Жизнь у Ярославы после развода стала похожа на затянувшийся зимний сон, в котором вещи всплывают и исчезают, слова не всегда имеют вес, а люди напоминают отражения в мутных лужах весёлого Петербурга.
Ярослава, ну зачем ты упираешься? голос Тамары, густой, как кисель, то всплывал над столом, то растекался по углам кухни, покрытой советской плиткой с выцветшими лилиями. Она говорила, словно шептала заклинание над вечерней ухой: Даниил мужчина что надо. Симпатичный, умненький, зарплата почти тысяча гривен, да квартира в Харькове на Тракторном! Мечта, не иначе.
Ярослава отставила деревянную ложку, которой бездумно гоняла картошки по кастрюле, проверяя, съемные ли они на этот раз. Руки чуть дрожали белая ладонь тут же исчезла под столешницей.
Мам, он изменял мне, выдохнула Ярослава, словно холод прыгнул с окна в грудь. Системно, даже не стесняясь. За полгода я столько узнала, что судья только ухмыльнулся и закрыл дело одним взмахом руки. Даже ему ясно: это уже не склеить.
Тамара, стреножив фартук с вышивкой Любимой маме, только пожала плечами и повела рукой в воздухе, как будто уводила от себя настойчивого голубя.
Ну и что? засверкал голосом, Все так себя ведут, да и хорошая жена поможет мужу держаться в узде. Ты могла пойти к парикмахеру, в спортзал, выучить верховую езду, может даже балалайку. А ты сразу развод!
Веки Ярославы согнулись внутрь себя, волна усталости протянулась от лопаток до пят. Она десятый раз за последние две недели слышала этот диалог. После развода пришлось вернуться к маме, словно слетевшая птица квартира в Киеве, осталась за жильцами. Она ждала когда те улетят, чтобы можно было создать островок одиночества, где нет ни чьих шагов и запахов.
*************************
На лестнице вдруг раздался звон долгий и дерзкий. Ярослава тут же поняла: опять он. Даниил. Сердце соскользнуло под диван, ладони слиплись. Мама умела, как по волшебству, приглашать его в гости каждый раз, будто не слышала споров и не замечала внутренней каждый раз дрожи дочери.
Доча, это Даниил, сладко пропела Тамара с кухни, её лицо расцвело широкой улыбкой. Заходи, милок! укромно позвала она в коридор, и вся квартира наполнилась хозяйственным духом гостеприимства, от которого Ярославе стало невмоготу.
Она так вжала ложку, что та чуть не согнулась. Комок бусинок злости подкатывал к горлу, а в груди заливалось холод.
Мам, я не хочу его видеть, выдохнула Ярослава побледневшими губами.
А кто спрашивал? вдруг ледяняще спокойно бросила Тамара, и всё лицо сжалось: Пока ты тут живёшь подчиняйся правилам.
Ярослава едва задержала слёзы прикусила губу, поднялась, почти опрокинув чашку, прошла мимо густого аромата его одеколона, который всегда напоминал древесный туман над рекой, и ускользнула на балкон. Дверь захлопнулась, оставив её в реальности, где серая хрущёвка напротив плясала тенями от одинокой фигуры с зонтём. Где-то внизу гремел мусоровоз, где-то звучала бабушкина музыка, весёлая и ехидная на фоне её железной упрямости.
«Пусть он исчезнет, пусть растворится!» Ярослава кутается в тонкий свитер, который не спасает ни от чего. Внутри все звуки города как заклинание против собственных мыслей.
Неожиданно дверь заскрипела. На балкон вышел Даниил: джинсы, руки в карманах и наставительный взгляд. Он стоял близко, дрожал всем телом, будто их разделял только слой весеннего тумана.
Ярослава, поговорим нормально? его голос был фальшиво мягким слишком знакомо, слишком обидно.
Нам не о чем, смотря за дождём и скользящими каплями по щеке стекла, шепчет она.
Я изменился. Я осознал ошибки. Дай мне шанс… шагает ближе к её холоду.
Не надо, вдруг прерывает она, голос вышел острым, как лед. Мне не нужны сказки. Мне нужен кто-то, кто просто будет с одним человеком.
Пытается открыть дверь та не двигается. Мамин замок? Конечно.
МАМ! зовёт, неожиданно прорывается в ней отчаяние.
Щелчок. В проёме мама с золотым дымом улыбки и чашкой липового чая.
Чего вы там замёрзли? устанавливает чашку и мир вновь собирается вокруг крошечного стола. Всё готово, идите есть. Чай с мятой, как любили.
Ярослава обходит мать, стараясь не встречаться глазами, злость клокочет, руки дрожат от того, как легко ее жизни распоряжаются, не обращая внимания на боль и внутренние границы.
Пожалуйста, мам, уже в коридоре, не зови его больше. Это моя жизнь.
Ты чересчур категорична, Ярослава, мягче отвечает Тамара, опуская плечи: В жизни всё сложней. Все ошибаются. Может, и ты могла бы быть нежнее, красивее…
Слёзы жгут горло, сердце сжимается, а упрёки идут нескончаемым дождём, пока Ярослава не растворяется за дверью, словно прокручивает пространство между двумя мирами. Воздух в её комнате словно болото, руки дрожат до боли.
Голоса на кухне звучат, будто в чужом театре: упрёки, советы, смех, и каждый звук наполняет голову хлопьями тоски.
Кто он вообще? Почему пришёл? думает Ярослава, вспоминая, как он оправдывался, что это просто коллега. Три случая за полгода… Сколько на самом деле?…
**************************
Теперь Даниил мелькал в её жизни, как старый фантом с привкусом прошлогоднего жука в варенье. То случайно появится у подъезда с дрожащей улыбкой, то позвонит со словами: Шёл мимо, вспомнил. Даже принёс однажды букет алых тюльпанов и любимые вишнёвые конфеты подарок из детских воспоминаний.
Это тебе, смущённо, будто впервые, протягивает.
Но в глазах только усталость, синие круги и натянутость улыбки.
Спасибо, но не надо, спокойно отвела она тюльпаны.
Ты многого значишь…
Значила, это в прошлом, тихо поправила.
Но как всегда из квартиры выбежала Тамара:
Даниил, да заходи! Чего на улице стоять? Ярочка, гостя позови! Пусть тюльпаны не завянут!
И так день за днём. Он остаётся на кухне, а Ярослава выплывает в свою комнату.
Она добрая, она простит. Главное не сдавайся, мамин голос тянется по коридору липким сиропом. А Ярослава рисует в блокноте волны, закорючки, попытки поймать своё новое я.
**************************
Прошли месяцы. Ярослава переселилась в солнечную киевскую двушку ближе к работе, вечерние разговоры с подругами в кофейнях, по выходным йога. Там, на коврике, казалось, что ты дерево, корнями вцепившееся в новую жизнь.
Однажды на йоге познакомилась с инструктором Олегом: он старше, спокоен, глаза упрёк и поддержка сразу. Не обещал луны, просто был рядом и слушал, когда хотелось молчать и тихо быть собой.
Однажды рассказала о нём маме. Обрушился шторм:
Кто? Йога? Где живёт? Съёмная квартира?.. Ты собралась всю жизнь тянуть нищего? Уж лучше бы осталась с Даниилом, закрутила Тамара клубок тревоги.
Мне с ним хорошо, просто сказала Ярослава, Он уважает и понимает меня.
Уважает… Ну-ну! фыркнула мама. Ты жизнь себе усложняешь, а могла бы быть как все, при муже, квартире и проверенных рецептах!
Но с Олегом всё текло в своём медленном ритме: прогулки по Набережной, шёпот мечтаний, простые борщи и совместные поиски смысла вечерами.
Через полгода он сделал предложение: прямо у голубой реки развернул ладонь и сказал: Ярослава, выходи за меня.
Глаза у него светились, как весенний свет, и Ярослава впервые улыбнулась не сомнением, а надеждой.
Мама встретила это, как битву при Полтаве:
Ты сошла с ума! С этим тренером на край света! Чем жить будешь? Жалею тебя!
Но Ярослава только застёгивала пальто спокойно:
Я счастлива, мам. Этого достаточно.
Свадьба была скромной белое платье без труда, Олег в подтяжках, пара друзей. Тамары не было лишь букет лилий с чёрной лентой да записка и это сопрёт. Сердце кольнуло, но Ярослава позволила печали ускользнуть.
Мама привела на порог Даниила. После ЗАГСа он подошёл:
Мама уверяет, ты жалеешь об ошибке. Я приму тебя, если надо…
Её мнение не всегда истина, вмешался Олег и взял Ярославу за руку так крепко, что она почувствовала: теперь прошлое не страшно.
Потом они уехали на юг Украины где степь пахнет солью, а жизнь начинается внутри, а не с 밖. Новая работа, новая квартира светлая, с облупленными стенами и видом на старый парк.
***********************
Перед отъездом Ярослава зашла к матери. Та стояла у окна, будто провожая корабли в далёкое детство.
Мы уезжаем, выдохнула Ярослава.
Бежишь, ледяной голос.
Бегу к счастью, мам. Возьми меня в свою радость, если сможешь уважать мой выбор.
Уважать? За что? Ты что найдёшь в той дыре? Там ничего нет ни стабильности, ни Даниила, ни меня, плечи у мамы вздрогнули.
Ярослава смотрела прямо, наконец без дрожи:
Олег даёт мне то, что мне нужно спокойствие, прибежище. С ним просто быть собой.
Тамара горько засмеялась:
Вот уж прибежище в городе у моря, на съёмной квартире, со сказком вместо надёжного мужа! Нет, дочка. Я так не оставлю!
**********************
Вечером мама дозвонилась Олегу, мягким, льстивым голосом просила его опомниться:
Яра сама не понимает… всё ещё любит Даниила… Ты для неё утешение, не обманывайся…
Ярослава взрослая. Она сделала выбор, твёрдо ответил Олег.
Мама фыркнула: Думаешь, она будет счастлива там, без нас?
Да, тихо.
*************************
На следующий день Ярослава принесла матери любимое печенье, ромашки. Мечтала проститься по-настоящему.
Это твой Олег всех подбил? зашипела мама сквозь слёзы или злость.
Мам, я свободна, устало выдохнула Ярослава, мы уезжаем, нашли квартиру возле парка. Всё устроено.
Он всё устроил?.. Просто хочет удержать тебя подальше от нас…
Ярослава замерла, слова матери били, будто ветер по уху.
Ты и вправду считаешь его таким? спросила она едва слышно.
Все мужчины такие. Только Даниил честный! выкрикнула мамаша, стиснув ладони.
Хватит. Я не отказываюсь от тебя, я отказываюсь от попыток управлять мной, голос Ярославы стал почти живым. Любовь это принятие. Если не можешь я лучше исчезну, пока не научусь выдыхать.
Значит, выбрала мужчину, а не мать? еле слышно спросила Тамара, отводя взгляд.
Я выбираю себя, шёпотом ответила Ярослава.
Спина матери дрожала, нарушая границу между обидой и тоской. Ярослава смотрела на её серебряные волосы на виске, готовая обнять, но знала, сейчас это только поранит обеих. Она на цыпочках вышла из квартиры. В кармане лежал новый телефон, который не будет звонить для прошлого.
Где-то сквозь сон, похожий на реальность, во дворе звал кот. Заливной свет моргал в стекле. Всё впереди в другой жизни, в другой песне, где горе и радость спутаны в длинные ленточки ветра.
