Слава тебе, Господи! Дождалась, выдохнула бабушка, и хоть дышала она тяжело, лицо ее светилось неподдельной радостью. Она провела по моему лицу своей суховатой ручкой, слабо сжала мою ладонь и опустила руки на одеяло.
Отдохни, бабушка, прошу я. Завтра целый день еще впереди, поговорим, обнимемся досыта.
Нет, Женя, улыбнулась она с грустинкой. Я только об одном Бога молила дождаться тебя. Больше мне ничего не надо, увидела и мир спокойнее. Сейчас передохну малость, потом поболтаем. Она устало прикрыла глаза. Марьяна, покорми парня с дороги все-таки.
Бабушке было уже совсем нелегко. Она понимала, что дни на исходе. Я был для нее единственным близким человеком на свете, как и она для меня. Родителей моих не стало давно сдали нервы, отдали себя алкоголю, исчезли, унося в яму сначала все ценное, потом и самих себя. Бабушка успела вытащить меня единственного внука из этого болота, выучила, отправила в ПТУ, настояла, чтобы получил права и на легковую, и на грузовую, а после провожала в армию. Вот и дождалась возвращения, хотя встреча эта была иной, чем мечталось.
Пока Марьяна старая соседка, другая бабушкина подруга детства рассадила меня на кухне и накормила борщом с пампушками, бабушка лежала с закрытыми глазами и что-то прокручивала в мыслях, подбирая слова. Время было скользким, память путалась. Она тихо гладила свою любимицу кошку Дарью, что уже вторую неделю не отходила от нее, чувствуя беду. Позвав меня, бабушка сказала едва слышно:
Женечка, присядь ко мне. Я присел на табурет у кровати. Знаешь, мечтала я понянчиться с твоими ребятишками, да, видно, не судьба. Один теперь остаешься, а одному нелегко. Если встретишь порядочную девушку не отпускай, Женя, выбирай на всю жизнь, не для легкой для настоящей жизни. Она всегда сложная, такой и должна быть. Ни к праздности, ни к бездумной гулянке не привыкать, главное с водкой поостерегись! Один приметется всем близким беда, поверь мне. Жизнь как развилка: дорог много, мужик выбирает сам. Бабушкин голос задрожал, замолчала на минуту, переводя дух. Потом добавила: Квартиру я на тебя оформила будет, где молодую жену встретить. На похороны припрятала, Марьяна знает где. Еще немного денег на карту тебе перевела, пока хватит. А Дарьюшку мою не брось ты ее сам котенком принес. Вот и все, пожалуй. Ступай спать, силы набирай. Я тоже немного отдохну
Утром бабушка не проснулась
Работать я устроился монтажником сетей, через знакомых устроился в бригаду из шести человек: тянули оптоволокно, подключали абонентов. Работа хоть и утомляла, но достойная зарплата и чувство полезности все уравновешивали.
Дома меня ждала Дарья серая кошечка, которую я как-то встретил котенком у парадной и принес бабушке лет восемь назад. После смерти бабули Дарья совсем притихла целыми днями сидела в старом бабушкином кресле, глядела в дверной проем и словно ждала, что хозяйка вот-вот войдет. Но бабушка больше не возвращалась.
Я разговаривал с кошкой вечерами, угощал паштетом, рассказывал про работу, но она будто не слышала. Только через месяц Дарья проявила интерес. В тот день я получил первую зарплату. Мои бригадные устроили «обмывку» традиция, никто не смеет нарушить. Пришлось вести компанию в кафе, угощать, пить самому. Домой я вернулся затемно, в легком хмелю. У порога меня встретила Дарья: не мигая, смотрела своими огромными, понимающими глазами и было мне стыдно, словно отчитывала меня не кошка, а бабушка.
Дарьюшка, оправдывался я вслух, не мог я иначе, друзья ведь тоже люди Но оправдания показались мне самому жидкими и пустыми.
На следующий вечер кошка вновь встретила меня у двери, удостоверилась, что хозяин трезв, и радостно потерлась мордочкой мне о ногу, замурлыкала. Поела хорошо, весь вечер ходила следом, а на ночь забралась ко мне на подушку.
Понимаешь ты, Даша, все, шептал я ей. Не волнуйся, взрослый я уже, могу отвечать за себя, главное не запутаться. Только вот в бригаде атмосфера будет и дальше та же всегда найдутся поводы выпить: от холода, усталости, до каждой пятницы и дня строителя. Я уже стал казаться белой вороной а если так, надо менять место. В детстве мечтал стать водителем-дальнобойщиком, но опыта маловато, с моими правами фуру просто так не доверят.
Очередная пятница: опять кафе, веселье, привычный перепой. Я снова минералку пью и с тоской смотрю на своих одурманенных товарищей. Обслуживала нас молодая официантка Анечка совсем девочка. Парни в разгаре вечера увлекли ее за столик, а бригадир, горяченный, потянул бедную девушку за руку.
Пусти ее, встал я. Стол замолчал, такое не одобрялось: бригадиру слова поперек нонсенс. Он ослабил хватку, она вырвалась и стала за моей спиной, испуганно заглядывая в глаза.
Скандал пресек хозяин кафе здоровяк в белой рубахе с накатанными мышцами. Мужики разбрелись, бросая на меня недобрые взгляды.
Хозяин Михаил Петрович остановил меня:
Постой, Женя. Пусть обдумают. Ты парень иной, видно зачем тебе эта компания? Ты ж не пьешь, видел я за тобой.
Работа, развел я руками. Вместе и трудимся, и отдыхаем
Такой отдых во вред, отозвался Михаил Петрович. А ты парень правильный. Анечка, доченька, накорми нас чаем, как ты умеешь. Я и не знал, что она его дочь.
Пили мы чай вприкуску с баранками, вели разговоры за жизнь. Михаил Петрович сказал:
Уходи из бригады затянут или выпить заставят, или уволят. Права есть?
Есть. Но только не фура, межгород мечта
Помогу, рассмеялся он тепло. У меня товарищи дальнобойщики, могу подключить. Пока поработаешь на моей «Газели», рейсы по области, а дальше до большой машины вырастешь.
Согласен, сказал я без раздумий Михаил Петрович мне сразу по душе пришелся, а уж к дочери его я с первого взгляда ее потеплел. Михаил Петрович улыбнулся, глянув, как Анна смотрит на меня, и сказал: Проводи Аню, Женя.
***
Пять лет спустя я вел по заснеженной трассе громадный грузовик. До родного Горловки оставалось чуть больше тридцати километров. Там ждали меня жена Анна, дочь Маргарита и наша серенькая кошка Дарья любимка семьи.
На обочине заметил мужскую фигуру в легкой куртке. Подъехал, пригляделся бывший наш бригадир. Глаза мутные, от него тянет перегаром.
Ты, проговорил он, садясь рядом. Был я бригадир, нет уж ничего. Бригады нет, на нашем месте другие, кто остался так по двое пальцев пересчитать можно. Один замерз, второй утонул, третий от суррогата отравился Я вот, перебиваюсь, где придется. Глотнул из пластиковой бутылки и усмехнулся. Прорвемся!
Я высадил его возле площади, глянул ему вслед с грустью бравада осталась, а остальное ушло никуда.
Подходя к дому, поднял голову в кухне горел свет, в окне мелькнула Анна, значит, меня ждут. Может, Марьяна в гости зашла, или дочка заснула рядом с бабушкиной фотографией. Маргарита любит тихо что-то рассказывать портрету о садике, о новых игрушках. Знает, что бабушка не ответит, но будто бы слышит ее добрые глаза и очень добрую улыбку. А Дарья на подоконнике, высматривает меня сквозь ночь, увидела, спрыгнула на пол, поскакала встречать хозяина.
Не один я, бабушка, сказал я, улыбаясь окнам. Вместе мы, все дома, и ты с нами. Вот какая у меня дорога.
Сегодня я понимаю: надо беречь тех, кого любишь, не повторять чужих ошибок, выбирать свою тропу и идти по ней уверенно, честно и по совести.
