Странные нравы родственников моего мужа похожи на причудливое отражение во сне с разбитым зеркалом. Они никогда не вторгались в наши семейные дела и с удивительной искренностью принимали меня как свою, за что я испытываю особую благодарность. Но в той непроницаемой ночи с обратной стороны луны есть и моя тоска они свято верят, что всё в жизни можно достичь самому, хотя сами купались в наследстве, словно в золотых лучах, полученном от своих родных. Я понимаю ценность самостоятельности, но иногда мне кажется, что за их молчанием скрывается нечто большее ведь мы теперь одна семья.
На проспекте в Киеве у них есть ещё две квартиры, пустые, покрытые свежей краской, никто в них не живёт; будто эти двери ведут не в жильё, а в неизведанную реальность. Когда я пыталась осторожно намекнуть, что нам было бы приятно пожить там, нас словно не заметили. И вот наша семья скачет из одной арендованной квартиры в другую по мерцающему лабиринту, будто бы пытается пройти чеканный путь к собственному дому. Мои родители остались в тихих селах на окраинах Харькова, им не по силам поддержать нас гривнами их возможности ограничены деревенским бытом. Мы словно пытаемся собрать на свой угол из воздуха: доходов хватает только на аренду и хлеб с солью ничего не остаётся для мечты или свободного времени.
Я, теряясь в сонном коридоре мыслей, изо всех сил старалась донести нашу ситуацию до свекрови. Были моменты, когда я жаловалась на хрупкость быта для детей, на финансовые трудности, надеялась на отклик. Но ответ был, как эхо, безжалостный: она обвиняла нас в том, что дети слишком малы, мол, ответственные люди сначала собирают недвижимость, а потом заводят наследников. Эта горькая фраза резанула меня, словно ледяной ветер, она не услышала тревоги, и обвиняла нас за беду.
Разрываюсь на волне между страхом разрушить отношения и осознанием, что материальные вещи для них значимее, чем счастье внуков. Иногда они помогают, сидят с детьми, но я не знаю, как строить здоровую связь в будущем, если их тепло обращено к себе, а не к семье сына.
Я понимаю: они уже пожилые, возможно, скоро им потребуется помощь, и может тогда на их пути зазвучит наша забота и поддержка. До этих пор мне не ясно, где найти силы сохранять баланс между желанием не потерять родство и разочарованием в их равнодушии к судьбе внуков. Всё это ощущается как бесконечный сон-лабиринт, по которому я бегу, не найдя выход между нежностью и невысказанной тоской.
