Никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду ревновать к собственной дочери. Признаться в этом даже себе уже как-то стыдно, но что поделаешь, вот такая правда жизни.
Когда родилась моя дочка Анастасия, мне было двадцать шесть. Молодая, вечно переживающая, но до неприличия счастливая. Вся моя жизнь начала вращаться вокруг Насти. Я сразу бросила работу, чтобы быть только с ней. Муж, Игорь, работал вахтовым методом на стройке под Киевом, бывал дома не так часто, как завещал быт. Я была всем мамой, папой, лучшей подружкой и даже домашним психологом.
Годы промелькнули, будто автобус, который никогда не дождёшься зимой. Настя росла, а я светилась от гордости за каждую её пятерку, за каждую выученную песню. Покупала ей платья к утренникам, пекла пирожки по воскресеньям, сидела до ночи над её домашкой. Я жила через неё даже этого не замечая.
Но вот Настя стала подростком. Начала понемногу отходить. Я себе повторяла: «Это нормально, дети так взрослеют». А в душе пустота: дочка стала скрытничать, у неё появились свои тайны, свои подружки, свои переписки ВКонтакте, куда меня не пускают. И впервые почувствовала себя лишней.
Дошло до выпускного. Смотрю идёт по лестнице Настя в длинном голубом платье, смеётся, рядом мальчишка Саша держит за руку. И мне стало так горько и гордость, и будто теряю что-то важное. Хотя всю жизнь к этому и шла.
Поступила Настя в университет в Харькове и вдруг в доме стало подозрительно тихо. Утром просыпаюсь, некому готовить завтрак, никто не ворчит, что опаздывает. Тетради на столе лежат ровно, в комнате такой порядок, что аж грустно. Муж давно привык к тишине, а мне она казалась наказанием.
Я стала звонить Насте каждый день. Имела наглость узнавать: что ела, где была, с кем встречалась. Чем больше звонила тем более замкнутой становилась Настя. Иногда вообще не брала трубку я обижалась. Думаю: «Я ей всю жизнь, а она мне и пять минут не уделяет».
Однажды, приехав на выходные, Настя вошла такая взрослая, самостоятельная, даже походка новая. Стала рассказывать о работе, планах, новых друзьях и мечтах. А я, вместо радости, начала её поучать: «Как тебе будет тяжело, как все в жизни сложно, кругом сплошные опасности!» Вижу хмурится, глаза темнее грозы. Тогда впервые я поняла сама душу ей.
В тот вечер осталась одна на кухне напротив чашки с холодным чаем. Вдруг спросила себя: кто я такая, кроме матери? И тишина в ответ. Я столько лет жила Настиными заботами, что напрочь позабыла о себе.
Но тут меня осенило. Записалась на бухгалтерские курсы с цифрами у меня всегда роман был, просто смелости не хватало раньше. Нашла работу на полдня. Начала общаться со старыми подругами, на которых годами махала рукой. Сначала было страшно до смешного как будто заново учусь ходить. Но постепенно стало легче дышать.
И наши отношения с Настей поменялись. Я перестала контролировать каждый её шаг, слушала как взрослую, а не как ребёнка. Она стала сама делиться со мной новостями. Я поняла любить ребёнка не значит держать его всеми лапами поближе. Иногда любовь это дать возможность расправить крылья.
Мне её и сейчас бывает не хватает; скучаю по голосу из соседней комнаты, по домашнему хаосу. Но уже не ревную к её жизни и не боюсь: я надёжный фундамент, а не бетонная стена на пути. Теперь вызываю Настю на чай, а не на допрос.
Я поняла: дети это не собственность; они гости в нашей квартире на время. Наша задача не заклеить им двери на скотч, а подготовить к большому и настоящему выходу в мир.
И ещё одно важно: женщина не должна полностью растворяться в роли матери. Потому что, когда дети взлетят, ей очень важно остаться собой счастливой, яркой и, желательно, с пачкой свежих пирожков под рукой.
