Он наклоняется к овчарке. Та смотрит на человека тёмными глазами, полными обречённости, и отворачивается. Надежда давно иссякла. Она слишком хорошо знает, что такое люди
На районе их все зовут просто собачья стая. Но мужчина, проживающий в одном из домов на улице Щорса в окраинном районе Киева, всегда поправляет: «Это не шайка. Это пять собак, которые держатся вместе, чтобы не пропасть».
Главная у них старая овчарка, по которой видно: жила когда-то в семье. Хозяева, видимо, бросили её, уехав и даже не обернувшись. Именно она сплачивала остальных вокруг себя, оберегала, указывала дорогу, не давала распасться этой уличной небольшой семье.
Он кормит их каждый день: утром по пути на работу, вечером когда возвращается домой. Стоит только показаться и вот уже пять хвостов, кто крючком, кто смешно поджат, закручиваются, словно маленькие пропеллеры. Сколько счастья в их глазах сердце щемит. Они скачут, суются прохладными носами в ладони, лижут руки. В этих глазах столько благодарность, вера, ожидание.
На что надеется собака, которую однажды выбросили умирать на улице? И всё-таки они ждут. Верят. Любят. Потому он никогда не приходит с пустыми руками: они ждут. И всегда дожидаются.
Но этим утром к его ногам выскочили только четверо. Мелко поскуливают, тревожно посматривают на дальний конец улицы. Уже всё понятно случилась беда.
С тяжёлым вздохом он звонит на работу говорит, что задержится.
В самом конце длинной улицы, в спальном районе Киева, под густыми кустами лежит старая овчарка. Сбила машина. Тут крутой поворот, водители часто пролетают, не сбавляя ход. В этот раз не повезло.
Четыре собачки жалобно воют, глядят мужчине в глаза ему одному они верят.
Он снова склоняется к овчарке. Из глаз текут слёзы. Она смотрит на него безнадёжно и отворачивается. Надежд больше нет. Людей знает слишком хорошо. Её заботит только одно что будет с её четвёркой.
Вот ведь Больно? шёпотом спрашивает он и достаёт телефон.
Созвонившись с начальством, договаривается об отгуле. Подгоняет старенькую «Ладу», бережно поднимает дрожащую собаку, укладывает на заднее сиденье. Четверо её подруг порхают рядом, тычутся мордашками в руки. Как будто говорят спасибо.
В ветеринарной клинике врача зовут Алексей Петрович. Он долго смотрит на овчарку, тяжело вздыхает:
Лучше бы усыпить Много переломов, шансы малы, лечение в гривнах стоит баснословно
Но шанс ведь есть? поспешно спрашивает мужчина.
Шанс, конечно, есть, соглашается врач. Только мучиться будет. Есть ли в том смысл?
Есть, твёрдо говорит мужчина. Для меня да. Значит, и для неё есть. И её ждут четыре собаки. Как я посмотрю им в глаза, если не попробую?
Врач внимательно смотрит на него, молчит, потом кивает:
Ладно. Значит, начинаем.
Через неделю он возвращается в клинику. Овчарка обрадованно машет хвостом, хоть и ослабла. Всё это время четверо других не уходили от его дома на улице Щорса. Их радостный лай так громок, что даже овчарка улыбается по-собачьи и старается лизнуть своих подруг.
Он аккуратно носит её в квартиру, выходит к остальным и произносит почти речь: что дом это теперь большая ответственность. Что многое не так, как на улице, придётся переучиваться.
Собаки сидят в кружок, слушают невероятно внимательно. Под конец он, сбивчиво усмехнувшись, смотрит на них:
Что, сидим? Заходите скорее.
И распахивает калитку.
Овчарка начинает поправляться на удивление быстро. Постоянно пытается встать и выйти ко двору, к своим подругам, а он следит строго, чтобы не перенапрягалась. Когда переломы срастаются и она уверенно становится на лапы, он надевает на неё особый ошейник золотистый, с маленьким украинским колокольчиком.
Теперь по утрам он выходит из дома раньше обычного. Прогуливается по длинной пустой улице, ведя на поводках пять собак: четверых мелких, смешных, с хвостами-бубликами, и одну крупную старую овчарку в золотом ошейнике и с колокольчиком.
Вы бы видели, как они теперь смотрят на мир. У них есть дом. А у неё ошейник. Она идёт, высоко подняв голову, в свои уже не молодые годы.
Вам этого, наверное, не понять ведь не носили вы такого ошейника с колокольчиком. А для собаки ясно: так выходит гулять та, кого уважают.
Вот так и идут день за днём человек, не прошедший мимо, и пять собак, что не разучились ждать и любить, несмотря ни на что.
Они идут и радуются. Чему именно одному Богу ведомо. Может, просто друг другу. Может, голубому киевскому небу. А может, тому, что в этом мире всё-таки живёт любовь.
И если смотреть им в глаза, понимаешь: пока есть такие глаза не всё ещё потеряно.
