Личный дневник. 14 декабря, Харьков
Сегодня возвращаюсь домой в сумерках, укутанная в любимый вязаный плед. За окном тонко падает снег, город будто затих. В руках пакет с аксессуарами: серьги, аккуратная диадема, кружево на туфли всё к свадьбе, которая вот-вот. Каждый раз, когда примеряю это платье, чувствую: счастье так близко, что держу его обеими руками. Свет падает на украшения, и я думала: вот мы с Сашей под армянским деревом счастья (он частенько шутит о наших фото у капилляровых фонарей), вся семья в сборе, а я как принцесса. Завтра Саша обещал купить билеты в Киев, на медовый. Даже гривны начал откладывать. Я не могу нарадоваться вот она, мечта.
Вдруг звонок в дверь. Сердце стучит. 18:50 раннее вечернее время, но кто бы это мог быть? Курьер из Rozetka? Бабушка, забывшая ключи? Осторожно смотрю в глазок высокий мужчина, лица не разобрать.
Кто там? стараюсь, чтобы голос звучал спокойно.
Это я, Вова… Надо срочно поговорить, всё становится понятно. Голос друга детства, с которым столько общих историй даже не знаю, радоваться или напрячься.
Я помедлила. Никогда особо не хотела видеться с ним вне компании. Особенный взгляд, который всегда ощущала на себе, стал сегодня тревожить меня ещё сильнее. Но вдруг что-то случилось с Инной? Сердце сжалось может, беда? Я открыла дверь. Вова зашёл, какие там снять обувь снег с ботинок тут же растаял на паркете. Пальто промокло, плечи опущены, взгляд остекленелый, будто он не здесь. Я молча проводила его в зал. Беспокойство росло с каждой секундой.
Он резко сел на диван, вертя в руках перчатки:
Вероника, я не могу больше молчать. Я люблю тебя.
У меня внутри всё оборвалось. Мир пошёл кувырком как так?! Я не могла найти ни слова. Вова дернулся ко мне:
Я знаю, у тебя свадьба. Я пытался забыть тебя, начинал отношения с Инной только ради того, чтобы быть ближе… Но это оказалось обманом самого себя, дрожащий голос, глаза воспалённые, почти страшные. Ты для меня всё, даже не представляешь. С Инной это была ошибка!
Как же мне стало горько… Я вспомнила Инну она мне сестра, она ему верила так искренне… А он хладнокровно водил её за нос! Ком в горле, плед сползает с плеч. В комнате душно, как у костра.
Вова, наконец выдавила я, у меня есть жених, я его очень люблю. Между нами всё по-настоящему. Для чего ты сейчас это говоришь? Думаешь, поставив меня перед фактом всё изменится?
Он продолжал смотреть мне в лицо с надеждой, с отчаянием:
Если бы я не сказал это, всегда жалел бы. Инна не для меня, пусть даже простит меня Господь…
Я закрыла глаза. Как же глупо, что всю жизнь кто-то жёг себя ради картинки, которую сам себе придумал. Это же не любовь так не бывает.
Он достал колечко, маленькое, с цирконием засверкало в свете бра. Сел на колено:
Будь со мной. Я смогу сделать тебя счастливой, Вероника…
Я не заплакала. Да и не было ни злости, ни жалости, ни желания кричать. Я обвела взглядом прошлое, в котором по-настоящему тепло было только тогда, когда рядом был Саша.
Встань, попросила я тихо. Будь человеком.
Он поднялся, не отрываясь от меня глазами:
А если бы я признался раньше, до того, как ты повстречала Сашу?
Нет, Вова. Ответ был бы тем же. Извини, но я никогда не видела в тебе мужа.
Он подошёл ближе, голос срывался:
Вероника, ведь ты тоже… я всё по глазам видел! Значит, во мне совсем ничего нет?!
Тут я, признаюсь, испугалась. Вова был слишком напряжён вся его любовь сейчас казалась мне не светлой, а агрессивной, как снежная шуга на городском тротуаре зимой.
Между нами нет ничего настоящего, говорю твёрдо. Ты не любил меня ты придумал меня такой, какой захотел. Это мания, а не чувства. А с Инной поступил по-настоящему подло. Пожалуйста, это конец разговора.
Вова на секунду опустил руки:
Инна меня не волнует! Я хотел только быть рядом с тобой…
Ты причинил ей боль, ответила я, сдерживая слёзы. Сначала признайся ей, как всё было. Это твой долг.
Зачем? Мне плевать! сквозь зубы прошептал он. Ты не понимаешь, как мне тяжело…
Как мне его стало жаль но поддаваться не имела права.
Будь честен хотя бы сейчас, сказала холодно. Я всё ей расскажу, если ты не решишься. Ты уйдёшь, и не смей появляться рядом ни со мной, ни с ней. Пожалуйста.
Вова медленно дошёл до двери. Его лицо было затравленным, он задержался:
Я всё равно дождусь, бросил напоследок, ты ещё поймёшь, что мы предназначены друг для друга…
Я закрыла за ним дверь, а потом долго не двигалась. За окном Харьков сиял фонарями, снег был липкий, особенный, словно детство возвращалось на минуту… Я чувствовала: обязана всё рассказать Инне, чтобы в этой истории оставалась только правда, пусть и горькая.
Звоню ей:
Инна, привет. Нужно поговорить.
В её голосе тревога:
Что-то случилось?
И я хоть сердце в пятки всё рассказываю. Про Вову, про признание, про обман. Долгая тишина, потом глухое:
Я… не знаю, что сказать. Это так странно…
Слышу в трубке: Инна держится изо всех сил, но мир рушится у неё под ногами.
Прости, что рассказала так, говорю как умею.
Правду всегда лучше знать вовремя, отвечает она чуть дрожащим, но сильным голосом. Я всё подумаю. Спасибо, что предупредила.
***
У Инны эта ночь прошла на кухне за холодным чаем. Часы будто тянули время, а с мыслями было не справиться их слишком много. Она вспоминала, как Вова ухаживал, приносил ей цветы, водил в парк Шевченко, смеялся… И всё оказалось ложью. Разве можно принять обратно прошлое, если оно было не твоим?
Заметила, что двери хлопнули Вова пришёл. Он говорил что-то о прощении, о раскаянии. Вытащил то же самое кольцо, предложил «на память» о себе. Но Инна смотрела на него уже как на чужого человека. Не то что прощать даже вспоминать не хотелось.
Оставь себе, сказала она. Ты для меня теперь пустое место…
Он понуро кивнул, почти не смотрел в глаза, вышел и тогда я знала, что это было правильно.
Уже собиралась налить себе чай вновь, когда в дверь позвонил новый гость Саша, жених Вероники. Он всё знал. Не стал ни ругаться, ни кричать, просто подошёл к Вове и сдержанно, но уверенно сказал:
Ты позволил себе лишнее. За Нику и за Инну будешь отвечать.
Вове достался удар не сильный, но очень обидный. Инна хотела было вмешаться, но потом поняла иногда справедливость требует ясных границ.
Саша подошёл к ней:
Ты держись. Это всё за одну ночь закончится не может. Но впереди будет лучше, обещаю. Вероника тебе друг, ты нужна ей и нам. Всё будет хорошо.
Тепло его слов наконец согрело Инну.
***
Вова же ушёл ночью из своего старого двора. Утром собрал вещи, написал заявление о переводе в Днепр. Вернув кольцо ювелиру, перевёл Инне на карту всю сумму. В записке было только «Прости. Это твоё».
Когда садился в авто на вокзал, думал: «Если бы я мог всё вернуть назад… Но нечего жалеть. Я сам виноват».
***
Прошло несколько дней.
Я, Инна и Саша встретились в уютной кофейне в центре города. За окном всё так же падал снег. У каждого чашка тёплого шоколада и, если честно, я второй раз за сутки позволила себе улыбку по-настоящему.
Разговаривали просто о планах, о предстоящей свадьбе, о планах на поездку по Украине и о том, как жить дальше. Инна спокойно смотрела в окно, и я видела она больше не плачет, не боится. Просто немного грустит о напрасно прожитых надеждах.
Я больше не злюсь, сказала она наконец. Просто жалею, что поверила. Но это уже не имеет значения.
Я взяла её за руку:
Ты настоящая. Ты всё выдержала. Ты точно будешь счастлива.
Саша, всегда уравновешенный, поддержал:
У тебя всё будет, мы рядом. А Вова… жизнь сама расставит всё по местам.
Мы ещё долго сидели, слушая, как за окнами падает с крыш снег, укрывая улицы Харькова белым, будто писалась новая глава не для всех, но для каждого из нас.
Я знаю: каждый вечер мы можем выбирать застрять между мечтой и прошлым, или идти вперёд, наперекор всему. Я выбираю дорогу вперёд.
