Я сама появилась будто из тумана родители исчезли, родных не было, и меня унесло течение в детский дом где-то на окраине Киева. Когда мне стукнуло восемнадцать, я просто вышла из старых ворот и отправилась на поиски работы. У меня не было ни единой гривны, чтобы думать о каком-то университете или даже о вкусном завтраке. Я всегда была работящей, мне чужда была лень и страха перед любой работой не знала.
Однажды, словно в кривом зеркале, встретила я Григория. Мы посмотрели друг на друга и как будто попали в один безумный сон: всё вокруг вертелось, но мы держались друг за друга. Стали жить вместе, разбирать чемоданы под луной, ужинать в пятнадцать квадратных метрах. Нам было хорошо не ругались, по вечерам читали стихи или собирали пазлы из чужих жизней.
Только вот Григорий словно забыл слово «семья»; а мне так хотелось обрести то, чего никогда не было настоящий род, кольцо на пальце, праздник со свечами. Через четыре года этого зыбкого счастья я забеременела. Как только мой сонный любимый узнал про малыша, он испарился выветрился, как пар в холодной бане. Оставил всего лишь записку, где писал, что не готов стать отцом, что его родители передадут деньги, чтобы я избавилась от ребёнка.
Деньги они мне, и вправду, передали в конверте гривны хрустели, но ни одна из них не шевельнула моё сердце. Я знала не предам свою кровь, никогда, даже если по утрам будет только холодный чай и засушенный хлеб.
Соседка по лестничной клетке тётя Валентина, женщина строгая, как фабричная ночная смена, однажды заметила мой живот и закричала своим снежным голосом:
А я же тебя предупреждала! Только замуж тогда и живи с мужчиной! Что теперь делать будешь, а? Одна останешься мать-одиночка!
Меня укололи её слова, будто тонкие ледяные иглы. Она и другим рассказала город у нас маленький, слухи разносятся, словно снег по февральскому ветру.
Пошли тяжёлые дни: с пузом работала за двоих и не плакала ночь за ночью клала в копилку у окна. Но начальник в магазине, увидев, что я несу двойную ношу, иногда давал мне лишнюю купюру немного, но спасительно.
В один дождливый день кто-то постучал в дверь. Я открыла и передо мной стояла незнакомая тётенька с огромной сумкой. Оказалось, Валентина собрала всех соседок, чтобы помочь мне. Приносили детские вещи, игрушки, банки с малиновым вареньем. Даже старый дворник Сидор Степанович стал оставлять возле двери копеечки в конвертах и пожелания на клочках бумаги.
Я раньше не верила, что незнакомцы могут стать мостом через лёд, когда тебе неоткуда ждать помощи. Даже хозяйка моей полутёмной квартиры стала брать за жильё меньше гривен, будто бы полегчало ей на сердце.
Так, на облаках сочувствия всей округи, я сумела родить сына, а потом и вырастить его его растила вся наша коммунальная семья, каждый вкладывал понемножку тепла.
Спустя годы, как в калейдоскопе, объявился Григорий: теперь хочет увидеть сына, спрашивает в дверях с запахом далёких ветров. Да и его родители зачастили писать письма, интересуясь внуком, словно и не было тех ветреных гривен.
Не знаю, стоит ли впускать их теперь в наш сон, где всё кажется то реальным, то призрачным…
