— Господи, Юра! Ну ты и тяжёлый человек! Как же с тобой сложно бывает! Почему ты просто не можешь сделать, как я прошу, а?
Оля выглядела потрясающе. Нет, правда, вся эта красота длинные стройные ноги, зеленовато-серые, почти хищные глаза, волосы спадающие до плеча, талия можно ахнуть… Когда она шла мимо по аллеям у отеля на Петроградке, на неё реально оборачивались все мужики аж шеи выворачивали.
А муж её, Юра ну честно, куда скромней. Почти на голову ниже жены, сбитый, плотный, руки длинные, ноги коротковаты, да и лысина лезет. Только глаза красивые, умные такие, будто видят насквозь насквозь. И вот смотришь на них и задаёшься вопросом: как вообще такое сложилось? Капризная красавица и этот мужичок, который как будто всё про неё знает и прощает.
Похожие на Гефеста и Афродиту, если бы Гефест не кувал молоты, а весь день на руках таскал маленькую девочку. Вот дочка крошечка, лет пять, вылитый папа: такая же смешливая мордочка, только волосы рыжие, а глаза в мать. Кудри-огонь, мама уже смирилась и не пытается с ними бороться носящаяся по гостинице рыжая молния, иногда оглядывается: не потерялся ли её Юрка?
— Оля, ну если ты так хочешь на экскурсию езжай! Я уверен, что Лизке пока рано. Далеко, жара, ей будет тяжело, устанет, начнёт капризничать настроение испортится. Зачем нам это?
— А ты мне зачем, Юра? Оля повысила голос. Я сюда с мужем приехала, а не без! Мне тут проходу не дают в холле, ты хоть понимаешь? Или тебе вообще всё равно? Безразлично?!
Когда тон Оли уходит на «сирену», Лиза инстинктивно обхватывает папу за шею: укрытие самое надёжное.
— Малышка, ну ты же знаешь, как я тебя люблю, Юра улыбнулся, потрепал дочку за непослушную кудряшку. Может, придумаем что получше? Прокатимся по Неве на катере? Или в СПА сходим вдвоём? Чего бы ты хотела?
— Я хочу в Эрмитаж! как обрубила Оля и закатила глаза. Сами решайте, а я уехала!
Устроила скандал по высшему разряду. Юре остаётся только вздохнуть, когда Оля гордо вышагивает к бассейну, про мужа и ребёнка благополучно забыв.
Да для Юры это уже было привычно. Познакомились поженились, в общем, как у всех их знакомых. Он с хорошей работой, надёжный, умный, своё слово держит. Она яркая, на каблуках, красивая и любимая.
Как уж он оказался среди «модных» мужей до сих пор не ясно. С женщинами особо не сложилось не из-за внешности, просто не умел с ними общаться вне работы: иначе слова застревали в горле, руки не туда, взгляд в землю. Влюблялся вообще беда. Всё это стало настолько неловко и больно, что Юра с головой ушёл в бизнес и дачу у мамы за городом. Решился однажды: видимо, судьба такая будет и ладно.
Жизнь бы и текла, но Инна Сергеевна, мама Юры, однажды сказала по телефону:
— Юра! Насмотрелась я на тебя! Сам ведь не женишься всё, нужна сваха!
— Кто? Чуть не поперхнулся, чай с малиновым вареньем из камеры хранения на новый пиджак вылил.
— Портишь вещи, вздыхает мама. Юрочка, ты умница, красавец, но кому от того светлей-то? Только мне, и то мало. Радость твоя в детях проявляется. Видела я, как ты на малышей у Марины смотришь аж сердце щемит. А я мечтаю внуков своих на руках качать. Вот так. Это дом твой он стоял, стоит и будет стоять, а жизнь только в людях. Ладно, писать буду опиши мне будущую жену, я сама дальше разберусь.
Сели вечером на веранде, составили целый портрет: глаза, рост, характер. Юра отвечал с усмешкой, думал: «бред какой-то», но маме не откажешь…
В общем, нашлась невеста Оля с точностью до миллиметра. Только вот кроме красоты там было много всего «сюрпризов». Жена оказалась «чисто по контракту». Варить борщи не её стиль, жить хочется для себя, дом купили и спальни разные: «Ты храпишь, я устать не хочу!» так и дословно. А Юра, да, был бы рад хоть в коридоре спать, лишь бы вместе.
Детей она не хотела: «Я молодая, хочу посмотреть мир. Ты устроишь?» Конечно, устроил. Во все города мира уже слетали. Терпели, что называется.
Лиза родилась вроде бы все расслабились. Юра домой летел, чтобы девочку на руках покачать. Но мать из Оли, скажем честно, получилась так себе…
— Кормить не буду! Фиг потом груди собирать? Смеси ей купи. Вон ты на смесях рос ничего же, вон, какой вырос! и всё тут.
Юра уж как только не пробовал уговорить. Не вышло. Лиза с бутылочкой, Юра нянечек ищет.
— Долго я ещё с орущим ребёнком в четырёх стенах? Это пытка! Ты на работу людей видишь, а я тут одна! Вешаться можно! жалуется Оля.
Мама Оли, Галина Ивановна, узнав про поиски няни, только руками всплеснула:
— Да зачем? Я ж могу сидеть с Лизонькой!
Это было спасенье Юра прямо обнял тёщу. А Оля, когда поняла, что «мама будет жить у нас» была в ярости.
— Ну зачем ты так со мной, Юра? Ты ведь меня не любишь! ревёт.
— Люблю, конечно. И дочь тоже. А ты к ней даже не подойдёшь. Кто-нибудь должен Лизу любить, кроме меня!
И тут впервые прямо поругались. Но в итоге Галина Ивановна переехала к ним. Оля смирилась всё лучше, чем сидеть самой. Для Лизы бабушка стала вселенной: с ней играла, учила буквы, укладывала спать. Мама у дочки «виртуальная», максимум десять минут на руках посидит для фото.
Так и жили. Лизу сначала на балет, потом в хороший садик. Девочка молодец, привыкла к гостиницам и самолётам, потому что всегда рядом кто-то, кому она нужна.
Всё шло обычно, пока Лиза вдруг не занемогла на отдыхе температура, голова болит.
— Только приехали и на тебе! злится Оля, нервно меряет шагами номер, ждёт врача, который вызвал Юра.
Врач посмотрел «ничего страшного, перегрелась, отдых нужен». Юра выслушал и через минуту сказал жёстко:
— Всё, домой. Сейчас же собираемся.
— Зачем? Ведь серьёзного ничего!
— Я не буду рисковать. Ребёнок с головной болью это не просто так. Всё, собираемся!
Оказалось прав. Врачи нашли болезнь, но ничего катастрофического не было, просто нужно было лечиться. Юра забыл о работе, сутками был рядом. Оля тоже но больше для вида. Потом она узнала, что муж продаёт дом.
— Зачем?! У нас же ещё гривны есть, и бизнес идёт!
— Не идёт. Всё уходит на лечение Лизы. Она нужна мне больше, чем что бы то ни было. Если понадобится, и бизнес продам.
— А я? тихо всхлипывает Оля.
— А ты Я вижу, как ты страдаешь. Дам тебе свободу. Машина, квартира в Киеве останутся за тобой. Живи, как хочешь, только приезжай к дочери пару раз в неделю. А с нами в Германию на лечение поедешь. Ты её мать.
Впервые в жизни Юра сорвался, не щадя ни себя, ни Олю. Всё, что у него оставалось дочка, лежащая с капельницей, и память о том, каким когда-то был их брак.
Вышел Оля в коридор, еле на ногах держится. Галина Николаевна сидит, Лизе книжку читает встала, подошла к Юре:
— Остаться можно, Юрочка?
— Конечно, Галина Николаевна, без вас бы я не справился…
— Так стыдно… плачет она. Не воспитала я дочку, не научила быть мамой. А у вас всё получится всё получится, главное, рядом с Лизой быть.
Так прожили два года между больницами и домом. Катю, ой, Лизу, оперировали, лечили. Бабушки были всегда рядом, Оля осталась жить в Праге.
Через много месяцев, Лиза с папой и обеими бабушками вернулась домой. Девчонка настоящая, яркая, смешная. Восстановление шло трудно, но Юра держался, как мог.
На пятнадцатилетие Лизы приезжает Оля: такая же классная, вызывающая, поцелует маму и папу и прямиком к Лизе.
— Доченька
— Мам
Лиза спокойно смотрит на мать: глаза такие же, как мамины, только жёсткие.
И Оля начинает объяснять, торопливо, сбивчиво… но Лиза мигом останавливает:
— Подожди, мама, не сейчас. Поговорим потом.
— Лиза, пожалуйста…
— Хорошо. Пошли.
Лиза ведёт Олю в папин кабинет, забирается на подоконник:
— Говори, слушаю.
— Ты очень на Юру похожа…
— Ты же всегда считала его тяжёлым человеком?
— Не поэтому…
— А я потому. Он меня учил прощать. Я не уверена, что умею, но я так привыкла. Если захочешь попробую помочь стать лучше. Всё хорошо, мама. Но знаешь что? Для меня всегда был только папа. Папа, бабушки этого достаточно.
— Неужели я тебе совсем не нужна
— Сможешь доказать подумаю. А пока иди к гостям. Поздравлений будет много.
И тут же развернулась, у дверей остановилась и ухмыльнулась, как когда-то Юра:
— Ну что, мама, тяжёлый я человек?
Оля молчит, вдруг впервые за много лет надеясь, что всё может быть иначе.
— Значит, всё-таки настоящая папина дочь, говорит Лиза и выбегает.
Оля не может пошевелиться, только смотрит в окно, где на стекле остались следы пальцев дочери…
