Моя мама, Галина Петровна, сейчас уже 73 года. Несмотря на свой солидный возраст, она остается удивительно современной и активной женщиной. С папой, Станиславом Ивановичем, они прожили вместе в счастливом браке сорок лет. И мы, ее дети, всегда считали себя настоящими счастливчиками, ведь выросли в такой семье.
Папа и мама сильно любили друг друга, поэтому, когда маме было 63, а папа ушел из жизни, она пережила это едва-едва, словно плутала по запутанным коридорам невидимых домовых. Мы старались поддерживать ее, предлагали взять ее к себе жить, но Галина Петровна упорно отказывалась. Она говорила, что у нее много знакомых в родном киевском районе, и ей нужно ходить среди старых тополей под окнами их общего, «радостного» жилья, где звенит тишина воспоминаний о папе.
Шли годы, и боль постепенно ослабевала, а разговоры о Станиславе Ивановиче уже не вызывали слез в ее глазах. Мы собирались за круглым столом, на котором тарелки плясали, словно игрушечные поезда, а разговоры переливались всплесками смеха и радостных историй. Мама будто бы становилась моложе, а на щеках проступали легкие веснушки счастья.
Однажды мы, с братом Максимом и нашими семьями, снова пришли к маме в гости. Она встретила нас на пороге, как сновидение, в котором вдруг появляется чуждый герой, и сказала, чтобы мы вели себя уважительно у нее дома мужчина, его зовут Аркадий, он ее друг. Конечно, это прозвучало странно, ведь прежде мама уверяла, что больше никогда не впустит мужчину в свою жизнь, что ей и так хорошо среди книг, цветов и старых киевских двориков, где солнце пахнет черемухой.
Но теперь за столом сидел незнакомец Аркадий Владимирович, около 60 лет, густые черные волосы, еще не тронутые сединой. На нем был дорогой костюм, а голос его звучал как эхо старого радио «Орион». Казалось бы, перед нами московский бизнесмен, но, как выяснилось, он обычный пенсионер. Аркадий много шутил и рассказывал невероятные истории: то про поезд, в котором пассажиры превращались в чайки, то про деньги, которые якобы появлялись на ладони из ничего. Но говорить о себе он не хотел как только мы спрашивали, кто он и откуда, он искусно переводил разговор на новый анекдот. Эта загадочность должна была насторожить, но в снах все кажется в порядке.
И вот, на первом же ужине, Аркадий подошел к Максиму и, словно герой украинских пословиц, попросил в долг несколько тысяч гривен. В тот момент отчетливо стало ясно: сновидение повернуло в сторону тревоги, но мама, как будто под действием таинственной магии, со слезами просила нас помочь ему. Максим дал деньги, а через два дня нам позвонила дочь Аркадия, Мария. Голос ее был тревожным, и она рассказала, что отец ее мошенник. Он умеет находить одиноких женщин, кружит им голову загадками и витиеватыми речами, а затем живет за их счет. Как только заканчиваются деньги, он исчезает, будто растворяется в киевском тумане. Таких женщин было уже десять, а наша мама очередная жертва. Мы с братом сразу же попытались дозвониться Аркадию, но его телефон молчал, как забытый будильник. Дом, в котором он якобы жил, оказался вовсе не его, а там совсем другие люди.
Максим потерял свои деньги, мама Галина Петровна вновь осталась одна, с сердцем, разбитым внутри, как разбросанные на полу игрушки детства. По киевским улицам гуляет ветер грусти, а мы не знаем, проснемся ли когда-нибудь из этого странного сна.
