Лен, ну что, может, придёте сегодня ко мне? с надеждой спросила сестра по телефону. А то мой опять в командировку уехал, одной с ребятнёй ну совсем тоскливо.
Я поднял глаза к потолку и тяжело выдохнул. В голове моментально закрутились сотни отговорок, ни одна не подходила. Про работу не скажешь Ирка не поверит, сегодня суббота. Закинуть про усталость та ещё история, начнёт расспрашивать, выискивать корни депрессии. Мне пришлось цедить слова, словно экзамен сдаю:
Ир, не получится, извини. Оля чуть прихворала, с температурой лежит, мы из дома ни ногой сегодня.
На том конце трубки звенящая тишина, потом резкий, тяжёлый выдох.
Жалко Мы бы посидели, потрепались, пусть дети бегают
Я закатил глаза, но благо, что Ира не видела этой гримасы. «Дети бы играли» ага, конечно На деле бы моя Оля целый день таскала её младшеньких по комнатам, пока мы с Иркой распивали чай на кухне.
Да, очень жаль, я подтвердила. Выздоровеем наберём тебя обязательно.
Ещё пара вздохов, пожелание Оле скорейшего выздоровления и звонок завершился. Я опустил телефон на стол, почти усмехнувшись. Весь разговор четыре минуты от силы. Ирку мой быт совершенно не интересует, ни о работе, ни о здоровье, ни о делах не спросила. Позвонила исключительно узнать, придём ли ждёт бесплатную няню для своей малышни.
В дверях затормозила моя дочь.
Пап, опять тётя Ира звонила? уточнила Оля.
Я кивнул, убирая телефон подальше на полку. Оля уселась рядом на диван, поджав под себя ноги. На лице смесь усталости и облегчения.
Пап, я больше не хочу к ней в гости, чётко заявила дочь.
Я внимательно взглянул на неё жду продолжения. Оля сжала губы, а потом выложила всё, что давно копилось:
Она всё время меняет детей на меня, расстроенно сказала она. Заставляет их присматривать, гонять, развлекать
А там старшему всего шесть! раздражённо вскинула она брови. Я не няня им!
Я чуть улыбнулся. Вот ведь лишь девять лет, а уже смело умеет отстаивать свои границы. Молодец. Прямо как я в детстве хотел, чтобы у меня так получалось.
Не переживай больше, я провёл рукой по голове Оли. Больше тебя в гости силком никто не потащит.
Оля улыбнулась, с облегчением вышла к себе в комнату. Я задумался. Вроде семья обычная Но ведь получается так, что у Ирки уже четверо детей, и все всегда должны ей помогать. Мои родители Галина Николаевна и Владимир Сергеевич уже давно взяли на себя полную ответственность за своих внуков, им помощи от всех надо, каждый тянет лямку. Плюс родители мужа сестры, соседи, дальние родственники. Вся наша питерская родня и пол-Киева к тому же работает на благо четырёх иркиных детей.
Я же всегда старался всё делать сам, помощь родителей принимал только в самых крайних ситуациях когда болел или аврал на работе. Где можно справиться самому справлялся. Пусть тяжело было, зато совесть спокойна.
Но год за годом Ирка становится всё настойчивей.
Я встряхнулся хватит об этом думать, сегодня у меня победа: избавился от навязчивой роли родственника-няни. Можно заняться делами, на кухне посуда из посудомойки ждёт
…Время пролетело в хлопотах и работе. В пятницу вечером вновь звонок высвечивается на экране телефон сестры. Вздыхаю и беру трубку.
Леня, как Оля поживает? заведомо участливо спрашивает Ира. Выздоровела?
Всё отлично, отвечаю. Уже носится как электровеник.
Вот и славно! оживилась она. Значит, вы просто обязаны приехать ко мне на выходные с ночёвкой!
Я закатываю глаза опять «обязаны»…
Ир, не выйдет на ночёвку, твёрдо отвечаю. Но в субботу утром смогу заглянуть к вам на пару часов.
Пауза долгая, обиженная. Видимо, разочарована. Но всё же соглашается.
…Утро хмурое, с севера дует ветер похоже на февральский Петербург, где родились мои родители. Я накидываю куртку, еду к Ирине. До дома полчаса автобусом и ещё десять минут пешком.
Ира открывает дверь, сразу начинает выглядывать за мою спину.
А Оля где?
Занята, дела свои делает. Контрольная через пару дней.
Сестра скривила губы. Где-то в квартире шумно бегают дети, что-то валится, гремит.
Племяшка совсем на себя стала, не унимается сестра. Ни в гости, ни позвонить, ни написать
Я снимаю куртку, прохожу сам не злюсь, просто устал от её вечного давления.
Ир, она устала быть у тебя няней, спокойно отвечаю.
Ира раздражённо вспыхивает, словно в спичку чиркнули перед носом.
Это нормально! повысила голос. Старшие должны помогать с младшими!
Ненормально, если это чужие дети, не сдержался я.
Какие чужие! возмутилась Ира. Это братья да сёстры двоюродные!
Оле десять лет, сжал я губы. Ей самой ещё игрушек бы, а не чужих воспитывать.
Ирина наступила ближе в глазах злость, на лице багровые пятна.
Это только в плюс ей! Будет опыт!
Ей не нужен такой опыт, отвечаю. Пусть детство проживёт без гувернёрства.
Ей же не с кем расти, пусть с моими тренируется!
Я ошарашен неужели не понимает сама, что делает?
Ты слышишь себя, Ир? Хочешь, чтобы моя дочь бесплатно твоих детей пасла?
Ну да! Я же одна не вывожу!
Тогда зачем тебе было четверых? сорвалось с языка.
Она аж вздрогнула покраснела от злости пуще прежнего.
У тебя взрослая дочь! Мог бы и почаще отпускать её ко мне после школы!
Я почувствовал, что сейчас взорвусь изнутри.
Ты совсем обнаглела, процедил я. На всех повесила обязательства по своим детям.
Я не прошу, я только
Нет, ты требуешь. Думаешь, тебе все вокруг должны.
Родители помогают, свекровь помогает, а ты отлыниваешь!
Родителям уже за шестьдесят, им хочется отдыхать, а не внуков пасить.
Им самим в радость! крикнула Ира.
Я вырвал свою руку из её хватки и быстро натянул куртку.
Мы больше не придём, ищи других нянек, сказал я и захлопнул дверь за собой, не оглядываясь.
Вечером звонок от мамы.
Лёша, что ж ты наделал? голос Галины Николаевны дрожал. Ира вся в слезах! Ты же её довёл!
Мам, я просто сказал правду. Помогать не значит быть на побегушках.
Она одна, муж по заграницам мотается! Ты мог бы дочку к ним отправлять иногда.
Это её выбор столько детей. Я Олю не отдам в няньки, спокойно сообщаю.
Все Ире помогают, а ты у нас особенный! возмутилась мать.
Пусть помогает кто хочет. У меня своя семья, свой ребёнок.
Оля могла бы хоть иногда за малышнёй следить!
Нет, мам, моя дочь не рабыня.
Я тяжело выдохнул, облокотился на подоконник, смотрю на огни вечерней Одессы. Где-то там мама жалуется родственникам, что я бессердечный. А я стою в полумраке, усталый, но честный перед собой.
Ко мне подошла Оля, обняла со спины.
Пап, я всё слышала.
Я повернулся, крепче прижал дочку.
Всё ради тебя, слышишь? Всё правильно сделал.
Она посмотрела с благодарностью и любовью:
Спасибо, папа.
Мы стояли вместе у окна, наблюдая вечерний город. Родня ссорится но ведь главное, что у меня есть этот ребёнок, ради которого я вообще живу. Семья это не когда все что-то друг другу должны, а когда дают свободу быть собой.
