Я ищу женщину по имени Елизавета.
Пройдя под низкой аркой, Аркадий Степанович вошёл в петербургский двор-колодец, где растекалась лужами талая вода. Это был уже четвёртый двор за сегодняшний день. На площадке шумно играли мальчишки, гоняя залитую водой шайбу; брызги летели во все стороны, но им было всё равно.
Аркадий остановился, прислушался к стукам памяти. Хотелось, чтобы в мозгу замкнулась какая-то искра и вытащила детали может, запахов, может, голосов. Но тут всё было по-другому. Столько лет прошло Тогда во дворе царили не качели и пластмассовые горки, а бельевые верёвки, поленницы у окон, клумбы благородных флоксов, простые деревянные скамьи.
Теперь же всё переменилось и это естественно, годы не щадят городских деталей.
Ни один из жильцов не обращал никакого внимания на представительного пожилого мужчину в серой кепке с оторочкой из мутона. В этих домах сдавали квартиры напрокат, как и полвека назад, и всякий прохожий был похож на временного арендатора. Питер
Нужный дом стоял справа от арки; Аркадий был в этом совершенно уверен. Второй этаж, трёхэтажка, угловая квартира справа, с глубокой лестничной площадкой. Когда-то на косяке там находились разноцветные кнопки и фамилии хозяев коммунальных комнат.
Он помнил всё из прошлого до скрипа кофейника, оттенка занавесок, специфического запаха половиц, до сумасшедшего таракана, которого так и не поймали двое суток. Но он напрочь забыл номер и дома, и квартиры. Осталась только память о длинной, убегающей улице. Такие дворы-колодцы тянулись один за другим и не отличишь один от другого
И вот он ходил по этим дворам. Колебался: то вход в правом доме, то второй по счету подъезд, тут говорят парадная. Второй этаж, дверь в глубокой нише Сорок третья? Или
Если встречались домофоны, он набирал 43.
Здравствуйте, ищу Елизавету. Скажите, пожалуйста
В ответ не раз прерывали его мол, здесь такой не было, или и вовсе отмахивались. Но он не сдавался:
Извините, но для меня это очень важно. Может, в восьмидесятом здесь жила женщина Елизавета? Это имеет большое значение.
В блокнот он прилежно заносил: «16 нет, 24 точно нет, 32А не знают, новые жильцы»
Дворов было великое множество. Нужно было возвращаться туда, где не ответили, где не дозвонился, где оставались сомненья.
Поднимался по старым каменным ступеням, в воздухе стояли запахи пыли и кошек. Этот запах… он помнил с детства.
Здравствуйте! кивнул Аркадий бабушке в сером пальто, та с сумкой шла навстречу.
Здравствуйте, вам к кому?
Мне на второй этаж, ищу женщину лет шестидесяти, по имени Елизавета. Я не ошибся?
А в какой квартире?
В угловой, справа. Но это было очень давно, когда были коммуналки
Нет, сейчас там семья Семёновых, двое детей. Елизаветы не знаю. Я тут с детства, точно не было.
Спасибо, и он начал спускаться.
Женщина догнала его:
А фамилия есть?
Увы, не помню и, честно говоря, не знаю
Как же, а кто она вам?
Он опустил глаза, не находя слов…
Она была всей моей жизнью
Любовь не знает формул и определений она либо есть, либо нет. Всё остальное оттенки, нюансы, тени чувств и выборов. В юности Аркадий Степанович верил, что разлука охлаждает чувства и со временем боль притупляется. Но воспоминания, яркие и пронзительные складывались в нём и грели, но и приносили страдание.
Он чувствовал вину всю жизнь носил в себе внутреннюю несвободу сердца.
Наверное, эти воспоминания поддерживали и спасали, но одновременно сердце не выдержало когда ушла супруга, с которой прожил долгие годы, пусть и без особого тепла, сердце сдало. Инфаркт.
С женой они не ругались, не выясняли отношений, просто однажды стали чужими в большом доме. Жена считала дом своим, а он, по её словам, «живёт пока некуда деть». Об этом повторяла своим пожилым подругам:
Пусть уже живёт…
В их доме блистали картины в позолоте, хрусталь, антикварная мебель, ковер ручной работы. В центре гостиной белое пианино, американский «Steinway & Sons», на нём дорогая ваза с искусственными цветами.
Для Аркадия этот рояль был символом фальши: никто в доме не играл, его не открывали, на нём всегда стояла ваза.
Жена пыталась заниматься музыкой приглашала преподавателя, но быстро бросила. Она мало что доводила до конца за исключением мастеров маникюра.
Не довела до конца и единственную беременность тут винить сложно, но Аркадий винил её за излишнее самолюбие.
Позже он часто думал о женщине, которая оживила бы этот инструмент
И всё же скучал по жене. В последние годы отношения немного потеплели. вместе они кормили уток на пруду, гуляли по парку. Аркадий увлёкся рыбалкой. Уже не было ни силы спорить, ни желания разбираться.
Почему раньше не гуляли? Хорошо ведь, вздыхала она.
Вечно мы дураки, кивала жена.
Когда-то он быстро рос по службе, добравшись до Москвы благодаря тестю, Игнатию Павловичу Иванову, чиновнику при Совмине СССР по строительству. Зятья достаются разные, но такого как Аркадий, тесть ценил и не упустил. Интриги, служебные ходы всплыли лишь спустя годы когда не стало Игнатия Павловича.
Кто же она вам? по-прежнему спрашивала случайная соседка в подъезде.
Она прошептал он. Наверное, самая дорогая часть меня.
Старушка перестала спрашивать дальше. Во взгляде Аркадия было столько боли, что всё стало ясно.
На промокших ногах, с болью в спине он ходил по дворам, стучал, ездил на такси, попадал на грубые ответы. К вечеру валился в гостиничную постель без сил. Но утром снова шёл искать.
***
То было дождливой осенью в Ленинграде. Бульвары были покрыты золотым ковром листьев, ларьки громыхали рядом с метро.
Тогда он, молодой комсомолец из Новосибирска, в Питер приехал с тестем на совещание. Для Иванова эта командировка была ступенькой к Москве, для Аркадия обычная рабочая рутина.
На станции метро Пушкинская он впервые услышал скрипку Юная худенькая девушка в голубом берете, в клетчатом пальто и полусапожках стояла у сырой стены и играла так, что весь переход пронзил насквозь. Её взгляд был серьёзен и упрям; казалось, этот холод только помогал ей играть отчаяннее.
В футляре скрипки мелочь, мимо проходят десятки, но задерживаются лишь на минуту. Он же не мог уйти звуки вытягивали его из времени.
И вдруг кто-то из подростков схватил футляр! Вор, ловите! крик раздался по переходу.
Девушка продолжала играть, не открыв глаза; а Аркадий бросился следом за грабителем. Было б и смешно, если б не растерянность будущей скрипачки. Её спасённый футляр оказался сломан, деньги собраны кем-то наскоро.
«Вы бы не бросайте скрипку!» с отчаянной нежностью вымолвил он, когда через час после попытки грабежа нашёл её стоящей на мосту с этим самым футляром.
Я я её оскорбила Играла на переходе, этого нельзя, я маме обещала…
Почему? Вы так талантливы!
Но мама умерла два месяца назад, и голос её был вдруг очень взрослым.
Ветер поднимал её шарф и листья, она говорила: Я всю жизнь играла для неё а теперь не для кого. Хотелось бы и не жить, и не играть, честно.
У меня деньги для Вас! Аркадий сунул ей советские червонцы.
Неужели вы думаете, что я возьму? Не ходите за мной, бросила она отрывисто и ушла по проспекту.
Я буду ждать! он кричал ей вслед.
На следующий день он ждал её в переходе три часа, и был вознаграждён: она пришла, играла снова. Он слушал, словно заворожённый, с благодарностью за короткие минуты счастья. Когда же рискнул кинуть в футляр несколько крупных купюр, она сердито покачала головой:
Опасно здесь с такими деньгами! Пошли скорее отсюда, она стремительно собирала скрипку.
Но выйти не удалось им на пути встретились местные громилы, требующие свою мзду за право работать в переходе. Завязалась драка, Аркадий получил свою порцию ударов, а девушку спасла милиция, подоспевшая вовремя.
Поехали ко мне, решительно сказала Лиза, обработаю Вам синяки.
В скромной коммунальной квартире всё пропахло луком и старой краской, а в маленькой комнате портрет недавно ушедшей мамы, книги, фортепиано со статуэтками слонов, да смех и слёзы вперемешку.
Как Вас зовут? спросил кто-то из соседей.
Аркадий. А Вас?
Лиза, ответила она.
Её обаяние обезоруживало; чай с баранками был самым вкусным на свете, а заштопанные брюки самой ценной одеждой.
В тот вечер он, как окрылённый, возвращался в гостиницу, прихватив продукты и сахар, потом ещё и ещё раз наведывался под окнами второй этаж, рябина.
Но вскоре началась тревожная буря: к Аркадию пришёл тесть и сообщил из-за ошибок на стройке ему грозит уголовное дело. «Женись на Светлане мою дочь любишь и всё решим. А если нет», холодно проговорил бывший шеф.
В том, что уговор был сработан, Аркадий сомневался, но обстоятельства были сильнее него. Ночью он плакал за вокзальным углом под скрипичный концерт впервые за много лет по-настоящему.
***
В скверах на скамьях старушки. Кто-то из них оглушил Аркадия:
Елизавета? А ведь она, вроде, по весне умерла, сын приезжал
Его охватил холодный ужас. Но другая захлопнула: Да нет, ты, сестра, путаешь! Не Елизавета, а Авдотья. Эта, кого ищут, в других домах
В грёзах у него смешалось прошлое и настоящее. Вот он вновь идёт по улице Пестеля. Вдруг замечает женщину сзади в голубом платке. «Лиза!» почти выкрикнул, но это оказалась молодая женщина, похожая на Лизу, даже имя то же.
Он понял, что ищет женщину за шестьдесят. Сердце подсказывало: искать надо дальше.
***
В один из дней он увидел напротив магазин музыкальных инструментов. Вошёл, перелистал глазами витрину.
Вам что-то показать? улыбнулась продавщица.
Вот эту скрипку Я ищу женщину с этим инструментом, она здесь жила Лиза
Лиза Пахомова? Скрипачка? Живёт тут, кажется, до сих пор.
У Аркадия затряслись руки:
Сколько Лизе лет? Она замужем?
Да. Оксане около тридцати, есть сын, муж врач. Может быть, вам стоит к ней зайти?
Он вышел из магазина, увидев сквозь двор рябины за домом старые тополя. В этом дворе он встретил пару пожилых людей. Их разговор быстро вывел его на нужную нить:
Ищете Лизу? Конечно, знаем, Машина дочка, оживилась женщина. Она теперь знаменита, дочку воспитывает, работает, недавно сюда переехала.
Вдохновлённый, Аркадий нашёл нужную парадную, угловую квартиру на втором этаже, позвонил. Дверь открыл молодой человек врач, как выяснилось позже, помог ввести пожилого мужчину в квартиру, обработал лицо, предложил чай.
В комнату зашла Лиза. Та самая знакомая до боли по юности походка, черты, волосы. Но теперь взрослая, опытная, и в глазах тревога и покой одновременно.
Простите, я искал вас сорок лет. Не знал о дочери
Лиза тихо улыбнулась: Я знала, что вы когда-нибудь вернётесь. Не переживайте
Арина дочь Лизы, оказывается, его родная кровь, внук Саша его продолжение. Заварили чай, пересели на кухню.
Как вы жили с мамой? спросил, волнуясь, Аркадий.
Жили трудно, поделилась Арина, но она всегда говорила: «Рождение дочери спасение». Я ей верила. Мама ждала вас всю жизнь, надеялась на встречу
Можно я встречусь с ней сам, без предупреждения? попросил Аркадий.
Поезжайте к ней, сдался зять Михаил, только сразу потом в больницу, обещайте!
Новостройки за городом. Вход, лифт, пятый этаж. Квартира 118. Аркадий еле нажал кнопку.
Дверь открыла Лиза чуть постаревшая, добрая, тонкая, родная. Они замерли на пороге. Слезы текли по щекам; он опустился на колени, просил прощения; она качала головой, обнимала, шептала сквозь рыдания:
Ты вернулся, и это главное. Не будем жалеть о прошлом. Теперь только вместе…
Зять вёз их в больницу, они держались за руки. А в Петербурге на улицах уже шумела и цвела очередная весна.
В жизни учимся быть сильными, ждать, прощать и иногда приходит время, когда судьба даёт шанс наверстать то, что упущено. Главное не сдаваться и не терять веру, тогда сердце обязательно отзовётся на зов любимого человека.
