Договор о любви
Анна сидела за массивным дубовым столом в просторной московской квартире вся поверхность стола была завалена глянцевыми свадебными каталогами. Чёрно-белые и цветные страницы мелькали в её руках с поистине детским восторгом; Анна задерживала взгляд на фотографиях строгих силуэтов, утончённых кружев, переливающихся атласных тканей, представленных лучшими ателье столицы. Она подолгу разглядывала пышные юбки, высокие воротнички, плавающие фаты; в эти мгновения в груди расцветал радостный трепет Анна представляла, как идёт под руку с женихом по проходу под куполом небольшого храма, как родные сдерживают слёзы, глядя на неё
Вот это настоящее чудо… едва слышно прошептала она, смотря на платье с воздушной юбкой и изящными бретелями. Оно казалось воплощением любой великосветской сказки лёгкое, сияющее, обволакивающее какую-то волшебную надежду.
Но грёзы внезапно растаяли. Улыбка Анны померкла, она тяжело вздохнула, закрыла журнал и встала из-за стола. Отошла к старинному зеркалу в узорной раме и внимательно посмотрела на собственное отражение: сбоку, лицом, затем слегка склонив голову. В мыслях вспыхнули все сомнения разом элегантный образ из журналов явно вступал в противоречие с отражением.
Не моё… твёрдо произнесла девушка, будто ставя точку. Такая фигура, как у меня Да ни разу бы не подумали, что я для такого наряда создана!
Она вновь покрутилась у зеркала, представляя, как будет выглядеть в облаке ткани. На миг позволила разгуляться мечтам: лицевая гладь, широкая юбка, тонкий корсет Но что-то внутри резко заныло.
Нет, мне нужно что-нибудь проще. Пышные платья только подчёркнут все мои недостатки. А просто наряд скучно Это ведь единственный раз в жизни, да и Москва к излишней скромности не располагает, пробормотала она вслух.
Анна нервно провела рукой по коротким каштановым волосам знакомым с детства жестом, когда нарастает тревога. Сколько же вариантов! Сколько картинок и идей а как выбрать одну, верную? В голове мелькнула острая растерянность, переходящая в усталость; взгляд скользнул по разбросанным каталогам, где каждая новая фотография казалась дополнительным испытанием.
Или всё-таки позвонить Кате? полушёпотом сказала она, опускаясь обратно на край стула. Пока не сошла с ума из-за всех этих приготовлений…
И вдруг резкий хлопок входной двери. Сердце Анны вздрогнуло, испуг внезапно вспыхнул в груди. «Кто может быть?» заклубились мысли. Ключи были только у отца и у Ильи, жениха. Но папа сегодня на заседании правления в Газпроме, а Илья вроде как весь день на объекте. Анна сжалась, как кошка перед прыжком. Что если кто-то посторонний? Обычно в это время она застревала в пробках по пути на работу, в доме никого не бывало. Непрошеный страх пробежал по спине.
Тихо, словно боясь выдать себя шагом, она двинулась к лестнице, что вела на нижний этаж там был холл, из которого просматривался вход. Остановившись за углом, Анна выглянула, вслушиваясь в каждое движение.
И вдруг облегчение: на пороге стоял Илья. Его крупная фигура была узнаваема до последней складочки куртки. Он снимал ботинки, разбрасывая их и вполголоса возился с мобильником.
Илья? удивлённо выдохнула Анна сквозь приоткрытую дверцу, почему он дома? Разве не должен быть на встрече?..
В следующую секунду замерла: Илья говорил с кем-то по телефону. Его голос звучал особенно нежно, как-то непривычно тихо.
Катюша, потерпи ещё немного, совсем не так, как обычно обращался к ней. Осталось ровно полгода. Свадьба уже через месяц, потом несколько месяцев на показ, а там… его голос дрогнул на последних словах, в нём звучало явное отвращение.
Слова билы, как нож. Внутри Анны всё застыло. Полгода? Договор? Кто такая Катюша?
По завершении и условие выполнено. От Ярослава Сергеевича мне больше ничего не нужно, соберу вещи и уеду, как только последние гривны переведутся на карту…
Глухой звон лопнувшей струны таким эхом обернулись слова. Анна отшатнулась, постепенно осознавая: глава семьи каким-то образом замешан. Договор, деньги, схема всё складывалось в чудовищную, жестокую картину. Она прикусила губу, но решила выслушать всё до конца; вдруг узнает ещё что-то важное шанс понять правду.
Илья сел в кожаное кресло и, не замечая, что за ним наблюдают, продолжил:
Всё это только ради нас, Катюша. Люблю только тебя. Неужели ты не мечтаешь о шикарной квартире у Арки Свободы? Или чтобы украшения и брендовые вещицы покупались по первому желанию? он улыбался, словно Катя могла его сейчас видеть. Полгода и всё будет нашим. Как бы я всё это смог, работая простым инженером? Держись, осталось недолго.
Анна медленно спустилась по лестнице, едва держась на подгибающихся ногах. Голос дрожал, но она заставила себя выйти из тени:
Ошибаешься, ждать тебе осталось недолго, твёрдо сказала она, нарушая свой страх.
Илья обернулся на звук: лицо вытянулось, в глазах вспыхнул ужас. Телефон выпал из руки на ковёр.
Анечка! Ты?.. Я думал, тебя нет… осторожно тянулся к ней рукой, как к хрупкой фарфоровой статуэтке.
Но Анна отстранилась:
Думаешь, я ничего не слышала? голос её был сдержан и страшно спокоен, Катюша… это не та ли твоя сестра, что как тень за тобой по пятам ходит?..
Илья, бледнея, попытался подобрать телефон и что-то сказать, но Анна не дала ему ни малейшего шанса оправдаться. В её взгляде было ледяное спокойствие, и руки не дрожали.
Всё понимаю, тихо бросила она, мне не нужны твои объяснения. Я всё услышала: твоя любовь, договор, вознаграждение… Фальшь.
Ты не так поняла! попытался было оправдаться Илья, но она уже не слышала только боль, которую он ей нанёс.
Даже не мечтай, что свадьба состоится, в её голосе была сталь. А сейчас расскажи всю правду. Без лжи. Без жалких попыток меня жалеть.
Илья вздохнул, и в тот момент маска спала с его лица. Голос его был резким, глаза колкими:
Правду хочешь? Так слушай. Я бы ни за что на такую не посмотрел. Но твой отец предложил мне контракт: ухаживать за дочкой, красиво вести себя, доказывать любовь… за хорошие деньги. Почти две ставки Газпрома. Выгодно? Ещё как.
Слова, произнесённые с таким хладнокровием, обожгли Анну до слёз. Она хотела возразить, но в горле встал ком.
Всё ради денег? едва выдохнула она, всё потому, что тебя купили?
Илья усмехнулся гадко, открыто:
Разве можно влюбиться, глядя на такую? Ты сама-то видела себя в зеркало?
Анна стояла мраморная, не двигаясь. На миг шёпотом пробежали старые комплексы, но она сжала руки в кулаки и, не теряя достоинства, вдруг резко произнесла:
Выйди вон. Свои вещи получишь через курьера.
Да ради Бога, бросил Илья, натянул куртку, специально шумно щёлкнул дверью и ушёл, даже не попытавшись извиниться.
А в этот самый момент в зале, под тяжёлым балдахином московского неба, Анна с того же номера набрала папу. Дрожащие пальцы, сбивчивый голос:
Папа! Как ты мог… Как ты мог сделать такое со мной?! слёзы рвались наружу, Ты решил, что знаешь, что мне нужно? Без меня обо всём договорился, заплатил Илье, поставил спектакль! Моя жизнь не твоя сцена!
В ответ тишина; только глухой отцовский голос, в котором она не хотела ничего слышать. Она отключилась, бросила телефон на диван и впервые за долгое время позволила себе разрыдаться, прижав руки к лицу. Её рыдания были не только из-за предательства Ильи, не только из-за раскрытого обмана скорее, из-за копившихся годами боли и неуверенности.
Анна всегда была неуверенной. Даже в школе, даже в Москве, где вокруг одни красавицы: себя она считала обычной, слишком полной, с неидеальной фигурой, не такими волосами, как у мамы настоящей столичной красавицы. Мама, Маргарита Платоновна, когда-то блиставшая в Третьяковке, ушла после неудачной пластической операции, оставив только записку папе «Больше не могу. Прости. Детство Анны прошло с фотографиями идеальной Маргариты и бесконечными сравнениями.
Она часами могла стоять у зеркала, с ненавистью разглядывая грубые черты лица, придираясь к талии, желая быть хоть на каплю красивее. В университете отшучивалась, не ходила на вечеринки, боялась, что кто-то оттолкнёт её из-за внешности и ведь действительно, мужчины смотрели мимо. Только Илья однажды, казалось, увидел в ней нечто большее: дарил цветы, шутил, говорил не про красоту, а про доброту её души, терпение, уникальный смех. С ним Анна впервые позволила себе поверить, что достойна счастья
И вот всё рухнуло. Все эти слова оказались частью давно подписанного кем-то контракта. И самое страшное подписал его отец.
***********************************
Через два месяца Анна уже стояла в примерочной модного салона в Харькове. Она приехала сюда специально, чтобы, как говорила мама, начать жизни с чистого листа. На ней было простое, но очень элегантное платье: лёгкая ткань окутывала плечи и струилась к полу, подчёркивая достоинства фигуры и не выставляя на показ ничьи комплексы. Анна смотрела на себя и не искала дефекты; впервые за долгое время ловила отражение, в котором была не чужая, а настоящая.
Прошёл час, и она шла по залу ЗАГСа: спина прямая, лицо открытое, взгляд решительный. На душе было удивительно спокойно. Ни восторга, ни трепета, ни дрожи счастья просто твёрдая уверенность в своём выборе.
Вблизи у стола её ждал Андрей: инженер из Харькова, знакомый по переписке. В его взгляде было мало романтики и афиши, но много уважения; Анна ценила это, наверное, больше любых слов. Она вспомнила разговор с отцом:
Пап, я выхожу за Андрея. Я не жду чуда и не ищу сказки, спокойно сказала она тогда. Хочу просто нормальной семьи и спокойствия.
Папа был поражён, но уже ничего не говорил против.
Теперь она шла к своему жениху сама. Внутри, под сдержанной улыбкой, была решимость: строить свою судьбу по своему сценарию. И, может быть, впереди у них не будет великой любви, но будет уважение, доверие и работа над общим счастьем.
Шёпот гостей, равнодушие улицы, лёгкий заключительный аккорд ЗАГСовской фразы Согласны ли вы, Анна Она кивнула уверенно:
Да.
В тот момент она наконец знала: ни одна обида, ни чьи деньги, ни одна ложная любовь не смогут разрушить её собственное заслуженное, преодолённое, настоящее счастье.
