Муж на выходные
Котлета лежит ровно посреди тарелки. Алексей глядит на нее и чувствует, как в животе урчит всё громче.
Людмила, можно я себе бутерброд сделаю? Очень есть хочется.
Алёша, подожди двадцать минут. Ужин почти готов. Всё остынет иначе.
Я быстро, кусочек хлеба…
Ты что, не можешь подождать? Я ведь всё рассчитала: картошка будет готова в семь пятнадцать, а курица в семь двадцать. Сейчас аппетит перебьёшь, потом нормально не поешь.
Алексей тяжело вздыхает и садится к столу. Людмила у холодильника тщательно расставляет продукты по полкам: молоко на вторую полку вправо, сыр в лоток для сыра, йогурты выставляет по дате, ближе те, что с коротким сроком.
Можно мне хоть чаю налить?
Налей. Только одну ложку сахара.
Людмила, я взрослый мужчина.
У тебя предрасположенность к диабету. У тебя ведь отец болел, дед болел. Одна ложка.
Он уже тянется к чайнику, но Людмила опережает его, аккуратно наливает чай, всыпает ровно ложку сахара и ставит кружку перед ним.
Всё, пей.
Алексей смотрит на кружку, потом на её спину, снова у холодильника. Делает глоток. Чай слабый и едва сладкий. Но он молчит.
За окном быстро темнеет. Октябрьские вечера в Москве короткие, на фоне новостроек спального района тьма наступает совсем рано. Светят фонари во дворе, машины на своих, давно освоенных местах. Всё предсказуемо.
Им по пятьдесят семь и пятьдесят пять лет. В браке треть века. В квартире чисто, будто в операционной; тихо, словно в библиотеке.
***
Суббота начинается здесь ровно в восемь. Не потому что нельзя поспать, а потому что в восемь стартует субботний план. Людмила пишет его в пятницу вечером аккуратно, ручкой, в тетради в клетку:
8:00 Завтрак.
8:30 Влажная уборка.
10:00 Магазин. Продукты на Новослободской, бытовая химия отдельно.
12:00 Обед.
13:00 Час отдыха.
14:00 В гости к тёте Зине.
17:00 Домой.
17:30 Ужин.
18:30 Книга или телевизор.
22:00 Сон.
Алексей знает этот список наизусть. Не потому что читает, а потому что вот уже пятнадцать лет ничего не меняется только порядок родственников или название магазина.
Моет пол в коридоре, гоняя тряпку меж стенами, и мечтает о рыбалке. Как давно не был на рыбалке Лет восемь уж точно. Поехал бы снова на Истринское водохранилище с Колькой Привозниковым: пару окушков поймали бы, карасика, сварили бы уху на костре. Сидеть до темноты, слушать анекдоты когда оба хохотали так, что все утиные крики затихали.
Тогда он вернулся домой ночью. Людмила ждала.
Часы видел?
Да, Людмила. Просто засиделся
Я восемь раз звонила. Ужин в холодильнике, весь вкус ушёл.
Прости.
Ты знаешь, как я волновалась?
Прости, Людмила.
Потом на рыбалку больше не собрался. Не запрещала, просто всё само собой: дела, ремонт, родственники… А потом и спрашивать перестал.
Алёша, ты тряпку не выжимай насухо, разводы останутся.
Он делает, как она велит. Полы сверкают. Людмила гордится их квартирой когда-то сказала подруге: «У меня с пола есть можно!». Алексей тогда подумал, что даже с самого идеального пола есть бы не стал.
Магазин по списку, обед по расписанию. Тётя Зина кормит пирогами с картошкой, подгоревшими снизу Людмила деликатно замечает: «У тебя, Зиночка, духовка, наверное, неровно греет». Алексей съедает три ему нравятся именно подгоревшими.
Возвращаются домой чуть раньше плана. Людмила убирает покупки, ставит чайник, достаёт творожную запеканку идеально ровную, нарезанную в шесть кусочков.
Алексей садится, смотрит на запеканку и вдруг ловит странное ощущение тревоги. Не из-за запеканки. А что он уже знает, каким будет завтра, через неделю, через год…
Он допивает чай, съедает и идёт смотреть телевизор.
***
В среду ломается пылесос. Алексей разбирает техника на кухонном столе тут сразу видно: забит фильтр и щётка сломана. Пустяки. На заводе «Приборстрой» двадцать два года работает инженером для него это дело получаса.
Людмила входит на кухню:
Что ты делаешь?
Чиню. Тут фильтр, крепление щётки…
Вызови мастера, не надо самому.
Да тут делов-то…
Ты уже так чинил утюг потом перестал работать. И с кофеваркой. Лучше мастера.
Тогда я ошибся. Здесь всё ясно.
Алёша…
Я же инженер.
На заводе не дома. Разные вещи. Лучше не усугубляй, потом дороже выйдет.
Внутри у него что-то трескается тихо, незаметно, как длинно лежавший на месте камень внезапно переворачивается. Он смотрит на пылесос, на свои руки, на её выражение лица спокойное, уверенное.
Я починю его, Людмила.
А…
Я. Починю. Его.
Она смотрит удивлённо, потом с раздражением, и уходит.
Он возится час. Долго но чинит. Пылесос работает даже лучше прежнего, фильтр выгреб, крепление восстановил. Включает ровно гудит. Собирает инструменты.
Людмила проходит мимо, кивает.
Он вдруг понимает, что ждал хотя бы простого слова: «Молодец».
***
Объявление висит прямо на столбе у метро: «Ремонт техники и аппаратуры, мольбертов и всего остального. Адрес, телефон». У Алексея проигрыватель «Вега» стоит ещё советский, три года не работает. Людмила предлагала выбросить Алексей отделывается «потом».
Проигрыватель куплен ещё до свадьбы, отец денег одолжил. Слушал Высоцкого, Окуджаву. Людмила пластинки сложила в коробку: «Пылятся». Иногда Алексей проверяет, на месте ли.
По телефону тишина. Решил съездить по адресу в переулок у метро «Парк культуры», старый дом, толстая дверь.
Третий этаж. Долго не открывают. Наконец топот, звон, скрип и дверь.
Его встречает женщина; на вид чуть старше в свободном фартуке, с пятнаком синей краски, взъерошенные волосы, щёки в зелёных разводах.
По объявлению? спрашивает.
Да. Мне советовали…
Заходите! Я Валентина. Просто Валя. Осторожно, мольберт не сшибите в коридоре.
Он входит и замирает.
Комната сплошь холсты. Банки, кисти, тюбики, газеты, кот рыжий на диване лежит смотрит с королевским спокойствием.
Пахнет крепко: краски, льняное масло, кофе и что-то ещё жизнь, наверное.
Беспорядок, извиняется Валентина. Работала с утра, не успела убраться.
Да ладно, удивляется Алексей, что искренне это говорит.
Вам что починить?
Проигрыватель. «Вега». Не крутится. Сам пытался мотору, может, конец.
Знаю такую! Батарейка в пульте, контакт окисляется…
Нет, глубже.
Привезли?
Нет, сначала узнать, работает ли мастерская: по телефону никто не ответил.
Телефон постоянно теряю! Давайте, когда принесёте гляну. Но если хотите, сами помочь мне можете? Я вам потом дешевле починю!
***
Мольберт у окна болтается крепление.
Тут болт выпал. Шуруп поставила, болтается…
Алексей осматривает, просит отвёртку Валентина приносит выбор, он выбирает нужную, снимает шуруп, сматывает изоленту, закручивает времянка, но держится.
Надо М6 с гайкой, советует. В любом магазине.
М6… Запишу! и пишущим движением выводит на газете: «М6 БОЛТ С ГАЙКОЙ!!»
Алексей смеётся неожиданно честно для себя.
Газету выкинете забудете.
Я её на холодильник прилеплю! Пойдёмте чай пить, я вчера пирожки пекла, с капустой.
Он чуть не объясняет, что надо бы спешить домой… Но вместо этого:
Спасибо, с удовольствием!
***
Чай на маленькой кухне с видом во двор. Горшки с чем-то зелёным, пирожки горкой, без салфеток, один завалился набок.
Алексей берёт пирожок немного сыроватый сверху, но вкус, как у мамы капуста с яйцом и луком.
Вкусно! замечает он.
Дочка научила, перед тем как уехала, в Питер на искусствоведа, двадцать два года. А я всегда думала, что не научусь печь.
Вы давно тут?
Лет двадцать пять. С мужем сначала, потом развелись. Сейчас живу с Митей это кот.
Митя лениво реагирует на своё имя, глядит сонно и снова засыпает.
Сложно было?
Сначала немного. А потом как снять неудобные туфли, о которых всё время забывал: боль терпишь и считаешь это нормой.
Алексей смотрит в окно дерево в дворе почти голое, пару жёлтых листьев держатся.
Вы инженер?
Да, на «Приборстрое».
Нравится?
Раньше нравилось. Механика, электроника, не для завода, а для души. Рыбачить ещё любил.
Про рыбалку расскажите!
Удивлён: обычно его тут перебивают. Людмила всегда говорила: «Что там рассказывать»…
Каждое лето с отцом рыбачили: ранний выезд, над водой тишина Следишь, как рыба плещется…
Валентина слушает внимательно.
Позже с Колькой ездили: на Истринском линь огромный попался, сперва думали бревно.
Рассказывает. Время летит. Уже почти девять.
Мне пора…
Езжайте, спасибо, что мольберт починили. И за рыбалку.
За рыбалку?
За рассказ. Услышала речную воду.
В метро думает: когда его кто-то слушал, просто слушал?..
***
Людмила встречает его в кухне. Ужин холодный, под тарелкой. Лицо строгое сейчас будет разговор.
Где был?
Проигрыватель, по объявлению. Женщина-художница, мольберт помочь, задержался.
Не предупредил.
Не думал, что надолго.
Я котлеты перегревала, теперь все сухие
Алексей смотрит на котлеты, потом на неё.
Прости за котлеты.
Дело не в них! У нас есть договорённость уходишь, предупреждай. Элементарное уважение.
Я не подумал.
Ты никогда не думаешь, что касается дома и меня. В прошлый вторник купил не тот творог я записала пять, а ты взял девять процентов. Выбросила.
Снимает куртку, вешает. Руки спокойные, внутри всё тяжелеет.
Я поел там. Пирожки были.
Пирожки…
Да.
Звучит странно, Алёша: за проигрывателем, домой в девять, с пирожками.
Там ничего такого. Просто помог, чай попили.
Кто она?
Валентина, пятьдесят четыре, художница, развелась год назад. Мы только разговаривали, Людмила.
Людмила убирает в холодильник еду. Движения чёткие.
Сам разогреешь, если нужно. Я спать.
Уходит. Алексей сидит. За окном дождь он тоже не подчиняется расписанию.
***
Дальше пошло само собой. Приносит «Вегу», через два дня починили, нашли мастера. Пьёт чай; теперь он приносит пирог сам, с вишней. Потом просто так заезжает узнать про болт, отправляется в магазин, находят не тот размер, смеются вместе. Починит и сам смеётся, Валентина тоже. Дома рассказывает: «Поеду в мастерскую», но ничего не уточняет.
Один раз засиделся допоздна смотрели альбом Сезанна, Валентина объясняла про свет… Оказалось, это интересно.
Людмила ждёт:
Котлеты…
Люда, послушай.
Она смотрит иначе тревожно, не раздражённо.
Алёша, что происходит?
Ничего. Я просто с ней разговариваю, интересно. Помогаю иногда по мелочи.
Ты понимаешь, как это звучит?
Понимаю… Там ничего такого. Мы просто разговариваем.
Просто…
Да.
Алёша, тридцать лет я держу этот дом, готовлю, за бюджетом слежу, работаю главбухом в «ГлавПроектСтрое», всё думаю о нас…
Я знаю, Люда.
Почему тогда едешь туда, к какой-то художнице а не домой?!
Он не может ответить. Или боится, что ответ прозвучит слишком жестоко.
***
Уходит в пятницу вечером. Кладёт в сумку пару рубашек, бритву, книгу. Людмила стоит в двери, смотрит, как он собирается.
Куда ты?
Нужно подумать. Побыть одному.
Глупость.
Может, и глупость. Но я уезжаю.
К ней?
Я подумать.
Алёша!
Он застёгивает сумку. Людмила стоит как-то растерянно, в халате спина выпрямлена, лицо уставшее, но не злое. Руки сложены.
Я позвоню, говорит он.
Уходит.
***
Валентина не задаёт вопросов. Говорит: «Диван свободен». Всё просто.
Он ночует среди холстов. Кот Митя приходит ночью, устраивается у ног. По утрам Валентина варит кофе с кардамоном, сидят на кухне, слушают радио, разговаривают ни о чём серьёзном. Про погоду, кофе, кота.
Людмила звонит сперва часто, потом реже. Он иногда берёт трубку:
Алёша, таблетки выпил? Куртку взял? Завтра к врачу не забудь.
Да, Люда.
— …Может, вернёшься?
Он не отвечает. Потом смс от Тамары: «Людочка себя плохо чувствует». Потом звонок с работы начальник обеспокоен. Потом сообщение от родни.
Людмила, как обычно, собирает всех на борьбу теперь цель эта борьба он сам.
Как ты? спрашивает вечером Валентина.
Странно. Даже страшно.
Понимаю.
Сегодня утром не мог решить, что надеть. Сам выбрал тёмно-синюю рубашку. Потому что хотел. Обычно Людмила готовит с вечера.
Валентина молчит.
Я знаю: Людмила меня любит. Как умеет.
Верю тебе.
Но с ней я исчез. Перестал быть собой, стал частью расписания.
***
В воскресенье Людмила сама приходит. Находит адрес, конечно. Она умеет.
Открывает дверь. Молчание.
Можно войти?
Валентина выходит из кухни. Женщины смотрят друг на друга.
Ты в порядке?
Да.
Таблетки пьёшь?
В дверях Алексей только что салат резал, огурцы в миске кривые, не по-лидмиловски аккуратные. У Людмилы перехватывает дыхание: огурцы всегда должны быть ровными.
Не стоило приезжать, Людмила.
Алёша! Я тридцать лет жила для тебя. Заботилась. Всё для тебя.
Я понимаю.
Тогда почему?
Валентина тихо вмешивается:
Забота это когда человеку дышится легко. А если тяжело то это уже не забота. Вы ему дышать не давали.
Долгая пауза.
Вы не знаете нашей жизни, говорит Людмила.
Не знаю, кивает Валентина.
Алексей берет Людмилу за руку, она не отдёргивается.
Я подаю на развод. Решил. Не потому что не люблю. Просто не могу больше так.
Людмила медленно убирает руку, забирает сумку.
Таблетки в правом верхнем ящике, в синей коробке, строго говорит.
Уходит.
***
Развод длится полгода. Квартиру оставляют Людмиле. Алексей снимает комнату рядом с прежним переулком.
Он учится жить заново. В магазине берёт хлеб, какой хочет; иногда ест прямо у холодильника, ложится не по графику, смотрит телевизор до полуночи и радуется, как мальчишка.
С Валентиной всё складывается неспешно. Обоим некуда торопиться.
Весной они едут на рыбалку. Арендуют удочки, доезжают на Валентиной красной «шестёрке» до озера под Дмитровом. Валентина впервые на рыбалке. Утро, трава в росе, Алексей вспоминает, что забыл термос.
Нет термоса, расстраивается.
Зато посмотри на туман, смеётся Валентина.
Туман над водой розовый, лёгкий…
Первым попадается окунёк, Валентина ахает:
Отпусти маленький!
Он отпускает. Домой возвращаются без улова, оба испачканы в грязи упали у самой воды, смеялись до слёз.
Куртка безнадёжно испачкана.
Зато какое было утро, говорит Валентина.
Он смотрит на неё, на её перемазанную руку, засмеянное лицо и думает: это и есть жизнь. Грязная куртка, розовый туман, нерасписанное утро.
***
Через полтора года женятся. Небольшая свадьба: несколько друзей, Колька с завода, подруга Валентины в качестве фотографа. Митя сидит на подоконнике, делает вид, что всё это его не касается.
Жизнь живая, немного сумасшедшая. Валентина иногда тратит половину денег на краски, забыв про хлеб. Алексей может разобрать старый радиоприёмник, завалив стол деталями. Она теряет ключи, он забывает про кран. Иногда ссорятся из-за денег, кистей или инструментов в странных местах. Однажды нашла разводной ключ в холодильнике
Но никто не составляет списков ошибок. Всё решается кто-то первым ставит чайник. Второй приходит следом. Пьют кофе.
***
Людмила узнаёт о свадьбе от Тамары ещё та сплетница.
Первые недели после развода живёт на автомате: дом чист, еда вовремя, отчёты закрыты.
Но по вечерам слишком тихо. Квартира кажется чересчур просторной. И ловит себя на том, что ставит две чашки чая по привычке. Одну прибирает, и становится неожиданно больно.
На работе начальница задерживает:
Всё плохо?
Всё нормально.
Уже второй месяц «нормально», что ненормально.
Семейные дела…
Муж ушёл?
Откуда вы…?
По лицу видно. Я сама через это прошла. Совет: с квартиры не начинай уборку. Начни с себя поговори с кем-нибудь, лучше со специалистом.
Людмила молчит.
***
Психолога ищет сама. Женщина в кабинете на Таганке. Первые встречи односложные ответы, ощущение неловкости.
На четвёртом приёме:
Когда вам было по-настоящему страшно?
Долго молчит.
Когда он собирал сумку. Поняла: не удержу, не контролирую.
Почему так важно было держать всё в руках?
Если опускаю всё рушится. Мама так жила: «Иначе мужчины уйдут». Всё равно ушёл…
Тишина мягкая, не как дома.
Значит, вы всегда боялись потерять?
Да.
А оказалось?
Если держишь крепко тоже теряешь.
Высказать это страшно, но легче.
***
По совету Тамары идёт на выставку акварелей в Дом творчества. Просто чтобы не сидеть в пустой квартире.
У акварели с рекой стоит мужчина на пару лет старше, тёплое лицо, рассеянные глаза.
Смотрите, автор специально оставил этот угол белая бумага. Без этого картина не работает, бормочет.
Я не замечала, откликается Людмила.
Мало кто сразу замечает. Я Андрей.
Людмила.
Он неловок: при выходе цепляется курткой, не может застегнуть молнию.
Дайте, Людмила помогает.
Спасибо, я уже месяц не мог…
Вам новую куртку бы.
Всё собираюсь, не люблю магазины.
Они стоят возле входа. Он преподаёт гитару, каждый выходной в Доме творчества.
Приходите как-нибудь.
Не обещает. Но приходит следующей неделей.
***
С Андреем странно и по-другому. Вдовец, жена умерла три года назад, живёт один. Много чая, гитара, рассуждения о дворах и деревьях.
Людмила сперва стремится навести порядок. Предлагает ежедневник, переставляет банки.
Он берет её за руку:
Людочка, мне так удобно.
Готов объяснить спокойно. Просто держит её руку.
Прости, дурацкая привычка.
Не дурацкая. Просто кухня моя.
И Людмила оставляет банки как есть.
Замечает это, учится останавливаться.
Психолог подтверждает: «Контролируйте себя, не других это гораздо интереснее».
Начинает печь сначала строго по рецепту, потом добавляет корицы «по вкусу». Выходит пирог с горчинкой ест горячим, смеётся.
Научилась печь? удивляется Тамара.
Учусь… не всегда выходит, но нравится.
Ты изменилась, Люда. В лучшую сторону.
Улыбается сама себе, выйдя в осенний переулок.
***
Через два года встреча случайно, в Серебряном бору. Алексей с Валентиной идут к реке, Людмила сидит на скамейке с книгой, ждёт Андрея.
Видит его первым. В синей рубашке; Валентина смеётся рядом.
Алексей подходит.
Людмила, привет.
Привет, Алёша.
Валентина отходит чуть в сторону.
Хорошо выглядишь, отмечает он, искренне.
Ты тоже.
Пауза. Листья по дорожкам ковром.
Как ты?
Хорошо. С Валей собираемся на юг без плана, по малым городам.
Куда именно?
Не знаем, улыбается. В том суть.
Людмила смотрит на Валентину, та изучает дерево.
А ты?
Учусь печь пироги иногда корицы слишком много, иногда сода выползает, но съедаем.
Это хорошо.
С Андреем учусь не всё контролировать.
Алексей смотрит внимательно.
Сложно?
Сложно. Но интересно.
В это время Андрей возвращается с кофе и пакетом рогаликов.
Людочка! Рогалики с маком и с корицей, не знал, что ты любишь взял оба!
Она смеётся легко, неожиданно.
Алексей смотрит.
Ты смеёшься.
Да, и сама этому поражается.
Валентина возвращается.
Мы пойдём, не буду мешать.
Всё хорошо, говорит Людмила. И это, правда, так.
Прощаются. Никаких претензий. Только лёгкая улыбка, спокойствие. Валентина машет рукой: в этом жесте доброта, не злость.
Людмила смотрит им вслед. Алексей что-то говорит Валентине, она берёт его под руку так просто и естественно.
Андрей протягивает два рогалика.
Держи, выбирай.
Берёт с корицей он крошится, тёплый.
В парке осень, шумят листья. Дети кричат где-то вдали, по небу ползут облака спокойно, неспешно.
Людмила ест тёплый рогалик и думает: а ведь могла так и не узнать, что значит жить с любовью, а не с контролем. Не узнала бы, если бы тогда не ушёл.
Андрей садится рядом, находит в пакете рогалик с маком а сам мак не любит.
Будешь? смущённо протягивает.
Она берёт.
Буду.
