Недавно мне приснился очень странный сон. В этом сне я случайно наткнулась на толстой тетрадь моего мужа, странно пахнущую чернилами и зимним воздухом. В ней были записаны расходы на моего сына, которому семь лет, как будто это не обычный семейный блокнот, а какой-то отчёт для налоговой инспекции. Сын сейчас учится в первом классе. Я и его отец развелись давным-давно этот факт казался туманным, как далекий вокзал среди сугробов. Когда сыну было четыре, я встретила другого мужчину, чья фамилия звучала, как старинная русская песня Сергей Морозов. Он сказал, что любит меня и будет любить моего сына как своего эти слова были для меня как первая весенняя капель.
Но в реальности, супруг мой не становился настоящим отцом моему мальчику. Тогда мне хватало его уважения и редкого, внимательного взгляда на сына. Через год после нашей странной, почти снежной свадьбы у нас появилась дочь, которую мы назвали Вера. Муж стал уделять Вере всё своё внимание, обнимал её, как будто только она существовала в нашем доме перепутанных комнат.
Сейчас я в декретном отпуске, работающего в семье только муж он и кормилец, и отец, и странствующий герой, бегущий с деньгами через замерзший лес. Каждый раз, когда мы вместе гуляли по детской площадке или парку по снежным аллеям Киева муж покупал сыну игрушки или эскимо. Тень радости мелькала на его лице.
А потом я нашла ту тетрадь. До сих пор мне кажется, что это было не наяву. Я открыла её, и увидела чёткую таблицу, разделённую на три секции: Дата, Имя, Сумма всё выведено каллиграфическим почерком, будто кто-то расписывал старинную икону. Игрушки 500 гривен, мороженое 500 гривен, качели 350 гривен.
Я попыталась спросить у мужа, как он вообще до этого додумался. Его лицо не изменилось ни на миг словно он всё ещё был во сне. Для него всё это было совершенно естественно, как зимний рассвет над Днепром. Он сказал, что по окончании декрета я должна буду вернуть ему все деньги, потраченные на моего ребёнка. Потом он посоветовал скорее подать в суд на бывшего мужа за алименты, тогда мне проще будет раздать долги. И добавил, что его волнует только забота о собственной дочери.
Я заплакала во сне слёзы были солёными и замёрзшими, таяли на подушке. Разводиться я не могу, ведь у нас есть совместная дочь, Вера, и я люблю Сергея как любят северные звезды в феврале. Но простить ему такую мелочную хладность я не могу. Что будет дальше неизвестно, как в тех длинных русских снах, где времена года меняются за один вздохЯ тихо закрыла тетрадь, будто навсегда запирая зимнюю стужу между ее страницами, и поставила ее на самый дальний угол нашего шкафа, где прячутся забытые вещи и сны. Вера спала у меня на руках её ладонь тёплая, живая, напоминала мне о весне, которая неизбежно приходит даже после самых ледяных зим.
Я смотрела на спящую дочь, и в этот момент внутри меня что-то изменилось: тревожная хрупкость уступила место решимости. Я поняла, что мой сын мой свет, моя нежность, мой выбор и нет такого счета, который мог бы что-то изменить. Вера была со мной, такой же невинно открытой, как только что выпавший снег. Дети мои семья, не расчёт.
Я прошептала сыну, что ничего не изменится. Мы пойдём гулять по парку, будем есть эскимо, строить снежные крепости, и он всегда будет моим любимым мальчиком. Я больше не боялась ни холодных мужских таблиц, ни чужих советов. Я сама напишу свою историю без замерзшей бухгалтерии, без долгов, только с двумя сердцами, которые всегда согреют меня в любой мороз.
За окном тихо падал снег, и казалось он укутывает наш дом мягким, прощающим покрывалом. И пусть у Сергея будет своя тетрадь, свои правила. Я выберу жизнь, в которой нежность важнее счёта, а благодарность единственная валюта, по-настоящему дорогая для матери.
Я повернула свет, взглянула на спящих детей, и вдруг ощутила: моё сердце больше не замерзшее. Оно снова течёт, как весенний ручей, и внутри меня прорастает Вера простая и бесконечная, как южная звезда над снегом.
