Там, где рождаются сказки
Мама, смотри, у меня получилось! Я ужас как старалась, даже преподаватель похвалил!
Варя влетела на кухню, будто её подогнал летний московский ливень энергично, с грохотом, так что дверь чуть не вывернулась из проёма. В руках она держала картину и держала не просто так, а несла перед собой с такой важностью, будто у неё в руках был единственный в мире фарфоровый петух из царской коллекции Эрмитажа. Щёки у Вари так и пылали, глаза светились так ярко, что, глядишь, лампочку заменять не придётся.
Валентина сидела у окна, медленно размешивая в чашке свежезаваренный чай. Она сразу подняла голову, увидев дочку, и у неё самой по лицу расплылась широкая улыбка так заразительно сияла Варина радость. Девочка остановилась буквально в двух шагах и протянула картину, приглашая маму рассмотреть её пристально, как сотрудники Третьяковки на экспертизе.
Валентина вгляделась получше и, правда, увидела чудо: на холсте воображаемый пейзаж высокие, заковыристые башни, клубящийся туман, в небе, если прищуриться, живут настоящие драконы. Полотно приковывало взгляд не столько буйством красок, сколько их тонкой игрой. Всё там оттенки серого, синего, теплые золотистые всполохи, ни к чему не придраться. Казалось бы, детская работа, а выглядело стильно и гармонично.
Великолепно, Варенька. Горжусь тобой, сказала Валентина, осторожно коснувшись картины. Краски были ещё не досуха, так что прикосновение вышло почти воздушным. Папа твой, вот увидишь, только ахнет.
Варя замерла, ловя каждое мамино слово. Похвала ей была нужна, как кислород столько сил вложила! Она прижала картину к себе и рванула в гостиную. Валентина следом притормозила у дверей, наблюдая из укрытия.
В гостиной за письменным столом сидел Павел. Он весь ушёл в работу: ноутбук светился, клавиши тарахтели, всё как у порядочного финансиста на удалёнке. И только когда в комнату вкатился женский дуэт, он, фыркнув, перевёл взгляд на гостей.
Папа, посмотри! Я три месяца над этим трудилась! Всё подбирала в тон, чтобы подошло к нашей комнате. Очень хотела, чтобы всё смотрелось как родное
Павел с усилием оторвался от экрана, мельком взглянул на полотно и сразу нахмурился. Голос стал резкий, будто ударил по сырому бетону:
Это что, по-твоему, искусство? Ты думаешь, эта мазня вообще впишется в квартиру?
Варя, словно окунулась в прорубь на Крещение руки дрожат так, что холст чуть не выскользнул. Она сделала глубокий вдох, но голос все равно сорвался:
Я ведь старалась Всё в той же цветовой гамме, рама из того же дерева, как мебель Я думала
Павел поднялся, и стул с противным скрипом отполз назад. Подошёл к картине, стал её рассматривать внимательно, как кадастровый инженер землемерный план: замки брак, драконы на любителя, синие и серые тона так себе находка. Присмотрелся повнимательнее, и с раздражением заявил:
В тон? Ерунда. Безвкусица одна! Эти твои драконы Как будто вырезаны из облезлой детской книжки! Ни стилистики, ни глубины просто набор картинок и ничего больше.
Варя почувствовала, как в горле застрял целый КАМАЗ невыраженных эмоций. Она с трудом сдержалась, но тут же выпалила:
Это фэнтези! Я ТАК вижу! Это мой стиль! И преподаватель мой в художественной школе сказал, что работу на конкурс отправит, сказал, шансы занять первое место есть!
Павел только скептически хмыкнул, скрестил руки и уставился на холст, как идетосовжалившийся Рублёв, ища, к чему бы ещё придраться. Несколько долгих секунд как вся жизнь перед глазами.
И вдруг резким жестом он сдёрнул картину и сбросил на пол:
Это мусор. Такому место только на помойке.
Варя с криком бросилась спасать свою картину. Аккуратно подняла холст, ощупала его дрожащими пальцами, стараясь не выдать, что готова расплакаться, как Станиславский на премьере Гамлета.
В это время Павел повернулся к Валентине, и голос у него был железный:
Всё это твоя вина. Сама распускаешь её похвалами! Вот и вырос знаток искусства, что мазню за шедевр принимает. А если педагог считает это произведением менять надо педагога.
Он демонстративно вернулся к своей технике и уткнулся в ноутбук.
Валентина подошла к дочери, взяла её за плечи, помогла встать. Обе едва заметно тряслись нервишки сдают, но Валентина осталась спокойна никакого крика, слёз или истерик:
Мы уходим, спокойно сказала она. Спасибо, нам хватило. Ты сделал из квартиры музей, да только никто туда по билетам не пойдёт. А главное, дочку обижаешь свой талант губишь! Всё, Павел, живи в своём храме стиля. Один.
Варя и Валентина медленно пошли к двери дочь прижимает картину как сердцевинку арбуза. Оставили Павла с перекошенным лицом и каменным молчанием.
Что? возмутился он, будто не слыхал. Ты что, серьёзно?
Серьёзно, не оборачиваясь, подтвердила Валентина. Забираем всё своё, картину тоже. И не возвращаемся. Даже если в рублях, долларах и гривнах платить будешь.
Павел фыркнул, стараясь не выдать розыгрыша из Клуба весёлых и находчивых:
И что, в это бабушкино логово пойдёте? Вонючая однушка на окраине, по стенам паутина, потолок как в советском подъезде после весеннего потопа! Ты просто психуешь. Пройдёт пара дней и приползёте с повинной. А я подумаю впускать вас обратно или нет.
Но Валентина не оборачивалась, взяла Варю за руку горячую и встревоженную и пошли собирать вещи.
Сборы прошли быстро: вещи в сумки, книги, одежда, любимая кружка с зайцем, Варину картину аккуратно замотали в картон и старую газету. Павел мелькал по квартире, то в прихожей, то снова в кресле не мешал, а общим своим видом напоминал бочонок с солеными огурцами: с виду грозный, внутри кислый, но по большому счёту безобидный.
К вечеру они уже на своей новой-старой квартире точно такой, над которой Павел столь изысканно потешался. Панелька на три подъезда, где по ночам слышно, как баба Нюра спорит с котом, а зимой даже чайник вскипает с лёгким эхом прошлого века. Квартира была небольшая, потолки низкие, стены с облупившейся побелкой и пол за 200 гривен с наценкой за скрип при каждом шаге. Окна с расхлябанными рамами, паутина в углах не жильё, а экспонат из музея хрущёвок.
Валентина ничего, с присущим ей юмором заметила, что лучше уж свой угол, чем музей строгого стиля, где даже чашку нельзя достать вдруг композиция испортится. Отремонтируем! Просто, по-человечески, чтобы жить можно было!
Варя держала коробку с красками, смотрела на маму в глазах не слёзы, а надежда: можно ли расписать стены, как в родной школе рисования?
Мам, а можно? тихо спросила.
Конечно можно! с улыбкой ответила Валентина. Здесь наш дом. Хочешь, рисуй даже на потолке! Но сперва хоть штукатурку подровняем, чтоб труд не пропал даром.
Валентина мигом набрала подружку муж-то у той строитель, золотые руки, да и без сусликов в голове не обходится. Вот и примчался румяный Петр Петрович, глянул, прочитал лекцию по технологии благоустройства жилья и взялся за дело со всей бригадой.
Ждать ремонта с запахом шпаклёвки не хотелось уступили квартиру малярам, а сами на съём переехали. Неудобно? Да. Но зато свежий воздух, и окна обещали вставить новые!
Хорошо бабушка денежки не промотала, оставила внучке на образование пригодились на достойный ремонт.
***
Когда стены приняли человеческий вид, оклеились обоями приятных глазу цветов, в каждой комнате появилась одна абсолютно белая для фантазии.
Варя с визгом счастья схватила кисти и закрутилась у стены. Мазки ложились один за другим: тут и сказочный туман, и башни, и грозные драконы в небе. Марина села в старенькое кресло не мешала, только наблюдала и радовалась: дочь наконец творит свободно, не вглядываясь тревожно а понравится ли папе.
В этот момент телефон пиликнул. Сыновья Андрея ой, то есть Павла, такое редко пропускают. Валентина прочла: Если успокоитесь возвращайтесь. Но картину оставьте на месте в мусоре ей и быть. Валентина экранец потушила и положила телефон обратно. Зато Варя смеялась, красила стену так, что даже старый паркет ожил от счастья.
И в этот момент Валентина вдруг осознала: не вернётся она. Не потому что не любит любит, как ни крути. Только разве счастье ребёнка меньше домашнего уюта по стандарту ваниль-кофе-лайт и мужского мнения?
***
Варина комната скоро стала мини-галереей: стены сказка про замки и драконов, потолок звёзды, а дверь украшен волшебным флагом. Варя творила с азартом олимпийского чемпиона, забывая о том, что еду хоть иногда доставать стоит, не то макароны сами сбегут знакомиться.
Валентина наблюдала: сначала боялась любая ошибка, потом только фантазия, жилое пространство стало не клеткой, а раскрашенной мечтой.
Однажды ночью Валентина зашла в комнату и осторожно потрогала стену: сколько здесь души Вариной! Внутри у самой стало тепло, как будто коснулась родного сердца.
Телефон опять подал голос Павел не сдаётся: Дорого тебе будет жить в этой развалюхе. Вспомни о будущем дочери ей нужен нормальный дом, а не художественная нора.
Валентина ответила просто: Ей нужен дом, где её картины не мусор, а гордость. Мы тут делаем ремонтик не хуже вашего. Не беспокойся.
***
Наступило утро, и Валентина с дочерью решили добавить уюта: переставили мебель, накинули ярких подушек на диван, прикупили на барахолке подсвечник с фигуркой цапли и пару ручных ковриков чтобы было не как на выставке, а как у нормальных людей.
По субботам они таскались на блошиный рынок в центре, где варёные кукурузы продают по паре гривен. Варя нашла резную шкатулку, Валентина кресло-качалку с облупившейся эмалью будет наш царский трон.
Заплатили гривны за посылку до дома, а на обратном пути Варя загляделась на витрину: тюбики с волшебными красками сверкали, как новогодние шарики. Спросила с надеждой:
Мам, а можно мне масляные краски с металлическим оттенком? Они же как настоящие
Валентина только обняла дочь:
Можно, конечно! И большой холст возьмём чтобы никаких рамок!
Варя задумалась хватит ли разрешённого простора для новых замков и новых фантазий но тут же кинулась обнимать маму: Спасибо, мам!.
Теперь уж Валентина знала здесь можно быть собой, даже неудачный рисунок не повод для выговора, а любая ошибка лишь повод для новой попытки.
Вечером Варя колдовала у стола, раскладывала кисти и краски по полочкам, неподалёку бормотала что-то под нос. Валентина выглянула осторожно:
Ты чего не спишь?
Мама, хочу начать новую картину на этот раз замок, чтобы шпили облака кололи, а вокруг волшебный лес и стая драконов.
Ну и где будешь рисовать?
На стене! В зале пусть наша история всегда будет с нами!
Валентина кивнула. На душе у неё вдруг стало аж до слёз легко: так вот, оказывается, что такое настоящий дом место, где рисуешь дракона на стене и никто не скажет мусор. Где фантазия важнее стиля, а радость самый ценный декор.
***
На следующее утро Варя уже колдовала на кухне: приготовила кофе, хлеб с сыром, а заодно эскиз нового замка с башенками и светящимися деревьями.
Мама, хочу нарисовать этот замок прямо на стене! Можно?
Конечно, солнышко, улыбнулась Валентина. С какой башни начнём? С самой высокой?
Да! Она же маяк пусть все знают: ЗДЕСЬ наш дом.
Валентина смотрела на дочь и поняла: обратно в прежний дом они не вернутся тут, среди красок, скрипучего паркета, кистей и настоящей свободы они дома.
Там, где мечтают и создают сказки.