Муж на выходные
Котлета лежит точно по центру тарелки. Алексей смотрит на нее и чувствует, как в животе урчит от голода.
Людмила, я могу взять кусочек хлеба с колбасой? Есть хочу.
Алеша, ужин скоро. Все остынет, если сейчас поешь.
Я быстро, честно, всего один кусочек.
Ну вот что ты как ребенок? Потерпи двадцать минут. Картошка сварится к семи пятнадцати, курица в духовке будет к половине восьмого. Поешь сейчас аппетит перебьешь, потом обидишься, что ужин не идет в горло.
Алексей тихо поддыхает и садится к столу. Людмила у холодильника, аккуратно расставляет продукты из пакета: молоко на вторую полку справа, сыр вниз, йогурты по срокам, те, что раньше портятся, ближе к дверце.
Хоть чаю можно налить? спрашивает осторожно.
Можно. Только клади одну ложечку сахара.
Люда, мне пятьдесят с хвостиком, я знаю, что делаю.
Ты предрасположен к диабету, наставительно произносит она. У тебя и отец болел, и дедушка. Одна ложка, никакого самоуправства.
Алексей было тянется к сахарнице, но Людмила перехватывает инициативу: сама заливает ему чай, ровно меряет ложку сахара, ставит кружку перед ним.
Пей.
Он смотрит на чашку, потом на ее спину та вновь у холодильника. Делает глоток. Чай слабый, почти без сахара, но он промолчит.
На улице давно темно. Октябрь в Москве короткий, в их обычном «спальном» районе, где дома, как коробки из-под обуви, стоят стенкой, темно ещё раньше. Лампочки во дворе горят ровно, машины стоят на привычных местах. Все как всегда.
Им пятьдесят семь и пятьдесят пять. Вместе уже тридцать лет. Квартира чистейшая, и пустая, будто музей.
***
Суббота у них начинается в восемь. Не от того, что вставать надо просто Людмила пишет расписание ещё с пятницы, в своём клетчатом блокноте.
08:00 Завтрак.
08:30 Влажная уборка.
10:00 Поход в магазин: продукты на Новочеркасской, отдельно бытовая химия.
12:00 Обед.
13:00 Час отдыха.
14:00 К тёте Зине.
17:00 Домой.
17:30 Ужин.
18:30 Телевизор или книга.
22:00 Отбой.
Алексей выучил этот список наизусть. Он уже лет пятнадцать одинаковый, разве что родственников иногда меняют, да магазин другой укажут.
В субботу он моет в коридоре полы, протирает тряпкой вдоль стены и почему-то думает о рыбалке. Давно не был. Последний раз лет восемь назад, ещё с Колькой с завода, ездили на Истринское водохранилище. Поймали всего три окуня и одного карася, ну да ладно посидели, вскипятили уху в консервной банке на костре. Коля рассказывал анекдоты, хохотали утки испугались, улетели.
Домой вернулся ночью. Людмила ждала.
Знаешь, сколько время?
Знаю, Люда Засиделись.
Я тебе восемь раз звонила. Ужин в холодильнике. Уже не тот.
Прости.
Ты только подумай, как я переживала?
Прости, Люда.
С тех пор на рыбалку не ездил. Не запрещала просто всё находились дела, визиты, ремонты а потом перестал предлагать. Проще не начинать разговор.
Алеша, полоскать тряпку не слишком сильно, оставляй чуть влажнее, а не вытирай в сухую, а то пятна останутся, говорит Людмила.
Он слушает, хотя не видит разницы. Но полы сверкают, этим она очень гордится. Как-то по телефону подруге сказала: «У меня с пола кушать можно». Алексей тогда подумал: лучше не надо.
Магазин по графику, обед по расписанию. Тетя Зина, как всегда, с пирогами, немного подгорелые, и Людмила, деликатно, но чтобы все слышали: «Зиночка, у тебя духовка, похоже, греет неравномерно». Алексей съел три пирога и подумал: вкуснее из-за того, что подгорело.
Домой они вернулись в 17:20, чуть раньше плана.
Людмила поставила чайник, достала из холодильника идеально ровную творожную запеканку.
Алексей смотрит на нее и вдруг ловит тревогу не из-за запеканки. Просто от того, что он заранее знает будет завтра, и послезавтра, и через год
Поел, выпил чай и ушел к телевизору.
***
В среду сломался пылесос. Взял и перестал всасывать. Алексей разобрал его на столе проблема понятная: фильтр забит, крепление у щётки треснуло. Для человека с двадцатилетним стажем наладчика на приборном заводе проще простого.
Людмила на пороге:
Что делаешь?
Чиню. Тут фильтр заклинил, крепление на щетке сломалось.
Вызови мастера, оставь.
Да зачем? Легко самому всё сделать.
Ты два раза так уже чинил утюг и миксер. Ни одного не спасти. Потом дороже выходит.
Здесь всё просто, Люда.
Ты инженер на заводе, а не специалист по ремонту быта! Не наделай хуже.
Где-то в нем что-то пошло не так камень внутри вдруг сдвинулся. Алексей смотрит на пылесос, на свои руки, на её спокойное и уверенное лицо.
Я всё починю, говорит он.
Ладно, смотри.
Людмила уходит, хлопает дверью. Через час пылесос готов, работает даже лучше прежнего. Алексей раскладывает инструменты, собирает мусор, включает пылесос гудит, как новенький.
Людмила мимоходом кивает, не говорит ни слова.
Алексей ждёт хотя бы «молодец» но его не будет.
***
Однажды на столбе у метро он видит объявление: «Ремонт техники, аппаратов, мольбертов, иного хлама. Обращайтесь по адресу» Телефон и адрес.
В прихожей пылится его старая «Вега», приобретённая ещё до женитьбы. Людмила давно велела выбросить: «Пыль стоит, зачем?» он всё обещал «потом».
Звонит никто не отвечает. Решает доехать сам до Патриарших, старый переулок, дом с облупившейся штукатуркой, тяжёлые скрипучие двери.
Поднимается на третий этаж, звонит. Долго не открывают. Потом скрип топот, глухой звон и дверь приоткрывается.
На пороге женщина лет пятидесяти, вся в синей краске, волосы растрепались. На щеке, словно клякса пятно. На ней старый холщовый фартук.
По объявлению пришёл? спрашивает она.
Да. Алексей.
Валентина, просто Валя. Проходите, только мольберт не свалите, он в коридоре.
Квартира ему кажется давно забытой студенческой мастерской. Всё в холстах: какие-то незакончены, другие, по многослойности красок, переписаны не раз. На подоконнике банки, тюбики. Газеты прямо на полу, местами закрашенные подошвами.
Пахнет краской, маслом, мокрым котом и кофе. Жизнью.
Простите, бардак, с утра писала этюд, улыбается Валентина.
Всё хорошо удивляется Алексей собственной искренности.
Что у вас не работает?
Проигрыватель «Вега», не крутит, с мотором вроде беда.
Привезли с собой?
Нет, сперва хотел узнать, телефон не работал.
Я его по диванам теряю, уж простите, а был бы у вас посмотрела сразу. Привезите, не откладывайте. Пока здесь помогите мне с мольбертом, а я вам потом скидку, хорошо?
***
Мольберт ветхий, петли болтаются, крепления ослабли.
Видите, болт? Я гвоздем заменила болтается.
Алексей садится, просит отвертку. Валентина приносит весь арсенал: не угадывает нужную. Он вытаскивает болтающий шуруп, просит изоленту, несколько витков и крепление держит.
Тут бы болт М6 с гайкой поставить, в хозяйственном есть.
М6, ясно. Где записать бы? произносит она.
Валя макает кисть прямо в черную краску, пишет на газете: «М6, болт, гайка!» и смеется.
Алексей смеётся вслед. Неожиданно легко.
Пойдёмте чаю попьём, пирожки вчерашние кое-какие остались.
Хотел отказаться, сказать, что пора. Но не отказывается.
***
На кухне у Валентины крохотное окно на двор, на подоконнике зелень в горшках и в банках разномастных. Пирожки без салфеток просто кучкой. Один съезжает в сторону.
Пирожки простые, с капустой и яйцом, чуть влажные, и пахнут детством.
Вы сами готовили?
Да, дочь научила перед поездкой в Питер. Учится на искусствоведа, двадцать два года. Не то что я, вся рваная в буднях.
А здесь вы давно живете?
Двадцать пять лет уже. С мужем разошлись год назад. Сейчас с котом Митей живем.
Кот Митя реагирует лениво приподнимает голову.
Тяжело было?
Сначала да, отвечает Валентина. А потом, знаете, словно ботинки, что жмут-пережимают, наконец сняла. Нет больше боли.
Алексей смотрит на двор и молчит. Кей-то грусть, но не прощается в ней.
Инженер вы?
Да, на заводе.
Нравится?
Раньше всегда нравилось что-то разбирать. Радио, магнитофоны, а ещё на рыбалку ездить.
Расскажите.
Обычно на слове «рыбалка» разговор прекращается. Людмила бы вздохнула: «Чего там рассказывать?»
А тут Валентина слушает всерьёз. И Алексей вспоминает: как с отцом до рассвета на реку, как по воде утренней голос отдаётся.
Он рассказывает и вдруг осознаёт сидит здесь два с половиной часа.
Ой, мне же домой!
Поезжайте. Вам спасибо и за мольберт, и за рыбу.
Он выходит, думает: когда в последний раз его слушали просто вот так
***
Дома Людмила встречает его холодным ужином. Лицо собранное, как перед лекторским разносом.
Где пропадал?
По объявлению, у художницы мольберт чинил.
Не предупредил.
Не думал, что так задержусь.
Котлеты остыли, я дважды грела, теперь дубовые.
Алексей смотрит то на неё, то на тарелку.
Прости за котлеты.
Да не в них дело! Дело в том, что у нас порядок. Ушел предупреди, у нас же уважение.
Я понял.
Ты никогда не думаешь обо мне и доме. Вот творог в прошлый раз купил не тот, выбросила!
Он спокойно снимает куртку, руки спокойные а внутри напряжение.
Я ел у Вали, пирожки были.
А, пирожки!
Да.
За проигрывателем поехал и вернулся с пирожками.
Помог и за чаем посидел. Там женщина одна, без мужа.
Как зовут!
Валентина, пятьдесят четыре, в Доме творчества работает, год как развелась.
Ты про биографию всё выяснил.
Просто поговорили за чаем.
Людмила убирает ужин обратно в холодильник, движения резкие.
Сам разогреешь, если захочешь. Я спать.
Уходит. Алексей сидит в тишине. За окном дождь. Дождь ведь не по расписанию.
***
Потом еще были встречи за проигрывателем, потом просто так, а потом и вовсе «загляну, узнаю про М6». Болт Валентина купила не тот М4. Алексей смеется, Валентина смеется, а потом он привозит нужный, уже заранее оба размера.
Людмиле говорит: еду в мастерскую, но не поясняет.
Время уходит незаметно. Слушает, как Валентина рассказывает про Сезанна, про то, как работает художник со светом, и думает: раньше бы не обратил на это внимания.
Вернувшись поздно вечером, встречает тревожный, настоящий взгляд Людмилы:
Что происходит, Алеша?
Я вижусь с приятельницей, разговариваю, помогаю. Мне с ней интересно.
И тебе всё равно?
Нет, мне просто Мы только беседуем.
Я столько лет строю этот дом. Всё думаю за нас двоих!
Я знаю, Люда.
Тогда почему ты не со мной?
Он не может ответить.
***
В пятницу Алексей собирает вещи рубашки, бритву, старую книгу. Людмила наблюдает.
Куда?
Мне надо подумать.
Это глупость.
Может быть. Но мне надо.
К ней едешь.
Просто подумаю.
Алеша!
Сумка застёгнута, Людмила растеряна впервые за много лет.
Я позвоню, спокойно говорит он и уходит.
***
Валентина не спрашивает лишнего. Приезжай сказал, и больше ничего.
Алексей спит на диване, Митя по ночам приходит в ноги. По утрам Валентина варит кофе с кардамоном, сидят вдвоём на тесной кухне и просто молчат.
Людмила звонит всё реже. Всё по делу: таблетки, куртка, приём к врачу.
Ты можешь вернуться, Алеша? Чего ты там нашёл?
Он каждый раз отвечает: «Я позвоню».
Скоро пишет СМС её подруга Тамара: «Люда вся извелась». Потом звонит начальник, потом двоюродный брат. Людмила, как всегда, взяла всё под контроль, только сейчас целью стал он сам.
Как ты? спрашивает Валентина.
Странно. Немного боязно.
Всё нормально.
Я сегодня одел рубашку, которую захотел, не ту, что выбирали накануне. Двадцать лет не выбирал сам одежду.
Она молчит.
Люда меня любит, по-своему.
Я верю.
Но с ней я пропал. Просто стал частью расписания.
***
Воскресенье. Людмила сама находит адрес. Заходит, видит на полу чужие ботинки и всю скромную обстановку. Валентина выходит из кухни, кивок и только.
Ты всё в порядке?
Да.
Таблетки пьёшь?
В дверях кухни появляется Алексей с нарезанным ломтями салатом. Людмила вздрагивает огурцы неровно порезаны.
Люда, надо ли тебе было приезжать?
Я тридцать лет тебя берегла!
Я понимаю.
Тогда почему?
Валентина тихо говорит:
Простите, можно скажу? Иногда забота это когда с тобой легко. Если рядом с вами человеку тяжело дышать, это не забота. Это уже другое.
Долгая пауза.
Вы не знаете нашей жизни.
Не знаю.
Алексей берёт Людмилу за руку.
Люда, я подаю на развод. Я не ушёл, потому что не люблю, а потому что не могу больше так.
Она смотрит, потом отпускает руку, молча берёт свою сумочку.
Лекарства в правом ящике, синий контейнер, на ходу говорит.
Дверь захлопывается.
***
Развод полгода. Квартиру оставили Людмиле. Алексей снимает комнату неподалёку от прежнего дома. Всё получается само собой.
Учится покупать то, что хочет. Ест у холодильника, иногда ложится спать в два ночи. Смотрит старое кино, и чувствует себя почти виновато счастливым.
С Валентиной не торопятся. Постепенно сближаются.
Весной поехали на рыбалку, удочки взяли напрокат, на Валиней «шестёрке» еле доехали до озера под Дмитровым. Валентина рыбачить не умеет, зато рассвет видят вместе. Забыл термос ничего страшного.
Зато смотри, какой туман! шепчет Валентина.
Алексей улыбается такой туман! Вытащил маленького окунька.
Отпусти, он крошечный!
Вернулись измазанные глиной, потому что оба упали и хохотали до одури. Куртка не отстирается.
Пустяки, смеется Валентина.
Он думает: вот и есть жить, а не по расписанию.
***
Через полтора года расписались тихо, по-семейному. Пришли друзья, Валентина взяла Митю под мышку для фото, Колька с завода принес плакат «Мир дому вашему».
Жизнь с Валентиной и ссоры, и мелочи: то холсты, то ключи теряет, то он разводной ключ забудет в холодильнике. Ругань утихает за чайником если кто-то его поставил, значит, всё забылось.
***
Людмила долго живёт по инерции. Квартира сверкает, ужин в шесть тридцать, телефон молчит чаще. Вечерами расставляет две чашки по привычке. Потом убирает одну.
Начальница однажды осторожно говорит:
Что-то не в порядке, Людмила Ивановна. Поговорите с кем-нибудь.
Людмила идёт к психологу. Три раза почти молчит, потом вдруг признаётся: страшно отпустить, не контролировать.
Когда держите крепко тоже рассыпается, говорит психолог.
И ей становится легче.
***
Однажды идёт на выставку в Дом творчества по совету Тамары. Смотрит на акварели, вдруг рядом мужчина, Андрей. Смотрят на одну работу. Он объясняет, что белый уголок бумаги главное в картине.
Я не замечала, честно отвечает Людмила.
На выходе у Андрея не застёгивается молния на куртке. Людмила помогает, у нее получается. Они выходят вместе.
Через неделю Людмила снова приходит на выставку.
***
С Андреем всё иначе. Он вдовец, всё время пьёт чай и путает дни. Она поначалу хочет привести его кухню в порядок, но он, мягко, берет ее за руку:
Мне так удобно.
Прости. Привычка.
Не дурацкая, просто моя кухня.
Она останавливается. Учится не поправлять, не переставлять. Постепенно учится чему-то новому о себе.
Психолог говорит:
Контролировать можно только себя. И в этом есть интерес.
Людмила учится печь пироги «по вкусу». Иногда не слишком удачно, но ей весело.
Тамара говорит:
Ты изменилась в хорошую сторону.
Людмила только улыбается.
***
Проходит два года. В парке с книгой на скамейке ждёт Андрея. Видит: идет Алексей с Валентиной тот самый свободный, чуть поседевший. Людмила закрывает книгу, Алексей подходит.
Привет.
Привет, Алеша.
Как ты?
Всё хорошо. Учусь печь пироги.
Не всегда выходит?
Иногда сгорят.
Главное пытаешься.
А ты?
Всё хорошо. Едем на машине с Валей по маленьким городам. Без плана.
Андрей появляется с кофе и рогаликами.
Людочка! Я взял с маком и с корицей, выбирай!
Людмила смеется легко, как не смеялась много лет.
Алексей смотрит:
Ты смеёшься.
Смешно.
Подходит Валентина.
Мы пойдем, говорит она.
Всё хорошо, отвечает Людмила. И улыбается уже им вслед.
Андрей протягивает оба рогалика:
Выбирай сама.
Она берёт с корицей, сидит на скамейке в парке и думает: если бы тогда ничего не изменилось, она бы так и не узнала, как это любить, не контролируя, как дышится легко.
Андрей нашёл у себя с маком не любит.
Будешь? предлагает он.
Буду, отвечает Людмила. И просто ест, просто дышит впервые за долгое время.
