Сосед обожал слушать рок по ночам причем исключительно в два часа. Я купила дочери скрипку, и мы начали мучить гаммы ровно в восемь утра, когда сосед только проваливался в сон.
Как только наступала половина второго ночи, мой потолок внезапно превращался в танцпол. Сначала тихо гудело, будто далеко прогремела гроза, потом подкатывали басы, так мощно, что люстра начинала подозрительно покачиваться, а хрусталь в шкафу дрожал с нервами под барабанные сбивки.
Соседа сверху звали Иван Петрович. Он был ярым фанатом «творчества», под которым подразумевал нескончаемые прослушивания дискографии «Кино», «Арии» и иногда «Сплин», вдобавок к литру киевского пива и абсолютно не заморачивался временем суток.
Я по жизни человек мирный: работаю бухгалтером, одна воспитываю семилетнюю дочь Варю, и мечтаю только, чтобы просто поспать нормально. Но когда просыпаешься, ощущая, как Владимир Кузьмин лично орёт тебе в ухо, внутренний буддист исчезает, уступая место раздражённому маме.
Первый раз я поднялась к нему часа в два ночи в тапках и халате. Дверь отворил мужчина лет тридцати, всколоченный, с мутным взглядом. Пахло сигаретами и тяжелым роком.
Иван Петрович, совесть надо иметь, старалась говорить спокойнее я. Ночь же на дворе, мне на работу, Варе в школу.
А шо такого? искренне недоумевал он, уцепившись за дверной косяк. Я ж не громко, аппаратура хорошая, басы мягкие.
Люстра качается, объясняю я.
Ну ладно, убавлю, буркнул он и захлопнул дверь.
Тишина длилась ровно десять минут, потом все пошло по прежней схеме.
На следующий день я решила действовать по инструкции: вызвала полицию. Приехали через полтора часа, когда рок-концерт был уже завершен, а Иван мирно храпел. Полицейские только развели руками: «Шума нет, что фиксировать? Напишите заявление участковому».
И участковый и правда пришёл недели через две.
Беседовал с ним, говорит по телефону. Обещал потише, но штрафы символические, ему по барабану.
Потом опять пошло по кругу. Ночью по моим нервам стучал ритм «бац-бац-бац». Я начала пить настойку пустырника, приходить на работу с лицом цвета условной украинской гривны и люто ненавидела Иван Петровича, дом и свою беспомощность.
Талант требует развития
Вдохновение пришло субботним утром, когда я сидела на кухне с чашкой кофе и смотрела на темные круги под глазами Вареньки она тоже не высыпалась.
Мама, а можно мне учиться на скрипке? спросила вдруг она, листая какие-то видео в смартфоне.
Вы слышали когда-нибудь скрипку новичка? Это не музыка это акустически катастрофа: ультразвук, визг, словно реальность трещит по швам.
Конечно, доченька, ответила я и впервые за месяц улыбнулась почти демонически глазами, ртом, сердцем. Инструмент купим хороший.
Мы сразу отправились в музыкальный магазин. Продавец интеллигентный, седой дедушка долго подбирал «четвертую».
У девочки слух есть? поинтересовался он.
Мотивация железная, сказала я.
На досуге я досконально изучила украинский Закон о тишине: шуметь можно с восьми утра, в выходные чуть позже.
Иван обычно затихал ближе к четырем а в восемь утра сон у него был особенно крепкий.
Понедельник, утро. Мы с Варей стоим в комнате.
Давай, доченька, гамму до мажор! Громко, проникновенно!
То, что произошло дальше, описать сложно. Звук был как будто кричит кошка, которой прищемили хвост, смешанный со скрежетом железа по стеклу. Скрипка Варвары идеально била по бетонным перекрытиям привет соседу сверху.
Минут через десять что-то с грохотом свалилось скорее всего, Иван Петрович. Через пять минут по батарее застучали. Мы не остановились. Закон на нашей стороне!
В 08:20 раздался звонок. Открываю на пороге Иван Петрович в майке и семейных трусах, глаза красные, выражение как у человека после танкового боя.
Вы что тут творите?! прохрипел он. Люди спят!
Доброе утро, Иван Петрович! бодро ответила я. Мы репетируем. У Вареньки талант, преподаватель велел заниматься с утра минимум час.
Вы издеваетесь? У меня мозг разлагается!
Странно, удивилась я. Мы же не громко. Кстати, как вам «Ария» этой ночью? Мне кажется, басы были блеклыми.
Он глянул на меня, на Варю со скрипкой, словно на маленького бойца.
Специально?
Это искусство, Иван Петрович. Оно требует жертв.
Дипломатия через музыку
Мы занимались ровно неделю каждое утро в восемь. Уже на третий день ночные концерты сверху прекратились: Иван надеялся, что если будет тихо, мы тоже затихнем. Но учебный процесс можно только завершить официально.
В пятницу вечером он сам пришел. Трезвый, в джинсах и рубашке.
Давайте договариваться, соседка, произнес уставшим голосом. Больше не могу. Скрипка у меня в голове даже днем звучит.
Я вас внимательно слушаю, ответила я, пригласив на кухню.
Я положила бумагу и ручку на стол.
Условия просты: тишина после 22:00.
А если гости? попытался торговаться.
А если у Вареньки вдохновение в семь утра воскресенья? отрезала я.
Иван Петрович дернулся.
Ладно! После десяти тишина. Договорились. А скрипку продадите?
Нет, ответила я. Она останется как гарантия соблюдения договора, будет храниться, заряжена и готова.
Мы подписали импровизированный «Пакт о тишине». Он работает уже полгода. Правда, Варя скрипку забросила теперь увлеклась шахматами.
Подъезд стал тихим мы иногда здороваемся с Иваном у лифта. Он смотрит на дочь с опаской, а на меня с уважением. Видимо, понял: спокойная бухгалтерша с воспитанным ребёнком может быть страшнее любого рокера-неформала.
