Катя вдруг решила, что пора забыть об уюте чужой квартиры в Днепре, где каждый Новый год она провожала время у плиты, пока свекровь Алла Петровна и ее сестра Аня шептались за столом, обсуждая, как изменилась Катя, будто она была в зазеркалье, лишённом отражений. В этот раз Катя увидела во сне, как за окнами Днепра сыплет голубой крупный снег, а из дома напротив машет ей воздушная рука отца, зовя на каток с деревянными бортиками, где лед трещит, будто в далёком прошлом.
В тот вечер, когда треногие тучи витали над Троещиной, Катя принесла домой пакеты с магазинами «Сільпо» и уставилась в окно, где свет фонарей разделяли улицу на полосы разной температуры. Антон лежал на диване, уткнувшись в телефон, словно боялся проснуться в чужом мире.
Ты думаешь, что я не замечаю? внезапно сказала Катя, словно чей-то голос говорил за неё.
Что? не отрываясь от ступеней экрана, спросил Антон.
Семь лет я жарю оливье на Новый год, пока твоя мама с Аней обсуждают, почему у меня новые морщинки. Больше такого не будет.
Антон поднялся и повернулся, будто сомнамбула:
Но Это же наша традиция, все приедут, семья, дети, и моя мама привезёт продукты Ты что, праздник сорвёшь?
В руках Кати оказался лук, который она швырнула на мрамор стола. Мир затрещал, как лёд во дворе.
Виктор, всем? перепуталась она во сне имена. Я устала быть всем, а не собой. Мы с Макаром уезжаем к моим родителям в Харьков. Там каток, там отец. Хочешь поезжай, не хочешь оставайся.
Антон стоял в коридоре, вытянувшись, словно отражение в кривом зеркале, и не мог поверить, что дверь, хлопнув, рассыпалась на снежные блёстки, за которыми он остался один.
30 декабря Катя разбудила Макара, сына, когда город ещё спал белым кругом на карте. «Собирайся, поедем к деду». Макар подпрыгнул: «Правда? Мам, а папа?»
Папа часть старой сказки, сегодня он остаётся. Позови, если хочешь, Андрея из двора.
Катя застёгивала чемодан, как будто закрывала старую жизнь. Антон вышел за ней, голос его вибрировал:
Ты же не уедешь. Ты остынешь и останешься.
Катя молчала её лицо светилось луной, в глазах была чёрная вода равнодушия.
Сон рушился; на кухне Антон метался с курицей, холодильник пуст, телефон в руке тяжёлый, как утюг настоящего. Он позвонил матери.
Алла Петровна, вы приедете пораньше? Марина уехала
В ответ ледяной ветер:
Ты что, я не собираюсь стоять у плиты! Пусть невестка вернётся!
Звонок Ани как сигнал другой вселенной:
Мы уедем к маме, а ты сиди с пустым столом.
День плавился. В половине восьмого Антон уже сидел в машине возле дома Катиных родителей. В пакете грустно поникла бутылка «Артемовского» и коробка конфет «Рошен». Во дворе искрился каток, Макар, румяный, стрелой носился среди мальчишек.
Дверь открыл Виктор Степанович отец Кати.
Заходи, что ж ты в морозе.
В комнатах петлял аромат мяса и ели, на кухне Катя с мамой резали салаты, двое мужчин хохотали, пили чай с чабрецом из больших кружек. Катя подняла ровный взгляд на Антона там не было ни злости, ни ласки.
Присоединяйся.
Я не умею, пожал плечами Антон.
А кто умел, пока не начал? засмеялся тесть. Картошка ждёт.
Антон начал чистить картошку, неловко, уроняя очистки на скрипящий пол. Олег, муж младшей сестры Кати, хлопнул его по плечу.
Всё научишься, не бойся. Я сам в 35 впервые за Селёдку под шубой взялся! Теперь сам всё на кухне.
Катя стояла спиной, но плечи её были как крылья, ни следа старой усталости.
В этот Новый год праздник шёл по другой логике. Макар всё время таскал деда на каток, Катя смеялась, её алое платье сияло чужой, неведомой лёгкостью. Ни разу она не вскочила подать салфетку. Антон молчал он вдруг увидел свою жену другой, живой, как у новорождённой сказки, освободившейся от тяжёлых форм.
Дорога домой во сне как река, в которой катятся поля бледно-голубого снега. Антон повернулся к Кате:
Прости, сказал он вкрадчиво, словно боялся, что сон закончится.
За то, что не замечал? Или за прошлое в оковах?
За всё. Я вдруг увидел, как бывает по-другому.
Катя кивнула, не улыбнулась, не оттолкнула и этого было достаточно.
Прошёл год в круговороте необычных дней. 30 декабря раздался звонок мать.
Мы с Аней к вам завтра, пусть Катя приготовит побольше, мы с дороги, есть хочется!
Антон посмотрел: Катя складывала вещи. Макар уже спал, всё было готово к поездке.
Мама, мы едем отмечать в буковельскую «Зимнюю Страну» с друзьями Пантелеевых. Хотите приезжайте туда. Мы теперь сами по себе.
В ответ обида, как зима в старой сказке:
Как это сами? А мы? Мы стали чужими? Это Катя тебе в голову надушила!
Я был слепым. Больше не хочу.
Телефон звонил снова и снова, но звук таял как сахар в чае. Через час они уехали за окном плясал снег, Макар спал на заднем сидении, Катя смотрела, как мелькают фонари, Антон вёл машину и ничего не должен был никому.
В домике встречали друзья: смех, запах хвои, простая еда, которую готовили вместе. Дети убежали на горку. Катя с шампанским глядела на огонь камина. Антон сел рядом:
Как думаешь, простят?
Это не важно, улыбнулась Катя полувзглядом, главное, что ты выбрал.
Позавчера звонила Аня Кате:
«Ты разрушила всё: мама два дня не ест, дети за тебя переживают. Сама теперь счастлива, эгоистка!»
Катя показала этот сон Антону. Он пожал плечами:
Не отвечай.
Но Катя написала: «Семь лет я готовила вам. Ни разу ты не помогла. Кто же тут эгоистка, подумай».
Аня не ответила, и сон снова перекатился на другую сторону.
Март. Собрались у Кати на именины Макара. Антон пригласил Аллу Петровну и Аню. Они пришли с кислыми лицами, но когда Катя вышла из кухни «Помогите с салатами, кому не лень» все замялись. Аня не сдвинулась, потом не выдержала, пошла помогать. Алла Петровна тоже зашла, мыла посуду, Антон жарил мясо, Макар разносил тарелки. В другой раз впервые они делали что-то вместе, без невидимого долга.
Ели просто, слышался смех. Уходя, Алла Петровна задержалась и посмотрела Кате в глаза:
Ты изменилась.
Нет, я просто перестала делать удобно всем вокруг.
Она ничего не сказала, накинула пальто и ушла. Аня следом. Катя знала ничего не будет, как раньше; когда меняется один, меняется всё сладкое во сне.
Вечером, свечи, снежный шум за окном. Антон налил Кате чаю, сел напротив:
Думаешь, мама поняла?
Не важно. Ты понял вот это настоящее.
Антон взял её за руку, крепко, по-настоящему.
Никогда не вернусь к прежнему.
Впервые за много лет Катя почувствовала: её плечи свободны. Не надо ничего никому доказывать, можно просто жить так, как хочется. За окном шёл снег, чужая кухня, старые обиды растворялись в вечере. Катя не изменилась она просто разрешила себе не быть удобной. И утренний город, будто, стал немного честнее.
Антон вдруг понял: её смелость спасла обоих. Потому что без права быть собой жизнь только затянутая колыбельная чужих снов. А теперь они оба проснулись.
