Границы терпения
Ты чего, как будто дождь весь май над душой лил? Опять с Алёной сцепился? ёрничал Стас, оценивая угрюмое лицо приятеля. Да не грози, женщины такие: сегодня в ссоре, завтра в любви без мужика-то пропадут!
Всё, нет нас, пробурчал Гриша, красноречиво уставившись в монитор ноутбука, будто надеялся, что тот скормит проблему Яндексу и обратно не вернёт. Не начинай только, прошу.
Стас застыл, как игристое на морозе: рот приоткрыт, глаза по размеру с пятикопеечную медаль. Расстались?! Да и быть не может, он же Гришку и Алёну вместе видел: тот целовал землю под каблуками избранницы!
Вот ведь до смешного до сих пор помнил как Гриша, идя после смены домой, мчался с букетом роз (россыпь на ползарплаты!), хвалился новыми серёжками для Алёны, вытаскивал в шумные рестораны с видами на Неву, хотя сам не то что устриц сметану за границу вывезти не смог бы. По пятницам кальян, по субботам на каких только выставках картин не был найден. И всё это ради неё: Григорий и стадион махнул, и рыбалку на Оке, и футбол по телеку в обмен на чашу весёлых свиданий и кучу чеками в рублях.
Ты меня озадачил, наконец выдал Стас, явно поражённый. Прямо затраты в никуда… От друзей отлучился, стройку устроил… и всё коту под хвост?
Дружеский тон плавно переходил в нервный. Жалко было приятеля, который вывернул свою жизнь для любви наизнанку, как зимние рукавицы, а получил в ответ только сквозняк одиночества.
Всё, повторил Григорий коротко и, чтобы не нырять в болото обсуждений, сразу нырнул в ноутбук ещё глубже. На самом деле, конечно, никакой срочной работы не было: так, абстрактная возня по клавишам лишь бы не говорить дальше.
В душе у него стоял настоящий московский ураган: вроде всё объяснимо, Стас беспокоится но сейчас хотелось только одного чтобы его просто оставили в покое. Даже в кафешке не посидишь нормально Нет сил больше всё это изворачивать наизнанку да обсуждать!
Правда, до конца смириться Григорий всё равно не мог. Он ведь Алёну действительно любил даже вопрос не в деньгах и не в неудобствах. Вот поэтому и больно было до коликов
~~~~~~~~~~~~~~
Познакомились они случайно. День был тоскливо-зимний, метро ходило набитое, и Алёна забежала после работы в «Пятёрочку» холодильник нуждался в прокорме. Бродила, выбирая гречку, майонез и рыбные консервы. К моменту, когда добралась до кассы, корзина превратилась в три солидных пакета. Уселась с этим добром на пол (ну, почти), представила, как поволочёт всё это через три квартала к дому, и вздохнула. А таксопарки в приложениях ей в ответ только: Идите пешком, машин нет.
Стояла, уныло чиркая по смартфону, как вдруг на неё уставился парень высокий, с бутылкой Боржоми и пачкой «Черной карты». Глядел сочувственно, как будто собирался сопереживать сразу весь вечер.
А давайте я помогу донести или подброшу, куда уж вы, неожиданно предложил он.
Алёна, которая обычно сама на себе огород перетаскать могла, чуть не отшутилась:
Кофе не угощаю, чай тоже!
На что Григорий так представился этот рыцарь рассмеялся. Улыбка у него была с такой заразительной теплотой, что даже сердце, привыкшее к женской самостоятельности, поддалось. Пакеты он взял легко, как промокашку, и они весело заковыляли к машине: новая Лада на автомате, между прочим.
А разговор с ним пошёл как по маслу. Григорий шутил, вспоминал байки про дачи, пробки и ленивое тесто для блинов, и вскоре Алёна уже переходила на смешки. За 10 минут доехали до её подъезда а казалось, познакомились ещё при Советском Союзе.
Когда расставались, она даже выдала, краснея:
Вот мой номер, протянула на клочке бумажки. Пользуйтесь аккуратно.
Обязательно позвоню! ответил Гриша, и спрятал счастливый номерок в кармашек на груди, как школьник пятёрку по математике.
Позвонил на следующий день, и вечер провели в ресторане, где в тот день была живая музыка, а официанты выглядели, как группы поддержки. Алёна не понимала, как решилась но решилась.
Пошло-поехало: свидания, прогулки, парк Зарядье ночью, кофе на скамеечке, поздние звонки. В голове у Григория уже крутилось: А не предложить ли переехать к нему? Однушка на Войковской большая, тем более, он теперь из дома ради Алёны вылетает с лёгким сердцем
Однажды, в ресторане у окна (где было их первое свидание), Алёна вдруг замолчала так, что знакомый торт стал казаться экзаменационной работой по молчанию.
Я тебе одну штуку не рассказывала начала тихо, не глядя в глаза. Просто не думала, что мы вообще долго будем вместе. Ну, а теперь
Внутри у Григорий локти похолодели: а вдруг у девушки муж за гаражами стоит? Или кто, прости господи Но она быстро:
У меня сын, Саша. Семь лет. Я его одного не брошу.
У Григория буквально отпустило: чуть не рассмеялся хотя ещё секунду назад думал, что сейчас загорятся все красные лампочки. Ну сын и что? Он всегда мечтал хоть кого-нибудь воспитывать, кроме помидоров на балконе.
Уф, я уж думал, что там муж, или какая-то катастрофа. А сын это здорово! Может, переедете сразу оба? У меня места на троих хватит!
Сказал искренне. Даже порадовался: настоящая семья на горизонте! Уже представлял, как они все вместе катаются зимой с ледяной горки
Алёна, однако, энтузиазма не поддержала.
Саша он непросто принимает чужих людей. Бывший муж исчез, не звонит малыш долго переживал, всё спрашивал: «А папа вернётся?»
Гриша пожал ей руку; понял сразу, что осторожно надо.
Я не собираюсь исчезать, сказал твёрдо. Давай всё постепенно. Я хочу быть с вами. Саша ко мне привыкнет, честно!
Внутри у него было больше вопросов, чем ответов: о детях он знал меньше, чем о марсоходах. Но виду старался не подавать.
Можешь пока у нас ночевать пару раз в неделю? предложила Алёна, внимательно следя, не перекосился ли он на слове мама живёт с нами. А там уж видно будет.
Гриша мысленно представил себе классическую тёщу: аромат варёных котлет, курсы Кашпировского и вечные советы. Реальность оказалась проще: Галина Петровна была женщиной добродушной и в свои дела не совалась. Кивала, улыбалась, шептала дочери: Повезло тебе с Гришей, правильно выбрала!
Но с Сашкой оказалось сложнее. Он, только Гришку увидев, как будто съел лимон: хмурился и уходил в комнату. Поначалу просто игнорировал, а потом, видно, решил игра только начинается. Краска на ботинках, порванная рубашка, чай на ноутбуке гостеприимства хоть отбавляй.
А мама всё оправдывала сына:
Ему тяжело, понимаешь, новый человек в доме
Гриша старался тянуть лакмус терпения до предела. Терпел и пакости, и капризы, но однажды
Дело было ночью. Он уже собирался спать, как в комнату влетел Саша с бутылкой белизны. Не говоря ни слова, плеснул её на постель. Одеяло потекло, запах хлора выжигал глаза от неожиданности Григорий чуть не стал памятником самообладания.
Зачем?! только и спросил.
Мамой хочу спать! заявил мальчик. А ты убирайся. Места тут на тебя нет!
Слова обожгли. Всё вырывалось наружу и хочется, и колется Гриша нашёл на стуле ремень, по привычке щёлкнул им по ладони звук получился, как выстрел на свадьбе.
Сашка вылетел к маме с криком: Мама, он меня бить хочет! Я же говорил! Алёна тут же схватила сына, грозно на Гришу:
Да как ты смеешь! Он всего лишь ребёнок! Детская шалость! Только попробуй заявление напишу!
Григорий едва сдерживался.
Шалость? А испорченные вещи тоже шалость? А моя ночёвка посреди мокрых простыней?
Сжатые кулаки, промятые мысли. Потом вдруг понял: его в этом доме не понимают и не слышат. Устал бороться.
Молча начал собирать вещи.
Теперь я во всём виноват! сквозь зубы бросил он. Когда он тебе в кофе белизны подсыпет не спрашивай меня!
Алёна растерялась.
Гриш, куда ты? А мы?
Какие мы, Алёна? Ты не видишь, что творится?
Саша из-за мамы смотрел с триумфом, будто отбил ворота на финале. Ни тени раскаяния.
Алёна попыталась что-то сказать, но слов не нашла. Попыталась дотянуться до его руки.
Гриш, давай просто поговорим
Он вывернулся, в коридоре пришлось протеснуться мимо Галины Петровны. Та вздохнула:
Понимаю, сынок. У самой нервов не хватает. Пожалуй, обратно в Подольск вернусь пускай дочка сама справляется.
Гриша хотел что-то сказать и не стал. Просто кивнул и вышел на ночь-улицу.
На улице было свежо, ветер трепал волосы, но внутри жарче, чем в маршрутке в июле под Курском. Вроде бы даже легче но только вроде.
Он знал: мальчику беда, потерян отец, появился чужак нелегко семилетке. Но где проходит та черта, за которой детское поведение становится откровенным вредительством? Он не просто вредничал, он осознанно издевался и добился своего.
Вот как легко выгнать взрослого мужика белизной и истерикой, горько усмехнулся себе Григорий. И всегда найдётся мама, которая скажет: Он же просто ребёнок! Ласку надо!
Пожал плечами и пошлёпал дальше в вечер, прикидывая: дорого ли обойдётся новый комплект белья, если вдруг решит завести кота.
Всё, что оставалось идти вперёд и снисходительно улыбаться собственной наивности. Ну не срослось. Значит, впереди, наверняка, ещё не одна Алёна и ещё не один Саша. А может, и ни одной но зато нервы будут целее.
Пока же сердце, вопреки здравому смыслу, тоскует. Вспоминает Алёну её редкие улыбки, голос, ужин в ресторанчике. А чувства ещё живые, только за окном ветер окончательно напомнит о реальности: зима длинная, а судьба крутит, как карусель на ВДНХ.
Всё равно жизнь продолжается. И когда-нибудь, может быть, найдётся та самая женщина, у которой сыновья ремнями не тренируются. И с которой терпение не профессия, а приятное хобби.
