Она была привязана к дереву и выла от невыносимой боли, но старик все же набрался смелости и подошёл.
Зима в тот год словно лютовала против всего Харькова. Такие морозы обрушились, что вороны замерзали в небе, едва успевая взмахнуть крылом. В такую пургу даже последний дядька не выгонит дворнягу ночевать во двор, но именно тогда старый охотник Иван Фёдорович, прозванный в округе Стариком-Волком, пошёл в лес тревога не давала ему покоя, вдавливала в сердце ледяной страх без причины.
У урочища Чёрные Дубы места, которое местные обходили десятой дорогой и только шепотом вспоминали, он заметил то, от чего у него перехватило дыхание. Огромная серебристая украинская волчица была закована в стальной трос, из последних сил обнимая собой кучку дрожащих щенят. Это была не охота, не случайность: зверя попытались умертвить с особой жестокостью почерк местного живодёра, по прозвищу Жан-Мясник, не спутать ни с чьим.
Иван Фёдорович знал шагнешь ближе к раненому зверю, и ты уже не человек, а просто кровь на снегу. Но уйти, бросить ее погибать, он не смел. Он молча вынул нож не для убийства, а ради свободы. Их ожидала борьба не только с лютой стужей, но и со злом, что хуже любого зверя.
Сначала Иван Фёдорович принял бледное пятно у чёрного дуба за отблеск лунного света. Подошёл понял: прямо перед ним киевская легенда, волчица, попавшая в западню, словившая смерть на медленный срок. Трос врезался в шею, а под брюхом метались белесые полузамерзшие комочки.
Волчица встретила его рыком: в ледяных жёлтых глазах только ярость матери-зверя. Просьбы о жалости не было только решимость защищать щенков, даже ценой собственной жизни. Иван снял рукавицы, поднял открытые ладони:
Тише, красавица. Я не убийца. Я тебя спасу, говорил он тихо, шаг за шагом, по багровому снегу.
И случилось невероятное. Когда за его спиной с глухим стуком рухнула сухая ветка, он не отпрыгнул, а заслонил собой осталось волчат. И волчица, освобождённая наконец от кандалов, не вцепилась ему в глотку она осторожно лизнула его скулу. Без слов решили: теперь они вместе.
Потом были: простые носилки из лыка, спина, сведённая болью, и тяжелая волчица с детьми на санях. Иван Фёдорович знал точно: отныне он не одинок.
Дыхание надежды
В маленьком доме начался родовой переполох так бы и сказал местный. Приехала ветеринарша Дарья, строгая, молчаливая женщина, всей округе известная золотыми руками. Она зашила волчице раны и Иван Фёдорович нарёк её Снежана. Но лишь ветеринарка ушла, самый крохотный волчонок, Ладушка, замер. Мёрзлая смерть подкралась и к нему.
Поздно, шепнула Дарья. Но Иван не сдался. Своими натруженными ладонями он начал делать крохе искусственный массаж сердца, дышал ему в рот, вся надежда на чудо и силу воли. Время текло мучительно долго. И вдруг Ладушка содрогнулась и задышала. Так старик вернул её к жизни, и с той ночи волчонок не хотел спать ни на чём, кроме его серых валенок.
Казалось, ужас миновал. Волчата росли озорными, Снежана ласково заглядывала Ивану в душу, как собака хозяину. Но зло не спало. Жан-Мясник понял: игра ещё не окончена, и вновь явился, сперва прислав дрон над домом, потом ночью пустив в избушку усыпляющий газ.
Кожа за спасение
Очнулся Иван с запорошенной головой а Ладушки нет. На столе, прибитая ножом, бумага с корявым почерком: «Хочешь назад волчонка веди волчицу. Заброшенная шахта. Полночь». Мясник бил точно в сердце.
Обмен… коротко выговорил Иван, смотря на Дарью уже по-другому: перед ней стоял не еле живой старик, а бывший украинский пограничник, который умел брать реванш. Он достал со шкафа старый белый маскхалат, намазал лицо золой, взял с полки свой арбалет.
Снежана встала рядом, прихрамывая, но прямая, как струна: молчаливо всё поняла. Они не шли договариваться. Они шли спасать. Дарья, несмотря на мольбы, шла следом, пряча аптечку.
Ночь расплаты
Вход к шахте охраняли, прожекторы высвечивали снег. Старик с волчицей обошли стороной тихо, надёжно, по закону леса. Ждали беспомощного пенсионера пришёл призрак леса.
Стрела шмыгнула из арбалета, наемник рухнул. Иван ворвался в ангар клетка с дрожащей Ладушкой и Мясник с карабином наперевес. Но выстрелить он не успел.
Из темноты выскочила Снежана белой молнией снесла его с ног, придавила к земле. Не разодрала. Просто держала, вгрызаясь в взгляд. Мясник за одну секунду стал седым. Тогда появилась Дарья вызвала полицию, Иван сломал клетку, прижал рыдающую Ладушку к груди.
Финал
Историю узнала вся Харьковская область. Жан и его шайка получили реальные сроки по суду. Снежану с волчатами, по ходатайству Дарьи, оформили как «собак гибридов», оставили у старины на кордоне под защитой, вдали от чужих глаз.
Теперь в доме не слышно одиночества: по вечерам огромная волчица дремлет у печки, а Ладушка засыпает на коленях старика. Они доказали: семья это не всегда о крови. Иногда семья те, ради кого не страшен ни мороз, ни ночь, ни людское зло.
