Мне сложно представить, кто внушил моему брату мысль о его художественных способностях ещё в школьные годы ведь это только породило у него неподдельное чувство собственной гениальности и уверенности в себе без границ. Когда брат открыл родителям свой талант к рисованию, они, конечно, решили поддержать молодых дарований и записали его на курсы искусства. Но после нескольких занятий он с царской самоуверенностью заявил, что, мол, всё уже знает, и перестал ходить. Родители надеялись, что он переболеет этими фантазиями до окончания школы, но упрямство у него оказалось сибирское, и он даже попытался поступить в художественную школу.
Увы, в колледж так и не приняли: картины все так же не нашли признания, но брат мой убеждённо заявил, что художник это не диплом, а душа, и продолжил усердно рисовать, не теряя веры в собственную гениальность.
Отец, впрочем, видел ситуацию немного иначе и решил прекратить финансирование столь бурной творческой деятельности. В доме ему разрешили остаться, но никаких гривен на расходы больше не выделяли. С этим, конечно, пришлось смириться, и он ушёл в самостоятельное плавание устроился официантом, параллельно не прекращая творить шедевры, которых не понимал никто, кроме него самого.
Но тут появилась Мария девушка, оценившая его творческий порыв и самого брата, и он переехал к ней. В один прекрасный день кто-то купил одну из его картин за тысячи гривен, что вдохновило его отказаться от работы официанта и полностью отдаться искусству.
Мария, как единственный кормилец семьи после декретного отпуска, почувствовала финансовую нагрузку. Брат снова пошёл работать в кофейню, но вскоре вновь уверился, что его предназначение творчество, а не сервировка капучино. Деньги внезапно закончились даже на хлеб с маслом, и мама не выдержала пошла и купила им продукты, чтобы не смотреть на страдания внука с голодными глазами.
Прошло время, и у брата с Марией появилось трое детей, Мария всё ещё была в декрете. Брат продолжал рисовать и за пять лет продавал несколько картин, но доход оставался столь же эфемерным, как его вдохновение.
Полностью их финансовое положение зависело от меня и родителей: мы всё ещё поддерживали эту слабо оплачиваемую творческую идиллию и периодически спасали их от полного погружения в мир голодного художника. Легко сказать: все мы, словно меценаты, финансировали семейную жизнь великого мастера и до сих пор не знаем, кем станет их младший сын.
