Я жить хочу, Андрюха!
Георгий Иванович, Георгий Иванович, что с вами?
Медсестра Лиля крепко вцепилась в рукав хирурга не удержала, тот привалился к стене, уткнулся лбом в холодную кафельную нишу и замолчал.
Лиля даже с какой-то легкой гордостью за весь персонал подумала: вот ведь, врачи люди-работяги, пашут до изнеможения, валятся с ног, а кто это оценит? Вот, оперировал только что пациента, тот даже не заметил, сколько сил потрачено.
Георгий Иванович, с вами что? Сейчас позову…
Не надо, буркнул Георгий Иванович, оторвал голову от стены, тяжелой походкой поплелся в ординаторскую и уже на пороге буркнул, обращаясь к нервной Лиле: Всё нормально, не переживай.
Упал на кожаный диванчик, растянулся. Ну, нормально ли? Вряд ли. Такие приступы головокружения уже не впервые. Переработал? Скорее всего.
Были у него когда-то выходные. Самые настоящие, когда можно было после больничной суматохи неделю поспать до обеда, с женой в гости сходить или детей в парк вывезти.
Теперь какие тут выходные, если врачи раскиданы на три больницы? А еще второй брак, супруга моложе, дети школьники, расходы… Да и машинку поменять не мешало бы, то руль тарахтит, то подвеска отваливается. Но и это так, мелочи. Главное Георгий привык быть нужным, лучшим, чтобы все писали, «позовите именно его!», чтобы коллеги уважали, считались, приглашали, обещали. И платили, честно говоря не жаловался.
Паш, слушай, Натаха у вас? набирает на мобильном завотделения, пристальным взглядом изучая потолок.
Привет, Гера. Да, сегодня дежурная.
К вечеру Георгий уже лежал внутри МРТ, слушал натужное пиликанье, закрыв глаза, чтобы не чувствовать этой чудовищной тесноты. Казалось, еще чуть-чуть и начнешь орать во всю глотку или давить на тревожную кнопку, вытащите меня отсюда! Надо было немедленно о приятном подумать. Только о чём? Память покрутила циферблат назад. Второй брак супруга, работа, дом, суета, все вперемешку. Первый там вообще неугомонный развод, лучше не вспоминать.
Студенчество! Во, вот оно, светлое пятно. Первые четыре года самый разгар.
Где-то там, в Ярославле, познакомились они Георгий, Витя и Андрей, трое будущих эскулапов. Отчего-то города были для всех чужими, так что квартировали в общаге.
Андрей ну, чистый профессор из деревни: очки толстенные, скромность несковыряемая, зато харизма прямо по Писареву сидел бы и слушал, как он утихомиривает Витину экспрессию. Знал всё, блестяще заучивал и шпаргалку, и лекцию.
Витя наоборот здоров як медведь, то ли из-под Вологды, то ли из-под Иваново. Базарит без остановки, и про химию, и про биологию всех на этаже знает, дружеские отношения заводит, больше по консультациям бегает, чем по учебникам.
Георгий, как положено правильному студенту, волновался за экзамены, удивлялся, как им всё так легко даётся, но не сдал только один Мишка, а троица осталась в строю.
Общежития на первом курсе не дали, и мама Андрея Ирина Павловна сама приехала, сняла им трёшку.
Господи, благослови вас, мальчишки! Живите да ладно! наставляла Ирина Павловна, два дня суетилась, еду на полмесяца нарезала.
О, даёт Ирина Павловна! Андрюх, а мама кем работает?
В церковной лавке, прожёвывая манту, отвечает Андрей.
Где? Свечки продаёт?
Ну да, и не только свечки.
Ты что, она… верующая?
Конечно! И я верующий, спокойно кивает тот.
Витя сначала ляпнет потом думает:
Нет, вы приколисты! Вера, церковь, вы медики, наука! Ну, типа «Бог поможет»?
Врач лечит тело, а Бог душу, мягко бурчит Андрей, и ребята переглянулись.
Про веру старались не говорить видели, что Андрей крестится, но всё укромно, не напоказ. Был душевный человек, гасил все раздоры экспромтом: кто поссорится из-за посуды молча тряпку берёт, пол её трижды перемоет.
Память у него лучше не бывает. Латынь заучивал как родную. И кто только не удивлялся, когда первым влюбился: избрали его в профком, а там и встретил Галю озорную, короткostrizh, веселую. Уже со второго курса вместе ходили.
А Витя, хоть деревенщина с виду, оказался весьма хватким: на скорой работал и в ординатуре отличился, к сложным процедурам подпускали, быстро стал толковым помощником в облбольнице.
Георгий учился ровно, без звезд, но с охотой.
***
МРТ выплюнул его на волю, Наташа стащила оборудование.
Ну чего там, Наташ, посмотрела?
Подожди, описание будет, я перезвоню зайдёшь позже, в глаза не смотрит. Может, загонялась, а может…
Заберу завтра. Домой иду.
Но уйти не дали Наталья сама прибежала уже с описанием и снимком.
Гера, ты ведь всё понимаешь, но тянуть нельзя. К Анисимову сразу. Посмотрит он.
Георгий вскользь глянул, потом долго на мониторе крутил свои мозги и воспалительный очаг, удивляясь: вроде не о себе смотришь. Даже по дороге домой не верилось со мной не может быть, ну не может!
***
Анисимов Кир Маркович нейрохирург от Бога лучший в городе.
Я бы тебя пожалел, Гера, но ты сам хирург, что тут скрывать. Видишь ведь…
Вижу. Это всё? Конец?
Ой, иронично щурится, Вопрос, будто из очереди истеричек. Всё в руках хирурга, ну, и Господа Бога…
Не верится… Я только к Меддню в Москву хотел, с семьёй. Хотел погулять наконец… А теперь? А ты что бы делал?
Я бы к Шимону Рохкину в Москву поехал, только там такие технологии, что вся страна завидует. Правда, очереди на год.
Ага, врачебное братство поможет. Попробуем…
Что ж, работал как заведенный: операции, консультации, диагнозы. Легкая слабость начала раздражать быстро нашел, что за уколы помогают.
Пора и дома рассказать, в чём дело. Только сказал и самому стало страшно:
Инна, поеду-ка я, сам, в Москву.
Инна смотрела как на предателя:
В смысле сам? А мы? А дети?
Я не на конференцию еду. Я в больницу. У меня опухоль в мозгу.
Инна побледнела, села рядом слушала, не перебивая. Георгий сбивчиво рассказывал о догадках, обследованиях, о своих страхах…
***
Свидетели Иеговы против переливания крови, лекция на четвёртом курсе. Церковь против трансплантологии. Православие и наука не совместимы!
Это не так, вдруг с места Андрей.
Препод удивился, вызвал к доске. Андрей отвечал чётко, всё по Писанию. Препод доказывал обратное с пеной у рта. Но публика решала: Андрей спокойнее и убедительнее.
После этого Андрея таскали к ректору, он хмурился, объясняться не любил. На пятый курс не приехал письмо прислал, что найдёт свой путь. Сына домой забрала счастливая мама в семинарию поступил!
Ребята так и не поняли, как гениальный парень ушёл из медицины.
***
Ты свечки ставить маршируешь, Кир? шутил Георгий, когда оформил отгул перед поездкой. Поеду я к другу, двадцать лет не виделись, стал теперь священником, батюшкой! А чего? Недалеко махну на авто.
Городок встретил убого церкви на каждом углу, все ведут к монастырю. Георгий плёлся среди белых стен и золотых куполов, удивляясь покою, наконец-то за дорогу головокружение даже не напомнило.
Ждать службу Батюшки пришлось, пока он не прогулялся до колодца за святой водой старушки с третьей попытки карабкались к реке, и Гера за компанию трижды спустился, трижды вылез, набрал воды, отпил… Тепло стало. Может, зря не поехал? Жизнь большой сюрприз.
После литургии появился настоятель статный, с бородой, харизматичный бас. Глядь Андрей, хоть теперь без очков.
Ну что, Герыч, здравствуй, старина! Батюшка. Прихожанка шикает: мол, к священнику «Благословите, батюшка!», а те обнялись по-старому.
Вот радость, да! Галя будет счастлива.
Твоя Галина врач?
Ага, педиатр. Пятеро детей, самому младшему десять.
Вот дела! А я три вырастил: одну от первого, двое от Инны. Ты вроде вырос?
До двадцати двух и рос. Очки прооперировал, теперь линзы. Всё с медициной.
Пошли в дом ухоженный, светлый, двор плиткой, у икон лампадка.
Галя хлопочет, всё рассказывает, младший бегает по саду. Даже забыл, зачем приехал классно, будто к настоящей семье заглянул. Георгий расслабился, откинулся в качалке на веранде, впервые не думает о будущем.
***
Вечером вспоминали Витю, спор про веру и дружбу, и наконец признался, зачем приехал. Мол, опухоль.
Завтра на службу сходишь, говорит отец Андрей, к исповеди, потом разберёмся.
Георгий всю ночь прокручивал свою повесть о первом браке, о том, как у Вити невесту увёл. Грех это, тут не отмажешься.
***
Служба шла тихо, народ мало. Андрей велел произнести всё на исповеди.
Я тогда завидовал Витьке дико. Алла его, он царь и бог. И я, дурак, на всяких свадьбах к ней подкатывал, сплетни разводил. Видел он нас, да… После того случая перестали общаться, а я женился, но счастья много не было.
Перечислил все свои ошибки: и на столе пациент погиб, ошибался, и жену предавал, и случай с медсестричкой…
Это отпускают, батюшка?
Человек кается Бог отпускает. Главное, искренне. Испытание это, Герыч.
В глазах защипало, и вдруг рыдать захотелось как в детстве.
Просто хочу снова ВСЁ: любить жену, детей растить, работать. Больше ничего не надо…
Андрей перекрестил, помолился.
Тебе надо Витю искать, Гера. Он в Новосибирске, стал онкохирургом. Не в Москву, а в Новосибирск поезжай.
Эх, скажи, что оперироваться у него же, ха-ха.
А что? Поговори с ним, надо. Прощения попроси заживёте.
Георгий пообещал. Перед дорогой как одержимый карабкался за водой раз пятнадцать, наверное, хоть пальцы и ноги отваливались. А все вокруг «Помоги Бог!»
Может, поможет.
