Я ищу женщину по имени Мария.
Прошёл под низкой аркой в типичный одесский двор-колодец, где во дворе снег уже превратился в лужицы. Это был уже четвертый двор сегодня. Детская площадка, качели, мальчишки гоняют шайбу по залитому площадке, брызги летят, но никому из них до этого нет дела.
Постоял в тени арки, огляделся. Хотелось, чтобы что-то в памяти щёлкнуло, вытащило на свет детали былого. Но всё теперь выглядело по-другому не так, как когда-то, когда здесь были только белевые верёвки, старенькие сараи, клумба с флоксами и пара-тройка лавочек у подъездов.
Время не жалело это место. Всё ушло, перестроилось, переросло, стать иным просто не могло.
Седой солидный мужчина в серой кепке с меховой подкладкой остался незамечен никем. Здесь, в хрущёвках у моря, каждый второй сдавал квартиры приезжим. Одесса…
Дом его интересовал тот, что сразу справа от арки. Это не могло измениться память уцепилась за детали: второй этаж, дом трёхэтажный, квартира угловая, вторая справа. Дверь коммуналки всё так же усыпана разношёрстными кнопками звонков с напечатанными фамилиями соседей.
Внутренность квартиры, до мелочей помнил: шторы в мелкий цветочек, скрипучая дверь на балкон, зелёный чайник, подоконник с кошкой. Даже тараканов, с которыми боролись два дня, не забыл.
А вот номер квартиры и дома не вспомнил только улицу держал в голове. И дворы тут, как на подбор, один за другим. С подъездом тоже не всё ясно, вроде бы до арки второй… Все эти типовые дома строили по одной схеме близнецы.
Так он кружил по этим дворам…
Правый дом, второй подъезд… или парадное, как тут говорят, второй этаж, дальняя дверь… Сорок третья или…
Если был домофон, набирал 43.
Добрый день. Я разыскиваю Марию. Скажите, пожалуйста…
В ответ либо резкое: «Не живёт!», либо: «Да и не жила никогда!». Иногда просто мешкали или бросали трубку.
Простите, для меня это очень важно. Скажите, в вашей квартире в восьмидесятом году не могла жить женщина по имени Мария? Мне очень важно знать…
Пытаясь не сбиться, делал пометки в блокноте: «16 нет, 24 нет, 32а купили недавно»
Дворов было немало, и приходилось возвращаться туда, где не ответили или не вошёл.
Потом ступал по бетонным ступеням пустого парадного. Внутри пахло кошками этот запах помнил чётко не изменился за тридцать лет.
Здравствуйте! поклонился.
Навстречу пожилая одесситка в сером пальто с авоськой.
Добрый день. К кому вы?
Мне на второй этаж. Я Марью ищу женщину лет шестидесяти. Не слышали, никто не живёт?
А в какой квартире?
Угловая справа. Когда тут ещё коммуналка была только дом не уверен
Вон та? Нет, там нынче Поляковы живут, семья большая. Про Марию не слышала, а тут всю жизнь живу.
Спасибо, голова опустилась сама собой, стал спускаться по истёртым ступеням.
Женщина шла следом, не отставала:
Так а фамилия?
Если бы помнил, давно бы нашёл по спискам или через знакомых. А так…
А кто она вам, если не секрет? старушка оказалась любопытной.
Он застыл, не сразу подобрал ответ.
Она Просто очень дорогой мне человек.
Мария… Маша… Машенька…
Любовь не описать словами просто есть, или её нет. Всё остальное набор чувств, воспоминаний, последствия. Всю жизнь Данил Аркадьевич верил: настоящая любовь чувство хрупкое, долго не живёт. Уйдёт, растворится, забудется. Но она не уходила. Даже когда стоило бы.
С этим жил. Сердце одно, а на нем печать этих воспоминаний. Когда умерла жена, с которой прожил почти всю жизнь, не ссорился, просто жили каждый по-своему сердце сдало, не выдержало, случился инфаркт.
Дом жены был, можно сказать, музеем: золочённые багеты, фарфор, расписная мебель, ковры, много всяких красивых, но пустых вещей. Белый рояль посреди зала «Шредер и сын», дорогущий, но никто из семьи играть не умел. Жена пару раз собирала гостей, звала музыкантов, а потом рояль стал просто столиком для вазы.
Жена пыталась брать уроки, но быстро бросала, как и все в жизни, кроме уходовых процедур.
Не смогла она и ребенка родить, в том винить было нельзя, но всё же Данил думал: возможно, именно самолюбие лишило её материнства.
Поздние годы их жизни стали тише, даже лучше здоровье уже не позволяло бодаться, они вместе гуляли у моря, кормили чаек, сидели на скамейке, Данил вдруг увлёкся рыбалкой.
Почему раньше не гуляли? спрашивал он.
Глупые мы были, спешили отвечала жена.
Но раньше был министром, поднимался по ступеням. Тесть его, немалый человек в области строительства, проталкивал по службе, дочери готовил будущее, зятю высший пост.
И только раз он чуть не упустил то, чего не ожидал. Потом, спустя годы, жена рассказала, как и почему так получилось, когда поссорилась с матерью, а та, в сердцах, проболталась.
…
Дворы, парадные, любые двери снова искал. Записывал, вспоминал где был, где не ответили, где что-то осталось неясно.
Никто из старожилов не слышал про Марию, все разводили руками. А он шёл и шёл…
К вечеру возвращался в гостиницу по раздолбанным одесским тротуарам, падал на кровать прямо в куртке. Ноги ныли, дыхание сбивалось, кружилась голова. Но утром всё начиналось вновь.
***
Когда это было Дождливая одесская осень укрывала город золотым ковром, ларьки и базары шумели повсюду.
Данил Аркадьевич приехал тогда из Запорожья в составе делегации на совещание по строительству. Перспективы переезд в Киев. Вот он, активист, правая рука обкома, но ни о чём не мечтал, просто работал.
Завод курировал, наваливалась ответственность. Но был ещё молод, город до боли радовал глаз, скороходы стучали по брусчатке.
И вот на Привозе задержался прямо в переходе слышал одну мелодию, которая будто насквозь его пронзила.
В переходе на скрипке играла тонкая невысокая девушка в белом берете, с платочком на шее. Простенькое пальто, сапожки покосившиеся, длинные пальцы замёрзшие. Скрипка звучит, капли с потолка капают, по чехлу для инструмента звенят гривны.
Пока вся Одесса торопится, он стоит и слушает,…
Вдруг шум пацан выхватывает чехол деньги разлетаются, выкрики: «Держите вора!»
Данил рванул за воришкой, ловко настиг, подоспевшие прохожие остановили мальчишку, футляр бросил, деньги высыпались.
Скрипачка подошла лицо уставшее, но не злобное:
Спасибо. Оставьте мелочь, не стоит, хрипло говорит.
Часто у вас такое?
Бывает, отмахивается Мария, уходит под дождём по Дерибасовской в сторону моста.
Данил шагал следом. Видел, как она, задумавшись, приподняла скрипку над перилами, едва не бросила в воду.
Девушка, вы чего же, нельзя так! подбежал, перехватил инструмент.
Она удивилась, слабо улыбнулась.
Вам жалко скрипку, а мне маму…, вздохнула.
Мама ушла?
Умерла два месяца назад.
Примите соболезнования… но ведь музыка она для души. Душа требует.
Нет, это не душа, а желудок. Денег нет, кушать нечего…
Данил полез в карман, достал гривны.
На, возьми, купи себе пирожков!
Не надо. Вы меня не поняли.
Ушла быстро, не дав договорить.
Всю ночь Данил не сомкнул глаз, думал об этой девушке. Наутро пришёл в тот же переход, встретил её…
Слушал, как она играла и забыл обо всём.
Дальше была драка… Вынужденная взятка уважительным ребятам в драных куртках, Данил влез, получил синяк под глаз… Мария пожалела, затащила в коммуналку отогрела, одела, отдохнуть дала. Вечер прошёл за чаем и разговором.
Соседи ругались, тараканы шмыгали по полу. Всё было неэлегантно, по-домашнему просто и душевно.
Он возвращался на улицу счастливый.
Вскоре снова у неё в гостях. Дни сливались: гуляли по Одессе, бегали под ливнем из кино в консерваторию, ели жареные чебуреки на рынке.
Он признался в любви, позвал с собой в Запорожье:
Машенька, поехали со мной, замуж выходи!
Мария вдруг рассмеялась и посмотрела грустно.
Это ведь как песня последней встречи, вздохнула.
Глупости, Мария! Зачем нам разлука?
Дома была ночь, чаёк, стихи Пушкина, тараканья охота всё как у всех простых людей.
Следующим утром грянуло несчастье звонок из обкома: Данил стал фигурантом уголовного дела. Всё приказы, протоколы, давление сверху. Тесть выбрал момент, чтобы подтолкнуть к нужному браку.
Если на Светлане женишься, из беды вытащим.
Данил испугался. Надолго ли его хватит?
Позже поезд, вокзал, глаза на мокром месте, тот самый проигрыш надо было сделать выбор.
***
Шли годы.
Одесса давно изменилась. Ищет он Марию по старым адресам. Наконец во дворе встречает супругов:
Мария? Машина дочка когда-то жила тут. А сама Мария вон там, парадная направо. Да, страдал мучительно…
Поднимается к двери, ожидание сердце разрывает.
Встречает взрослую женщину чуть за тридцать так похожа на Марию! Оказывается, это её дочь, которую он никогда не знал.
За кухонным столом рассказы, воспоминания. Дочь объясняет, как Мария одна боролась за жизнь, растила её, терпела лишения, но счастлива была.
Где мама?
Адрес нашёлся. Поехал, спотыкаясь, с трясущимися руками поднялся на высокий этаж в новом доме.
Дверь открыла Она. Та самая. Моложе стала, посвежела, хотя в глазах жизнь и усталость.
На пороге двое взрослых, оба в слезах, держат друг друга за руки. Никто не говорит слова «прости» всё уже прощено.
Я нашёл тебя… Нашёл…
Обнял её тихо, как мог.
Потом ближайшая больница, но они теперь вместе.
Всё будет хорошо, Саша. Теперь будет хорошо…
Дождливая Одесса мелькала в окне, по радиатору капал дождь, и в самом её сердце, на маленькой кухне, двое наконец отогревались, даря друг другу всё неразделённое за полжизни счастье.
Он не опоздал к своему счастью. Он успел.
