Запасная комната
Игорь поставил на пол в прихожей два рулона обоев, и, не разуваясь, плечом толкнул дверь в ту самую «запасную». Дверь бодро встретила сопротивление что-то мягкое, явно не одухотворённое, перегородило путь, и створка осталась наглухо приоткрытой. Игорь выдохнул и толкнул сильнее, чувствуя, как в груди сбивается с тормозов то самое раздражение, что тлело с утра в офисе.
Ну, это… бросил он в пространство, хотя кроме него на звуки никто и не реагировал остальные зависали на кухне. Опять здрасьте.
Комната приняла его как старого знакомого: тут были мешки с одеждой, коробки из-под микроволновки и утюга, дедов матрас, прислонённый боком, и советский стеллаж, загруженный вперемешку книгами, банками и подозрительными проводами. Между этим пейзажем торчала узкая тропа к окну, а на подоконнике гордо собирала пыль коробка с ёлочными игрушками.
Лена материализовалась позади, вытирая ноги об кухонное полотенце.
Ты что, уже купил обои? спросила она, не отрывая подозрительного взгляда от комнаты, будто боялась, что тот самый матрас мог расползтись по полу без присмотра.
Купил, подтвердил Игорь. И краску, и шпаклёвку тоже захватил. Он аккуратно пристроил рулоны у стены, чтобы не мешали усугублять бардак. Но дверь бы для начала распахнуть, а потом уже великие ремонты.
Лена молча нагнулась, хвать пакетище с вещами и оттащила его на полметра. Дверь нехотя поддалась.
По-людски давай, сообщила она. Сегодня всё разбираем, завтра стены, и баста. Никаких «потом».
Игорь кивнул, хотя привычное, вечное «потом» уже тягуче поднималось: это было в их семье тайным способом избегать ссор. Пока комната оставалась ничейной, можно было комфортно не решать, кому она вообще теперь нужна.
Из кухни донёсся голос Оли:
Я помогу, только скажите, что не страшно трогать.
Оля жила у них второй год, после того как умерла её бабушка, а комнату в коммуналке продали. Оля вообще была образцом аккуратности и незаметности присутствие её в квартире напоминало про свежий этаж в доме: вроде не мешает, но всё иначе.
Всё можно, обрезала Лена. Потом спохватилась: Почти всё.
Игорь осторожно протиснулся внутрь, перешагивая через коробку с яркой надписью «Провода». Схватился за матрас, тот мгновенно сцепился с ручкой старого, как совесть, чемодана.
Подержи! крикнул он Лене.
Она держит матрас, Игорь выдёргивает чемодан. Тот солидный, тяжёлый, на замке старый советский штрих: кусок железной проволоки, закрученной крепко-накрепко.
Чей эта тяжесть? спрашивает.
Лена бросила взгляд и отвела, будто чемодан живой.
Мамкин, выдохнула она, будто боялась, что чемодан услышит и обидится.
Оля вошла с охапкой газет, перевязанной верёвкой.
Газеты выносим?
Выносим, кивнул Игорь. Только не раскидывай, а то потом газетная дорожка по всей кухне.
Он прислонил чемодан у двери и задумался где бы его вовсе утопить. Подёргал проволоку. Лена сразу отреагировала:
Не надо, тут же. Потом.
Игорь поднял брови.
Лен, ну мы же сегодня…
На кухне вдруг стало подозрительно тихо.
Оля, не вмешиваясь, открыла мешок и стала туда сгребать газеты. Шуршание бумаги почему-то нервировало Игоря ещё сильнее, чем сама эта вечная комната.
Он взял первую попавшуюся коробку на ней красовалось: «Серёжа. Школа». Скотч держался из последних сил. Открыл тетради, дневник со школьными подписями, пару грамот в пыльных пакета, пластиковая линейка и детская, ещё не совсем детская, футболка с выцветшим номером.
Игорь замер. Вспоминился тот самый возраст, когда ребёнок ещё не стесняется яркого.
Это начал он.
Лена подошла, посмотрела через плечо:
Оставь, тихо. Игорь собрался было возразить:
А чего мы…
Сам не договорил: слишком жестко звучало бы, даже для себя, что «он не приедет».
Оля осторожно подняла голову:
Серёжа вчера звонил, я слышала, вы с ним говорили, Лена…
Лена взмолилась:
Ты подслушивала?
Нет, Оля подняла руки, просто громко было, он спрашивал, как дела.
Игорю стало немного не по себе. Серёжа их сын, живёт уже в Киеве, работает, снимает квартиру. Приезжает редко, но под каждый визит Лена готовится, как школьница на ЕГЭ. Запасная комната для неё всё ещё «Серёжина», хотя там ни кровати, ни полки его вещей почти не осталось.
И что? спросил Игорь. Он собирается приехать?
Лена пожала плечами:
Сказал: «может, весной». Будто цитату из старого сериала произнесла.
Игорь вернул коробку на пол, но крышку не закрыл. Футболка так и осталась поверху упрёк и воспоминание о маленьком.
Делаем кабинет, проговорил он. Я больше не могу работать на кухне. Мне нужно место с дверью, которую можно закрыть! Всё, я взрослый человек, а живу, как в хостеле.
Лена посмотрела на него так, будто он предложил снести балкон или выбросить телевизор.
Кабинет! передразнила. А если вдруг Серёжа приедет? Где ему спать?
На диване в зале, как положено взрослым сыновьям, не сдавался Игорь.
Оля вкрадчиво предложила:
Можно разложить кресло-кровать. Или узенький диванчик купить.
Игорь готов был сказать, что дело не в кресле-кровати. Просто Лена держит эту комнату как данное себе обещание зачем?
Взялся за следующий мешок. Куртки, шарфы, пледы. На дне подарочный набор инструментов: молоток, отвёртки, рулетка, саморезы.
Мои! с радостью отметил Игорь. Хоть что-то родное!
Лена кивнула:
Оставь сказала, делая одолжение из древних времён.
Оля тем временем нашла в углу разболтанный складной столик. Попыталась разобрать тот чуть не сложился обратно.
Выкидываем? уточнила она.
Лена резко вступилась:
Ну подожди ты!
Что подожди, Лена? Он только пыль собирает! Мы ведь не музей советского быта!
Сказал резко и тут же пожалел Лена только глубоко вздохнула и начала складывать книги в коробки, не глядя даже на обложки.
Я не музей, тихо сказала она. Я просто…
Договорить не смогла. Игорь увидел, как у неё дрогнули пальцы, закрывая коробку с книгами. Хотел было подойти, но тут Оля вытащила плоскую папку с завязочками.
Тут какие-то бумаги… Куда их?
Игорь взял папку, развязал, внутри письма и несколько старых фото. На верхнем бумажном конверте почерк Лены, но письмо адресовано не ему.
Он почувствовал, как ладони покрываются льдом.
Это что ещё за архив? спросил.
Лена подняла взгляд. В её лице мелькнула усталость, потом опять грудь вперёд.
Это старое, сказала она.
Для кого?
Оля, поняв, что влезла в семейную драму, по-английски ретировалась:
Я… Поставлю чайник, и скрылась за дверью.
Лена осталась с Игорем среди коробок и пыли. И вдруг стало очевидно ремонт уже начался, только не руками.
Это от Вадима, произнесла Лена, не дожидаясь вопросов. Ты помнишь Вадима.
Игорь помнил. Были в её жизни раньше всякие Вадимы однокурсник, парочка свиданий, всё до Игоря. Потом они женились, родили Серёжу, началась бытовуха по-русски. Имя из прошлого сейчас только для формального контраста.
А зачем ты это тут держишь? спросил Игорь.
Потому что не могла выбросить, пожала плечами Лена. Потому что часть меня, понимаешь?
И хранишь это в комнате, куда никто не суётся, парировал Игорь. Как и всё остальное.
Лена молча приблизилась, забрала папку.
Ты сам-то не святой. Она назидательно подняла папку. Заявление на перевод в Одессу я у тебя нашла! Распечатал, подписал и… убрал в коробку «на потом». Похоже?
Игорь моргнул, смутился.
Это другое.
Да ничем не другое. У каждого здесь своё «потом». У меня страхи, у тебя мечты.
Игорь уставился на коробку с Серёжиными школьными тетрадями.
И Серёжу туда же складываем, сказал он.
Лена резко вдохнула.
Не надо про сына!
Я не про него, Лен, а про нас. Мы тут храним место для призрака детства. А он вырос и живёт своей жизнью.
Лена тяжело села на край матраса. Тот жалобно взвизгнул.
Думаешь, я сама не понимаю? спросила она. Просто если отпустить, становится совсем пусто…
Игорь примостился напротив, на коробку.
Мне тоже пусто, признался он. Но я письма не прячу.
Лена погладила папку на коленях.
Тебе кажется, что это про Вадима? спросила она. Нет, это про меня-другую. Иногда страшно, что я не так всё прожила. Не потому что ты плохой, просто жизнь идёт…
Он вдруг увидел Лену не как упрямую хозяйку запасной, а как женщину, которую страшит то, что многое не вернуть.
В коридоре послышались шаги. Оля зашла, поставила кружки чая на подоконник.
Это куда? кивнула на папку.
Лена твёрдо:
Оля, ты не обязана нас спасать.
Оля замерла, потом кивнула:
Я и не спасаю. Просто тоже здесь живу, хочется понимать, что будет.
Игорь посмотрел на неё. Для Оли запасная комната тоже ожидание. Может, ожидание, что её попросят уйти, как только наступит большая, настоящая жизнь.
Мы делаем комнату, осторожно подобрал слова Игорь, чтобы жить, а не выживать или ждать.
Лена поднялась.
Так, произнесла она. Сегодня решаем, что тут будет. И что нет.
Кабинет, уже мягче согласился Игорь. И чтобы был угол для гостей: Серёжа когда приедет, и Оля сможет уединиться, если захочет.
Оля улыбнулась:
Мне угол не нужен. Хотя иногда хочется просто так посидеть в тишине.
Лена схватила рулетку.
Измеряем. Если столик у окна, диван вдоль стены…
Игорь усмехнулся: Лена, как обычно, спасается конкретикой.
Начали разбирать. Игорь выносил вещи в коридор. Лена сортировала книги часть в коробку «отдать», часть в гостиную на полку. Оля осторожно паковала банки и крышки для «варенья».
Точно не надо банки? морщился Игорь.
Надо, стояла на своём Лена. Я через год варенье сварю.
Два года назад ты уже так говорила, усмехнулся Игорь.
Вот этим летом сварю, если будет, где ставить! Лена строго посмотрела.
Он замолчал. Банки не про банки.
К вечеру прорисовался пол, затёртый и гордо вздувшийся местами линолеум. В углу откопалась коробка с фотографиями. Лена села на пол, тихо перебирала снимки. Игорь присел рядом.
Оставим?
Да, ответила Лена, но где-нибудь легко доступно. Чтобы не тайник, а память.
Из коробки она выбрала пару фото: на одной Серёжа маленький, щёки алые, в оранжевой шапке; на другой она с Игорем, молодые, на фоне недостроенного дома.
Игорь посмотрел на снимки:
Тогда казалось всё будет просто, всё на месте.
Лена усмехнулась:
Мы тогда думали, что у нас запас огромный. По времени, по силам по комнатам.
Оля возвратилась с чемоданом.
Он мешает, пробурчала она. Что с ним делать?
Лена переводит взгляд на Игоря:
Открываем.
Плоскогубцы, пара минут борьбы с проволокой замок сдаётся. Внутри мамины вещи: платки, фотоальбом, письма, и в самом низу детское одеяльце.
Лена прижала одеяльце к груди.
Меня в нём из роддома вынесли.
Игорь расслабился. Думал, будет страшнее.
Оставим?
Лена кивнула:
Но не всё. Давайте сделаем отдельную маленькую коробку, подпишем, и на верхнюю полку. Помнить, но не жить этим.
Подписать обязательно, заметила Оля. Чтобы в следующий раз не гадать.
Подпишем. «Мамино». И точка.
Уложили одеяльце, альбом и пару писем в коробку. Остальное Лена перебрала часть в пакет на выброс. Это было трудно, но, кажется, стало чуть легче она справлялась.
Игорь водрузил коробку на самую верхнюю полку обновлённого стеллажа теперь это был угол памяти, как назвала Лена. Остальное документы да сезонные вещи.
Новое правило, объявила Лена. Всё, что кладём сюда подписываем и ставим срок для ревизии. Через год свежий взгляд.
Игорь удивился:
Срочник у вещей?
Обязательно, чтобы болото не разводить! Лена твёрдая. И ещё: если кто-то хочет оставить что-то «на всякий», пусть озвучивает вслух. Все вместе решим зачем.
И спрашивает других, добавила Оля.
Согласен, кивнул Игорь.
На следующий день Игорь снял линолеум, скрутил и вынес к подъезду. Уставший всё гудит но в голове удивительно спокойно. Лена шпаклюет стены, белая от пыли космонавт. Оля драит окна и подоконник.
Вечером повесили новый светильник. Игорь держит провода на стремянке, Лена подаёт изоленту, Оля светит фонариком.
Включай! Лена командует.
Автомат щёлк! свет загорается ровно, без мерцания. Комната стала совсем другой не запас, а будущее.
Стол поставили у окна; Игорь водрузил туда ноутбук, который обитал по всей квартире. Лена привезла из магазина узкий диванчик-трансформер. Оля принесла маленькую лампу и поставила её рядом с коробкой «Мамино».
Игорь вынес последний мешок мусора. На лестнице остановился прислушался. В квартире тихо, но не пусто. Вернулся, закрыл дверь и увидел Лену в новой комнате она смотрела на стол у окна.
Ну как? спросил он.
Лена повернулась, чуть улыбнулась:
Похоже на жизнь. Никакой запас просто жизнь.
Оля, проходя, задержалась:
Приедет Серёжа я уступлю место.
Лена покачала головой:
Не надо уступать. Это теперь не Серёжина и не наша. Это общее. Глянула на Игоря. И если кто-то захочет уехать или остаться будем говорить. Не складывать.
Игорь выключил свет в коридоре, оставив в комнате яркий квадрат. Стол, диванчик, маленькая коробка на верхней полке.
По рукам, сказал он.
Лена кивнула, и, выходя, поправила лампу на стеллаже, чтобы стояла как надо. Было в этом движении уже не про прошлое. Скорее про то, к чему они теперь все вместе наконец-то пришли.
