Я всегда буду рядом
Ты опять за своё! Мы это уже тысячу раз мусолили! Зачем опять всё по новой? Мария отмахнулась рукой, развернулась к плите и закатила глаза так, что их чуть не унесло к потолку.
День сегодня просто привет из февральской депрессии. Начался он в четыре утра, когда Артём приполз к ней под одеяло и поскребся в бок:
Мам, горло болит как ненормальное!
Она, толком не открыв глаза, приложила губы к его лбу сон на раз испарился.
Температура! А ну-ка, быстро в койку, сынок. Мария подхватила чадо на руки, да и потащила его к себе в комнату, не забыв закрыть дверь потуже, чтобы не слушать потом от Димы, что он опять недоспал, бедолага.
Оценив масштабы бедствия градусником и сунув сыну жаропонижающее, Мария уложила его обратно, сама бросила взгляд на часы толку ложиться не было, по новой только раззадоришь бессонницу. Лучше уж кофеек сварганить и подождать, когда участковая тётка из поликлиники проснётся.
Пока Артём шмыгал носом под одеялом, Мария сделала себе кофе и прилипла к окну. За окном настоящая вологодская зима снегу навалило будто на заказ. Двор утонул в сугробах, словно ватником укрыли. Внизу, почти по уши в снегу, скачет рыжий Федя кот тёти Любы. Скакал так важно, что казалось, он соседским воробьям постанову читает. У этого кота характер мама не горюй! Федю на улицу выпускают по первому требованию, иначе он орёт на весь подъезд так, что если на Плющихе кошка родит, Федя первый прокричит. Но шляться в подъезде не будет, дел домашних делать не станет воспитание.
На днях Мария сама застала эту картину: она тащит Артёма из садика, а тут Федя, как еранда, к двери и прет. Люба только машет рукой:
Ну, глянь на него! Думает, я по его расписанию живу, а не наоборот. Мужик мечта! Мария, хочешь такого себе можешь его забирать!
Спасибо, но мне вашего кота уже за глаза хватит, отшутилась Мария и пошла своей дорогой.
Правда, Люба воспитала ещё и сына Егора парень шустрый, хоть и в очках, но мозговит и с юмором. Беда только никто особо не ценит таких, кроме дворовых бабушек и подружек детства. А Мария с ним дружила столько, что и не помнила, когда началось. Он рядом был всегда: в горе, когда мама Марии попала под машину прямо на пешеходном переходе, и на праздниках, когда никто кроме Егора не мог развеселить.
Тогда им было лет по десять. Мария ходила как привидение, не разговаривала, спала по углам и только рыдала. Отец Пётр Иванович повёл её к психологу, а психолог руками всплеснул: мол, срочно лечить нельзя затягивать. Егор, кстати, своего отца потерял еще раньше, потому понимал, каково Марии.
В те дни он чуть ли не поселился у них: приходил, приносил еду, вместе делали уроки, читал сказки, уговаривал идти на балет (куда мама Марии её, кстати, записала чуть ли не насильно). Постепенно Мария снова училась смотреть на мир без постоянной обиды. Апогеем было то, как они с Егором нашли пушистого замурзика на улице и принесли его Любе после этого Мария впервые за много времени проговорила целое предложение: «Можно молочка для котёнка?».
Кот остался у Егора у Марии дома котов исключили из-за аллергии у отца. Так и шла жизнь: двое осиротевших детдомовских, только с одним важным отличием родной человек рядом.
Со временем их связь укрепилась настолько, что фразы они заканчивали друг за друга. Родня поразительно не мешала: ну, дети дружат и ладно, пусть хоть это останется.
Но, как водится, наступила взрослая жизнь и тут всё закрутилось по-другому. Мария выросла в эффектную, жгучую барышню с армией поклонников. Егор мотал на ус, ничего не говоря, пока на горизонте не возник Витя встретились они у входа в фитнес-клуб, когда Мария грохнулась на льду. Витя, красавчик, как в кино:
Ой, вы не ушиблись? Давайте помогу! С этими лестницами и кататься недолго.
Мария подняла глаза ну и всё, поплыла. Неделю славила свою новую любовь, Егору впаривала, как всё прекрасно. Тот слушал, вздыхал и в шесть тысяч раз говорил себе: «Ну пусть будет счастлива»
Три года крутились, потом подали заявление в ЗАГС, а Мария крутилась в платье на примерке и шептала:
Вот бы сдружиться, чтоб не подружка невесты, а друг! Можно так? Почему нельзя?
Егор сидел на стульчике, терпел издевательства портнихи («Жениху нельзя платье видеть!» «Я не жених!» «А кто?» «Друг!») и ждал конца этого фарса.
Спустя пару лет Мария терялась: как же так? Почему Витя оказался совсем не тем, за кого себя выдавал? Ну прям «принц» из славного Подмосковья, только вот мечта о счастливой жизни таяла. Болезнь, врачи, деньги Витя недоволен, отпуск важнее, Мария впервые в жизни поняла: «А где же я в этой сказке?».
Когда родился Артём, Витя вдруг расцвёл: вожделел сына, возился с ним, менял подгузники, всё как положено. Но и тут было скользко порой носился, порой раздражался, в общем, семейная жизнь у Марии проходила по теореме параллельных прямых: рядом, но не пересекаемся.
Справляться с болезнями и бытом Марии часто приходилось одной: старого отца выручал, учила водить машину, купила себе на свои честно заработанные рубли легковушку, чтобы не зависеть от сюрпризов мужа.
Пётр Иванович отец Марии знал все и молчал. Только однажды, когда у Артёма третью ночь держалась температура, Мария, вымотанная вусмерть, рухнула у отца в гостиной, и тот осторожно сказал:
Дочка, я не буду лезть с советами. Просто помни ты не одна.
Пап, я знаю, но пока ещё сама не созрела что-то менять
Всё время, когда у Марии то ремонт, то жаропонижающее, то очередной вояж в аптеку, где-то рядом оказывался Егор: продуктов привезти, Артёма отвезти-встретить, машину починить, лекарства купить. И в любой ситуации Мария тянулась к нему, как к последнему оплоту нормальной жизни.
Так вот, сейчас она смотрела на метель за окном и думала: если что, Егор поможет отвезти к врачу, потому что машина опять загнулась, а денег кот наплакал. Витя всё тянет на бизнес, зарплаты Марии хватает только на макароны и аптеки. Хорошо хоть в папиной квартире живём, а Пётр Иванович перебрался на дачу.
Вызвала врача, приготовила оладьи, на кухню вышел Витя мрачный как Ленинградский вокзал:
Что опять? Почему ночью шастали?
Артём заболел, коротко бросила Мария.
Из-за этого надо было всю ночь не спать? Ладно, я в душ, завтрак не тяни, дел по горло.
Она молча резала оладьи, мысленно думая о сыне, которому готовила их больше, чем мужу. Всё же Артём ценил «еду для выздоравливающих» в разы больше, чем какой-нибудь бизнесмен на диете.
С отцом говорила?
Нет.
Сколько можно тянуть? Попроси, пусть перепишет квартиру на нас! Я только плачу тут, всё на мне!
Мария его уже не слушала. И именно в этот момент показалось: лопнула та самая ниточка, что держала их вместе. Все счастливые моменты вдруг стали такими далёкими и чужими Она медленно положила лопатку и развернулась к мужу.
Я скажу лишь раз: сегодня соберёшь вещи и уйдёшь. Мы разводимся, Витя. Жить дальше так я не могу, а тебе, гляжу, всё это параллельно. Я не собираюсь ни обсуждать деньги, ни трясти старое бельё хочу только, чтобы ради Артёма мы остались для него родителями. Пусть и не рядом.
Витя вылупился, пробубнил что-то своё («Думаешь, кому ты нужна с ребёнком?!»), хлопнул дверью, а Мария села и вволю наплакалась, пока в комнате спал её маленький пахнючий Артём.
Утром, когда врач ушла, Мария собралась бежать в аптеку, уже потянулась к телефону, чтобы набрать отца, и тут стук в дверь. Только Егор стучит, по-русски, без звонка. Для Марии это был уже как семейный пароль.
Привет.
Привет! Вы как тут? Егор стоял с подарком, какая-то машинка, для Артёма. Мария в который раз заметила: Егор никогда не приходит с пустыми руками, а Витя и на день рождения, если что, и так скривится, мол, зачем тратиться.
Артём опять с температурой. Посидишь? Я на пару минут в аптеку.
Давай список, я сам схожу.
Едва он вышел, звонок номер неизвестный.
Мария Петровна?
Я.
Это из больницы. К нам поступил ваш отец.
Что случилось?
Инфаркт, состояние тяжёлое.
Я сейчас буду.
Собиралась неведомо как то ключи мимо, то телефон, то сапог на другой ноге. Отец Михаил никогда и не жаловался! А тут как гром.
Звонит Вите:
Витя папа в больнице, инфаркт
И что ты хочешь? Ты же сама решила разводиться, нет?
Мария слушала гудки, смотрела на телефон, как на дикого зверя.
Тут возвращается Егор, видит Марию в коридоре вся в пальто:
Что случилось?
Папа в реанимации. Инфаркт.
Он молча забегает за своей матерью Люба осталась с Артёмом, а Мария с Егором мчится в больницу.
До вечера ждали, когда хоть какие-то новости. Сидели в холле, молчали. Потом Мария вздохнула:
Спасибо тебе Как же хорошо, что ты со мной.
Я всегда буду рядом, Мария.
Я знаю, Егор. Теперь всё знаю точно.
Врач подошёл через час: Мария спала на плече Егора, тот осторожно её разбудил:
Ваш отец переведён в палату. Всё не просто, но самое страшное позади. Узнаете расписание посещений завтра придёте.
Мария с облегчением уткнулась в Егора и поняла: иногда жизни нужно дать себя обнять, чтобы не шарахаться о стены больниц, кухонь и пустых коридоров.
