У меня двое детей. У каждого свой отец. Первая дочь, Дарина, ей сейчас уже шестнадцать лет. Отец Дарины исправно платит алименты в гривнах и встречается с ней часто, звонит ей из Харькова даже вечером, когда снег ложится синим светом на окна. Хотя мой первый муж давно женат снова, и у него от второго брака двое сыновей, он не забывает про дочку; они разговаривают так, будто время замерло.
С сыном, наоборот, всё сложилось не так удачно. Два года назад второй муж мой тяжело заболел: как во сне, его увезли на скорой в Запорожье, в больницу, где врачи говорили тихо, как будто сквозь воду. Через три дня он ушёл, исчез, оставив после себя тень на стене. До сих пор я иногда думаю вот сейчас дверь вдруг откроется, он войдёт, усмехнётся мне и скажет: «Доброе утро, Марья.» А затем я плачу весь день, словно дождь нашёл в душе трещину.
В это время я часто поддерживала мать моего второго мужа, Валентину. Нам обеим было одинаково тяжело: ведь он был единственный её сын, и когда осенняя мокрая листва шуршала под окнами, мы сидели с ней рядом, пили черный чай и говорили о нём, как будто он вдруг появится на пороге и всех удивит. Мы звонили друг другу, ездили друг к дружке в Полтаву и говорили бесконечно о нём, о том, как он любил смотреть на днепрскую воду.
Однажды во сне мы даже хотели переехать жить вместе, чтобы не терять друг друга, но потом Валентина вдруг подумала иначе словно ветер унес её мысль. Так промелькнули семь лет. Мы всегда были близкими, почти как подруги; даже когда говорили о привычных шагах по дому или о кошке, которая запрыгивала на подоконник, мы понимали друг друга без слов.
Помню странный разговор когда я только забеременела, Валентина сказала про тест на отцовство. «Это всё глупости», отвечала я ей. Какая-то передача по украинскому телевидению, в которой рассказывали о мужчине, что растил чужого ребёнка, прокралась в её мысли. Я сказала: если мужчина сомневается в ребёнке, то он будет только отцом по воскресеньям, не настоящим папой. Валентина уверяла меня, что я беременна именно её сыном, но я чувствовала: как только появится малыш, она наверняка захочет тест, однако затем она замолчала. Словно разговор растворился в туманном небе.
В этом летом Валентина резко заболела, её здоровье ухудшилось настолько, что стало страшно. Мы решили, что ей стоит жить рядом со мной, в Киеве, чтобы я могла помогать. Я нашла агентство недвижимости и мы решили купить ей квартиру за гривны. Но вдруг Валентина попала в больницу, и для оформления сделки мне понадобился свидетельство о смерти её сына. Она не могла сходить сама, и я поехала к ней домой.
Я искала нужные бумаги в старом зелёном папке, разворачивала страницы, словно прошедшие годы. И вдруг, среди документов, увидела странную бумагу тест ДНК. Оказалось, когда моему сыну было всего два месяца, Валентина всё-таки сделала тест, подтверждающий родство.
Меня охватило возмущение, словно за окном хлынул внезапный ливень. Оказывается, Валентина никогда мне не верила! Я сразу всё ей рассказала. Теперь она извиняется и говорит, что сожалеет, что поступила так глупо. Но я не могу успокоиться во сне чувствую себя преданной, ведь столько лет она молчала, словно в её душе был тайный ледник.
Теперь я не хочу помогать Валентине, но понимаю у неё нет других близких. Не хочу лишать сына бабушки, поэтому буду поддерживать её дальше. Только той теплоты между нами, свойственной русской душе, уже не будет…