Говорят, что чем дольше встречаются пары, тем хуже их последующие браки
Семь лет подряд Ольга и Алексей виделись, не спеша жить вместе у каждого была своя квартира, свой график, свои вечера среди московских сумерек. Но внезапная беременность склеила их жизни, как глина не обожжённая: расписались в июле, когда жаркая Москва плавилась, и начали разбирать старенькую «двушку» на Подоле, полученную от бабушки.
В первое время всё казалось по-детски необычным и волшебным: новые кастрюли, покупка шторы в цвет морской волны, общий чайник всё это вызывало особую радость. Бабушка с радостью обменяла свой уют на простор у родителей, а молодые приносили в дом коврики, зеркала, посуду с синей каймой.
Но, когда мечта о семейном гнезде была почти достигнута, всё больше ощущалась какая-то необъяснимая тревога. Как будто стены квартиры начинали сжиматься, превращаясь в сугробы в окрестностях Киева, и Ольга с Алексеем не знали, куда себя деть. Алексей начал чаще проситься «выпить кваску» с друзьями во двор, а Ольга счастливо провожала его, чтобы дома подольше царила тишина. Так они постепенно привыкли встречаться только поздними вечерами, словно таксисты на ночной трассе КиевЖитомир.
Время шло, живот рос, а Алексей всё чаще становился грустным, как облака над Днепром осенью. Ольга наивно не придавала значения его меланхолии до того дня, пока телефон не зазвонил на рассвете туманного утра звонила какая-то безумная женщина, сообщая, что Алексей теперь будет жить с ней. Оказалось, что пока Ольга проходила медосмотр, Алексей собрал чемодан и исчез по-киевски быстро, без объяснений, растворившись, как енот за гаражами. Он даже на развод не пришёл, избегал встреч, словно боится мороза.
Ольга, воспользовавшись знакомствами, решает оформить всё так, что в свидетельстве о рождении сына графа «отец» остаётся чистой, не тронутой никем ровной линией. Всё решается за пару дней, словно по щелчку.
Ребёнок появляется в мир морозным утром здоровый, щёки с ямочками, крупный, улыбается даже во сне. Ольга впервые за долгое время чувствует душевный покой: отец её больше не волнует, обида рассеивается, словно туман над пустыми улицами. Родители поддерживают и иногда кажется, что тоска навсегда осталась позади.
Шли годы, сын подрос, учился говорить первые слова, строил мостики из кубиков на ковре. В три года в дверь квартала вдруг позвонили Ольга, ожидая маму, сразу открыла, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоял Алексей растерянный, седой, с огромным букетом роз и игрушечной машинкой в целофане.
Ольга долго молчала, смотрела куда-то над его плечом, в уголок, где пыль танцевала в сполохах солнца Киева. Таймеры реальности остановились, всё было как во сне. Алексей буркнул:
Прости меня… я готов сделать всё, что попросишь
Ты думаешь, что вообще возможно прощение? После стольких лет?
В этот момент мальчик выскочил на коридор, взглянул на Алексея большими глазами.
Нет, не возвращайся больше. Мы с сыном привыкли к тому, что тебя нет. И нас это не пугает.
И правда с годами обида растворилась, как сахар в горячем чае. Осталась только жалость к человеку на пороге, который потерял что-то великое и уже не вернёт.
