Домовой
Максим, это ты во дворе порядок навел? Ирина легонько коснулась плеча сына.
Мальчик вздрогнул и снял наушники на экране компьютера по-прежнему шла ожесточенная битва монстров, но Максим уже смотрел совсем не туда.
Что, мама?
Спрашиваю, со школы давно пришел?
Почти только что.
А кто тогда во дворе убрался?
Откуда мне знать? Может, Катюша?
Ирина улыбнулась. Ее трехлетняя дочка, конечно, была очень деловой барышней, но для таких подвигов пока еще маловата.
Забавно! усмехнулась Ирина.
Значит, домовой! подыграл Максим.
Ага, он самый! фыркнула мама. Болтун! Лучше сходи к бабушке, приведи Катю домой, а я ужин приготовлю. Голодный?
Еще бы! Мы в школе с ребятами булочки съели, но это еще после второго урока было. Мам, а когда у нас первая смена начнется?
Не знаю, сынок. Молчат пока. В школе детей много, мест не хватает.
Зато хоть с утра поспать можно, Максим, как и всегда, находил плюсы даже в неудобствах.
Ирина поцеловала сына в макушку, попыталась по-доброму потянуть за ухо, когда тот вывернулся, и ушла на кухню.
Тринадцать лет подросток, уже взрослым себя мнит, но как же быстро восторги детства сменяются борьбой с самим собой. Каждый раз Максим замирает, когда мама прикасается губами к его темным волосам.
Дети такие разные. Максим темноволосый, голубоглазый, высокий, вылитый в отца, Анатолия. Не только лицом: характер упрямый, ответственный, добрый Во дворе, может, и не он убирался, а вот посуду-то перемыл, по кухне следы его старательности еще не высохли. Не помощник, а клад! Может, Катюша когда подрастет будет такая же.
Катюша была для Ирины настоящим чудом. Почти десять лет надежд и терпения после тяжелых первых родов и вот она, светлая, как лучик, с ленточными кудряшками, такими же голубыми глазами, как у брата. В характере вся в маму: нежная, ласковая, словно котенок, вечно прижмется то к брату, то к матери.
Катюш, что ты? стоило только окликнуть, и в комнате становится светло, будто от солнца из-за ее улыбки. Никто не умеет улыбаться так, как дочь. Это Ирина знала точно. Теперь уже никто
Так радовала эта улыбка, но и ранила ведь это была улыбка отца. Улыбка Анатолия. А его уже нет
Плакать хотелось Ире от боли, но рядом дети.
Муж работал спасателем. Гасил пожары, вытаскивал людей из беды. Тогда, когда деревня на хуторе загорелась Отец, мать и трое детей всех вынес, вернулся за бабушкой, которая отказалась уйти, спасая кур и коз, и не успел огонь сомкнул кольцо
О том, что Анатолия не стало, Ирина поняла первой. Сердце сжалось, предчувствуя беду, она спихнула с себя изряно расплакавшуюся Катю, крикнула матери мужа, Надежде Ивановне, приехавшей помочь с младенцем:
Мам, возьмите ее, я мне срочно позвонить надо!
А потом неслась по тракту до ближайшего райцентра, на базу, где служил муж, не чувствуя мокрой от молока футболки, ни как пальцы немеют.
Как на краю тогда не сорвалась сама не знала.
Держали дети. Максим не отходил и на шаг.
Максим, пойдем отдыхать, Надежда Ивановна, чуть держась на ногах, не покидала Ирину, уговаривала есть, пить, приносила Катю на кормление.
Я с мамой! упрямился Максим, прижимаясь щекой к материнской ладони. Бабушка, а у мамы руки холодные
Плохо тогда все помнила Ирина. Лишь отдельные обрывки как вещи в спешке по сумкам сует, игрушки и одежду.
Не могу Все кажется, сейчас Толик войдет, хлопнет дверью и крикнет: «Я дома!»
И правильно, Ир, не мучи себя. Поживете пока у меня, а потом решите что делать.
Нет Извините. И к вам не могу все напоминает про него. Мне бы в бабушкин дом.
Ир, да там лет десять никто не жил! Как туда с детьми?!
Наведем порядок и все. А вы рядом. Без вас не справлюсь.
Конечно, куда же денусь, вы мне семья
Мама, не надо, я не выдержу Опять реветь начнем, а дел по горло Катю не оставляйте, я за вещами, и Максима накормить, совсем аппетита нет.
Ты мать! Терпеть нельзя. Как ты так и дети. А я уже не смогу за всеми приглядеть со своими болячками. Береги себя!
Ирина быстро поцеловала руки свекрови и вновь взяла себя в руки, собираясь бежать отсюда. Счастье, бывшее в этих четырех стенах, не вернуть, а дышать воздухом, где жил Анатолий, невозможно
Бабушкин дом встретил как чужую. Сама виновата забыла, не ездила.
Прошла по комнатам, провела пальцами по обоям, стерла пыль с комода, укрытого до сих пор вышитой старой салфеткой, распахнула окна впуская ледяной октябрьский воздух.
Мама, заберите малышей пока, я потом Катю принесу кормить.
Точно справишься?
Конечно
Одна не успела остаться: через полчаса послышался стук в сенях на пороге стояла Лариса, подруга из школы.
Приехала, знала ведь. Где тряпки? Давай уберемся!
Лариса всегда была заводилой. Болтать, вечно смеяться умела, но за близких готова была хоть стену проломить.
Ирина от души обняла подругу.
Привет, ты А дети?
У бабушки. Ну что, давай работать? Или у нее ночуешь сегодня?
Нет, тут останемся.
Тогда чего встала?
Лариса мигом сообразила, где ведро, где мочалка. Ирина ахнула:
Лариса! Ты жди Ты беременна?
Да, что такого-то. В феврале рожу. Олега разве не знаешь? Он в Киев на заработки уехал и все Мол, свобода-дороже. Да ладно, не о том речь! Сынишка будет или дочь какая разница.
С первым мужем Лариса развелась родить долго не получалось, свекровь ее пилой пилила. Он после развода женился, и выяснилось не в Ларисе было дело. Но теперь, даже бросив ее Олег, после новости о ребенке, она грусти не подпускала: если бы не тот разрыв, этого счастья под сердцем не было бы.
Вместе убирали до самого вечера но стоило. Дом вздохнул, шторки дрогнули, будто глаза открывая, и ожил.
Лариса, усталая, села за стол, смотря, как Ирина заваривает чай.
Недавно ведь сами девчонками по этому двору носились, пирожки сперев и на речку. Бабушка Иры в огороде работала допоздна, сама дояркой на ферме тянула, хозяйство большое держала. Мать Ирини умерла после родов, отец уехал, а бабушка тянула внучку Как у сына новая семья появилась, бабушка переехала и назад, домой, вернула Иру. Так и выросла девочка у трудовой бабки, доброй и строгой.
Ушло все безвозвратно. Не стало бабушки, когда Ирине было восемнадцать. Она только с Толиком начала встречаться, голова кругом от влюбленности, а тут больно, страшно За три месяца столько наговорили друг другу а этого мало.
Но бабушка сумела перед смертью позвала Надежду Ивановну. Что сказала, никто не знает, но с тех пор для Иры она стала мамой. Еще до свадьбы разрешила: «Мама, можно так называть?»
С Надеждой Ивановной даже мысли не возникало ссориться: она только помогала, совет давала с любовью зачем же ругаться?
Насколько родня способна быть чужой Ирина поняла на собственном опыте. После похорон в село нагрянула делегация: отец, мачеха, ее мать. Громко, деловито:
Дом-то крепкий, выгодно бы продать.
Какой продать? едва смогла вымолвить Ирина. Это мой дом!
Всю неделю, что прошла после похорон, словно в тумане ходила. А тут чужие по ее жизни шагают На отца глядеть не могла.
Слово за слово и явилась Надежда Ивановна. Отец с женой уехали, а она Ирину уложила спать:
Никому тебя не дам, обещала матери твоей! Поспи, попей чаю силы нужны!
Отца больше Ирина увидела только, когда замуж выходила. Приглашения не высылала, он сам пришел. Перехватил на минуту, молча вложил в руку ключи и сжал пальцы:
Прости, документы у Надежды. Будь счастлива
Квартира, которую подарил, была небольшая две комнаты, просторная кухня. Переезжать или остаться не знала, но свекровь убедила:
В городе тебе легче, больше возможностей, учись, ты умная!
Ирина поступила на заочный в близкий университет, с помощью Надежды Ивановны закончила, работала, растила Максима. Когда тот пошел в садик, за работой стало легче зажили чуть свободнее.
На море! Анатолий смеялся, как мальчишка, когда вез семью в первый раз отдыхать. Первый и последний раз. Вечерами долго гуляли по набережной, смотрели, как рассорившиеся пары то кричат, то мирятся на пирсе. Надежда Ивановна вдруг сказала:
Зачем люди ругаются, если любят друг друга День потеряли, ночь, а ведь так мало вместе отмерено. Не тратьте зря, помни это.
Ирина ценила этот совет. С Толиком не обижали друг друга, берегли каждый день.
В тот вечер, когда Ирина снимала с плиты чайник, на дворе сквозь сумерки мелькнула чужая тень. Сердце екнуло: чужой! Надо закрыть дверь, но тут же вспомнила скоро придут дети. А вдруг им что?
В темноте двор показался еще мрачнее. Ирина крепче сжала чайник.
Кто вы? закричала она. Уходите, а то звать людей буду!
Тень двинулась к крыльцу. Ирина отступила:
Не кричи, Ира, это я. Алексей.
Облегчение так резко накрыло, что она повесила чайник. Горячий металл обжег кожаную ногу:
Ой! чертыхнулась Ирина. Леша, ну ты и напугал!
Перед ней стоял невысокий, крепкий сосед, всегда молчаливый Янтаревцы давно его знали.
Дверь в сарае твоем перекосилась. Я поправить решил, завтра в город не знаю, когда снова буду. Хотел без шума сделать.
Тут все и сошлось: и чистота во дворе, и фортка починена, и мостки у бани новые.
Так это ты, мой домовой! засмеялась она.
Домовой ну ты скажешь! Не молоко, правда, из блюдца не пью
Алексей густо покраснел.
Прости, надо раньше признаться.
Спасибо тебе, Леша, но зачем?
Он махнул рукой и пошел через двор, даже не попрощавшись а у калитки уже стояли Надежда Ивановна с детьми.
Домовой объявился, да! с усмешкой сказала свекровь, протягивая банку молока. Спрячь в холодильник.
Значит, знали?
Весь поселок в курсе: Алексей по тебе сох, еще когда ты с Толиком встречалась, не замечала?
Нет
Да ну! не поверила Надежда Ивановна. А не врешь?
Честно. Не знала.
После поговорим Только детей уложим, разговор длинный будет!
Они сидели за чаем до утра; Ирина слушала свекровь, как в детстве.
Оказалось, Алексей уже год назад к ней приходил: «Вы самая ей родная, за вами слово». Хитрый, все рассчитал!
Я только рада, Ир, сказала Надежда Ивановна. Живи! Счастья никто не отменял после утрат Детям мужчина нужен, а Алексей для Максима давно стал другом. Ты знала, что он его учит за руль садиться?
Нет
Боится тебя вдруг решишь, что это предательство Толика?
Глупости!
Вот и поговори с ним, и с сыном. Максиму нужнее поддержка мужская, а ты а ты подумай. Жизнь продолжается.
Прошел год и Ирина с Алексеем сыграли свадьбу. Еще через год в их доме родился сын.
Гляди, какой лохматый! сняла Ирина с малыша кружевной чепчик, гладила льняную, озорную макушку.
Домовенок! смеялась Надежда Ивановна, перепеленала младенца, взяла на руки: Ну, здравствуй, внучок. Зови меня бабой Надей!
Мам
Беги, корми, я на кухню, ужин сварю!
Большой рыжий кот, которого Максим получил от отчима, заглянул в комнату, неслышно прыгнул на подоконник и с любопытством уставился на спящую Ирину и младенца. Тишина присела рядом, ласково потрепала кота за ухо вот оно, счастье. Такое хрупкое, но настоящее. Его надо беречь
Где-то позвякивает ложечка, заливается смех Катюши а кот соскальзывает с подоконника, готовясь встретить нового члена семьи.
И уходи уже, тишина тут и без тебя хранителей хватает!©
Автор: Людмила ЛавроваНа пороге появился Максим с Катюшей, осветив комнату звонким детским хохотом. Они оба потянулись к кроватке Максим осторожно, по-взрослому, будто боясь задеть что-то невидимое и важное, а Катюша мгновенно положила ладошки на бортик:
Спит, прошептала она, но не сдержала восхищенного «ах», когда младенец зевнул и сжал крошечный кулачок.
Ирина обняла обоих детей, почувствовала, как внутри расцветает тихая, ни с чем не сравнимая радость. Словно тепло её рук срастилось с ритмом их сердец, и в этот миг ни прошлых тревог, ни страшных потерь, ничто не властно над их домом.
Алексей подошёл, приобнял Ирину за плечи. Их глаза встретились, и в каждом был отражён свет не печали, а нового счастья, прорастающего сквозь былую боль. Он бережно взял сына на руки, ловя благодарный взгляд Ирины, а Надежда Ивановна, вытянувшись во весь рост, достала из шкафа старую вышитую салфетку ту самую, бабушкину, которую в своё время берегли для особых случаев.
Катюша наперебой рассказывала малышу, как они обязательно научат его всему: лепить снежки, гоняться за котом, и искать на чердаке тайники, где живут домовые. Максим слушал сестру и чуть улыбался, уже замечая, как легче стало на душе будто дом принял их, и отец не ушёл навсегда, а невидимо оберегает с высоты.
День клонился к вечеру, пахло молоком, вареньем и печёным хлебом. В этом тепле растворялись давние страхи, в окнах отражались детские лица и огоньки надежды.
Ирина взглянула на свои руки они больше не были пустыми и холодными. Она знала: всё возможно, если рядом твои люди, твои хранители. Даже домовой этот, рыжий кот, и смех детей они сильнее времени.
Вечерами в их доме собирались за большим столом, и смех летал под потолком, как диковинная пташка. За стенами шумел ветер, а внутри дома становилось только уютнее, светлее, счастливее.
А в углу, на старом сундуке, лежала салфетка, пропитанная памятью и благодарностью тому, кто когда-то подарил этому дому любовь и веру.
Счастье, подумала Ирина, это дом, где живут твои любимые, и где места хватит не только для людей, но и для тепла, и для надежды, и для чуда.
И в этот вечер никакая тишина не могла сравниться с радостным гулом их маленькой, но уже большой семьи.
