— Катя, мне нужно с тобой поговорить.
Катерина Сергеевна стояла у плиты, мешала борщ. Голос мужа был как обычно, когда на работе что-то шло не так, или когда признавался в ненужных тратах. Слегка напряжённый, виноватый, но с твёрдостью, будто уже принял решение.
— Говори, не оборачиваясь, ответила она. Следила, чтобы не убежал бульон.
— Я ухожу. У меня другая женщина.
Она аккуратно поставила ложку на крышку. Повернулась. Игорь стоял в дверях кухни, в синем пиджаке дома в пиджаке он никогда не ходил, видимо, надел специально, чтобы добавить разговору веса.
— Давно? коротко спросила она.
— Семь месяцев.
— Понятно.
Игорь ждал чего-то другого. Может, слёз, крика или расспросов. Он заметно нервничал.
— Катя, я не хочу, чтобы у нас было плохо Ты всегда для меня была… ну, как стена за спиной, что ли. Я очень ценю это.
Катерина Сергеевна смотрела на него внимательно, будто на чужой предмет, зачем-то попавший в дом.
— Стена, тихо повторила она. Понятно. Будешь есть?
— Что?
— Борщ сварила. Поешь?
Игорь окончательно растерялся.
— Нет… Я… Нет, не буду. Катя, ты поняла, что я сказал?
— Поняла. Ты уходишь к другой, семь месяцев, стена… Всё понятно. Борща не хочешь ладно.
Она взяла тарелку, налила борща, села к столу.
Игорь топтался на месте минут пять, потом ушёл в спальню: стал собирать вещи, хлопал ящиками, шуршал пакетами. Катерина Сергеевна ела борщ. Получился густой, с правильной кислинкой как Игорь любил. Она задумалась об этом, отложила ложку. Потом снова взяла в руки доела всё.
***
Игорю Анатольевичу Кравцову было пятьдесят пять лет, он свято верил, что вся жизнь ещё впереди. Он был начальником среднего звена на стройке, крепко держался, волосы начал подкрашивать специальным шампунем, хотя перед женой утверждал обратное. Женился в двадцать восемь, с Катей вместе двадцать семь лет, вырастили сына Сашу теперь тот работал в Воронеже, звонил раз в неделю, по воскресеньям.
Анна Боброва была менеджером в их фирме. Женщина двадцати восьми лет, стройная, черноволосая, с удивительным умением удивляться любым мелочам: новому кафе, айфону, тому, как Игорь Анатольевич решает вопрос звонком. Это ему льстило.
Катерине Сергеевне Кравцовой было пятьдесят два. Она работала главным бухгалтером в городской больнице. Невысокая, темноволосая, с серебром на висках, которого не стеснялась. Считала в уме быстрее любого калькулятора, читала по две-три книги в месяц, варила лучший борщ среди подруг. Двадцать семь лет, дочка, хозяйка и строгий бухгалтер одновременно. Медалей не жаждала просто жила.
Город их назывался Белгород. Не маленький, но и не гигант: все друг друга знают в своём квартале, есть гипермаркет и немного кафе посидеть за ужином, не разорившись. Квартира трёшка в панельной девятиэтажке на шестом этаже, уютная, светлая, шторы Катерина своими руками пошила не нашлось подходящих в магазинах.
Когда Игорь ушёл, Катя долго сидела на кухне. За окном моросил октябрьский дождь. Потом поднялась, убрала со стола, вымыла посуду, легла спать.
Три дня она жила словно в автомате: работа отчёты «нормально» на все вопросы коллег. По вечерам необыкновенная тишина в квартире. Не плакала. Внутри будто всё онемело, как после удара: ещё не больно, а просто пусто.
На четвёртый день позвонила лучшая подруга, Вера.
— Кать, это правда?
— Да, просто ответила она.
— Катюша, ты как, правда?
— Всё нормально, Вера.
— Ой, ну скажи честно! Я тебя тридцать лет знаю.
Катя задумалась.
— Вера неуверенно начала она. Странное чувство Я вдруг поняла, что давно не знаю, что он по-настоящему думает. Мы жили рядом и не знала. Это, наверно, и есть самое хуже.
Вера молчала, потом шёпотом сказала:
— Может, поговорить с ним? Всё поправить…
— Не надо, твёрдо перебила Катерина Сергеевна. Просто думала вслух.
Но настоящая мысль что на самом деле она почувствовала облегчение, а не боль, когда Игорь ушёл осталась при ней. Словно с плеч сняли сумку, которую несла вечность. Было даже стыдно себе признаться.
Пятый день. Катя сняла со стены свадебную фотографию. Чёрно-белая, он в костюме, она в платье, оба ещё молодые, оба улыбаются. Положила раму в кладовку не разбив, не бросив.
На стене осталось светлое пятно.
Глядя на него, позвонила в магазин «Уютный дом».
***
Ремонт Катя делала своими руками, что-то заказывала по силам. Обои новые цвет крем-брюле. Купила новые шторы с ярким растительным рисунком Игорь терпеть такое не мог. Мебель поставила так, как удобно ей, не им вместе. Диван переехал к окну.
Саша позвонил отец рассказал.
— Мам, как ты?
— Ремонт затеяла, Саш.
— Ремонт?.. Зачем?
— Вот обои переклеила. Думаю, может спальню обновить.
— Мам, у тебя всё в порядке?
— Да, сынок. Папа рассказывал тебе?
Саша замялся:
— Говорил
— И хорошо. Общайся с ним ты ему сын, он тебе отец. На Новый год приедешь?
— Приеду, мам. А как ты одна, не тяжело тебе?
Катя глядела на гостиную, на тепло новых стен и штор, диван.
— Не тяжело. Правда. Даже странно легко.
Сын ещё немного помялся, но разговор постепенно пришёл в привычное русло.
В ноябре, когда искала зимние вещи в антресоли, Катя нашла коробку с мотками пряжи, спицами и крючками вязала когда-то с увлечением, потом муж попросил не разбрасывать клубки. Она молча убрала.
Теперь вытащила коробку в центр комнаты, смотрела долго.
Потом села, взяла спицы, села к окну. За окном шёл первый снег, рыхлый и смешной.
Пальцы сами вспомнили.
***
Коллега из бухгалтерии, Лидия Павловна, первым заметила новый шарф на Кате в декабре.
— Сама вязала? Красота какая!
— Сама. Руки помню, ещё не разучились.
— Катюша, мне не свяжешь что-нибудь? Я заплачу.
— Да ладно тебе.
— Да честно! Я пряжу куплю, скажешь какую, деньги дам. Мне хочется шапку с большим отворотом
Так появился и первый заказ. Почти случайно, как бывает с важным.
За декабрь и январь восемь вещей: три шапки, два шарфа, варежки, два свитера. Брала символические деньги хоть небольшие, но свои. Делала по вечерам с удовольствием вязала под ночным светом у окна.
Вера однажды зашла на чай: оценила новые стены, шторы и коробку с нитками на полке.
— Ты будто другая стала, Кать.
— Какая?
— Не знаю Спокойная. Я боялась, что загрустишь, а ты…
— А я нет, усмехнулась Катерина Сергеевна. Наверное, времени не было на грусть.
— Игорь не звонит?
— Один раз. Осенью. Где документы на машину спросил. Сказала, где. Больше нет.
— Из-за машины
— Да.
Они помолчали. Через чашку чая Вера задала свой главный вопрос:
— Ты его ненавидишь?
— Нет, честно подумала Катя. Обида была. Сейчас почти ушла. Но ненависти нет. Просто человек, который сделал свой выбор. Теперь у нас у каждого своя жизнь.
— Как жить после измены мужа? с иронией спросила Вера. Тебе книжку пора писать.
— Успею ещё, рассмеялась Катерина Сергеевна.
И вдруг рассмеялась по-настоящему впервые за долгое время.
***
Анна оказалась, мягко говоря, не хозяйка. Игорь сначала не заметил первые месяцы были новые кафе, поездки за город и лёгкость. Анна обожала удивляться ему это нравилось.
А потом съехались. Оказалось, что Анна совсем не готовит только доставка и кафе. Убираться не любила, вещи могли валяться где угодно: на полу, на шкафу, на краю ванны. Игорь, привыкший к порядку Кати, начал раздражаться на третьей неделе.
Ещё Анна не понимала, зачем платить заранее за квартиру, зачем копить, если деньги уже есть. Игорь объяснял она кивала. Всё повторялось через месяц.
Кроме того, подруги Анны бывали чуть не каждый вечер: болтали до ночи, оставляли немытую посуду, смеялись. Игорь ложился в соседней комнате, слушал смеющийся женский голос за стеной и чувствовал, как непонятно чужим стал этот смех.
В феврале позвонил Кате.
— Как ты?
— Хорошо, Игорь.
— Не злишься, что не звонил долго?
— Нет.
Пауза.
— Мне нужно Гарантия на холодильник где? Я не могу найти.
— В синей папке на третьей полке в кладовке.
— Ты её не забирала?
— Нет. Твои вещи не трогала.
— Понял. Спасибо.
Она повесила трубку, посидела, посмотрела в окно. За окном таял снег сквозь крышу гаражей проступали тёмные пятна. Скоро весна.
Взяла спицы. Новый свитер, мягкий, пепельно-голубой, для себя.
***
В марте сообщили: начальник финансового отдела уходит на пенсию. Начальство вызвало Катерину Сергеевну.
— Катя, вы могли бы расти давно. Почему не хотели?
— Семья Нагрузка, подумав, ответила она.
— А теперь?
— Теперь обстоятельства изменились.
— Я слышала Сочувствую.
— Не надо сочувствия. Лучше скажите, что нужно на повышение.
— Вы всё и так знаете. Только заявление напишите.
Катя написала заявление в тот же день, шла домой пешком специально, не стала ждать автобуса. Март пах влажным асфальтом и чем-то молодым. Вдруг обратила внимание и на радужные лужи, и ветки с почками.
Про себя подумала: жизнь продолжается. Банально, но правда.
***
В апреле Игорь пришёл. Без звонка. Позвонил в дверь.
Открыла. Он стоит уставший, с потемневшими глазами, в куртке, которую она когда-то ему покупала.
— Можно?
— Зачем?
— Катя, хочу поговорить.
Она пропустила. Он присел, глядел по сторонам: новые стены, переставленная мебель.
— Ремонт сделала.
— Сделала.
— Красиво.
Катя промолчала. Пошла на кухню, поставила чайник. Навык как дыхание.
— Как дела?
— Хорошо. На работе повысили.
— Ты заслужила. Давно уже.
— Давно.
Он будто услышал что-то новое. Замолчал.
— Катя…
— Говори прямо. Что случилось?
— Мы с Анной не очень. Сложно. Она не такая, что думал…
— Бывает.
— Я думал могу вернуться Ты всегда понимала. Умела
Катя налила чай, присела за стол.
— Умела я. Двадцать семь лет умела. Только пока ты был рядом, не замечал.
— Я замечал.
— Нет, если бы называл бы это иначе.
Он молчал.
— Я не хотел обидеть. Стена за спиной это…
— Это про то, что ты далеко, а кто-то держит быт. Чтобы было куда возвращаться после новых впечатлений.
— Катя…
— Я не обижаюсь. Правда. Просто объясняю вот потому не получится.
— Я хочу вернуться.
— Я слышу.
— Ты не хочешь?
Катя посмотрела с новым взглядом без упрёков, без жалости.
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу.
Он смотрел, не понимая. Ждал слёз, упрёков, или как всегда прощения.
— Но ты же одна.
— Да. Мне хорошо.
— Не может быть хорошо одной! Ты так говоришь…
Катя взяла чашку.
— Я боялась, что без тебя будет пусто. Оказалось, без тебя много места. Для себя.
Он молчал.
— Ты неплохой человек… Просто думал, что я всегда буду там, «стеной». А я ушла.
— Что мне делать?
— Не знаю, Игорь. Это теперь твой вопрос.
Он допил чай, встал, кивнул.
— Ты подаёшь на развод?
— Да, почти всё готово.
Взял куртку. У двери обернулся.
— Ты изменилась.
— Я та же. Просто ты не замечал.
Катя осталась одна на кухне. За окном шумел Белгород обычный апрельский вечер. Она открыла окно, вдохнула свежий весенний воздух.
***
Сергей Дмитриевич впервые Катерину Сергеевну увидел на общем собрании жильцов. Он только заселился на седьмой этаж продал дом за городом, дети разъехались, дом стал не нужен.
Сергею было пятьдесят семь невысокий, подтянутый, с седеющими короткими волосами и спокойными глазами. Инженер-проектировщик строил мосты. Три года вдовец.
На собрании чётко и спокойно объяснил, что надо чинить протекающий подъезд. Слушали все без раздражения, без лишних эмоций, по делу.
Катерина Сергеевна обратила внимание: человек был держаный, без желания показать себя.
Познакомились в лифте. Она везла сумку с пряжей, тяжело держала.
— Дайте помогу, предложил он.
— Спасибо, сама справлюсь.
— Не сомневаюсь. Просто вдвоём удобнее.
Она улыбнулась, передала сумку.
Вышли у её двери.
— Вяжете? спросил он, кивнув на сумку.
— Да.
— У меня после жены осталась хорошая пряжа, меринос. Вам не надо?
Её оказалось много, Катя взяла с благодарностью.
Потом пару раз он заходил на чай, говорили о книгах, городе, работе. Он был спокойным и слушал, не перебивая.
В июне Катя связала Сергею шарф серый, из мериноса.
— К чему шарф летом?
— К осени, пригодится, просто ответила она.
Он принял подарок, не делая вид, что стесняется.
***
В июле подала на развод. Игорь не спорил, у нотариуса подписали бумаги. Он выглядел старше. Катя пришла в светлом платье, впервые за много лет позволила себе что-то яркое, не «на каждый день».
— Ты как?
— Нормально, честно ответила она.
— Анна уехала к матери в Омск.
Катя не спросила, просто посмотрела.
— Я теперь один.
— Справишься, ровно сказала она. Не сложно. Главное начать.
Они разошлись в разные стороны.
Катя зашла в магазин, купила черешни на сто рублей крупную, сочную. Вышла, встала на солнце и ела прямо возле магазина. Была радость эту простую минуту.
***
В августе Сергей Дмитриевич пригласил в кино в летний кинотеатр в парке шла старая комедия.
— Пойдёте?
— Пойду.
Смотрели вместе, смеялись, после фильма шли пешком по парку. Катя рассказала, как стала вязать на заказ. Он слушал внимательно.
— Продолжайте, серьёзно сказал он. Такие вещи нужны.
— Про шарф?
— Про дело.
Помолчали, он добавил:
— Я никуда не спешу, и вы, по-моему, тоже.
— Так.
— Значит, всё правильно.
Катя не уточнила и так всё было ясно.
***
В сентябре зашла Вера и увидела Катю за вязанием у окна. В квартире пахло кофе, на столе нитки трёх оттенков синего, ноутбук с открытой страницей заказов.
— У тебя страница в интернете?! удивлённо спросила Вера.
— Помогла девочка-соседка оформить. Уже двадцать заказов связано.
— Катя, ты серьёзно?
— Да. Денег немного, но интересно.
Вера покачала головой:
— Кто бы мог подумать…
— Я сама удивляюсь.
— А этот твой Сергей… Вера многозначительно посмотрела.
— Просто спокойно мне рядом с ним, тихо сказала Катя.
— Это главное, поняла Вера.
Они пили кофе, обсуждали ремонт в поликлинике напротив, покупки, жизнь. За окном Белгород жил своей размеренной жизнью: желтели тополя, кто-то выводил маленькую собаку во дворе, мальчик катался на велосипеде и смотрел под ноги.
Катя выбрала новый клубок пряжи, взялась за спицы впереди очередной заказ, уютная шапка. Осенний дождь за окном блестел на листьях и тоже будто был частью её новой спокойной жизни.
