Шуточка
Оля! Ольга! Дай списать!
Шепот Лизы прокатился по всему классу, и Марина Сергеевна, оторвавшись от журнала, строго подняла взгляд.
Козлова! Прекрати, а? Пиши сама!
Марина Сергеевна, да это невозможно! Лиза, как обычно, не лезла за словом в карман.
А кто вообще сказал, что должно быть просто? И к тому же, Лиза, у Оли вариант совсем другой. Так что просить её смысла нет.
В смысле?! Она же впереди сидит!
Вот в прямом смысле! с лёгкой ухмылкой Марина Сергеевна изобразила гримасу Лизы. Я ей индивидуальное задание дала.
Вот не честно! Лиза на минуту зарылась в тетрадь, но уже через секунду начала метаться по классу взглядом в поисках нового «спасителя».
И никто не заметил, как Оля зажалась у своей парты, боясь пошевелиться или поднять взгляд от тетради.
Про то, что она палочка-выручалочка всей параллели, знали все учителя. Мозги у девочки светлые так чего же не воспользоваться! А если откажешь тут же мордец надуют, дуются неделями.
Хотя Оля вовсе не была противная. Списывать разрешала, но, по наставлениям мамы, делала это незаметно, чтобы учителя не придирались.
Олюшка, ты у меня добрая, но надо и о себе подумать. Чтобы поступить, куда хочешь, нужен хороший аттестат. Не стоит его марать из-за лени других, каждый раз повторяла мама.
Всё верно, но Оля лишь вздыхала: знала бы мама, каково это быть отличницей там, где остальным ничего не нужно
В эту школу Олю перевели после развода родителей. Причин, как всегда, вагон. Но последний толчок вдруг объявился у папы младший братец. Ну и пусть бы, но батя обзавёлся «сынами» во время брака. Классика жанра.
Объяснять Оле, конечно, никто, не рвался. Взрослые решали вопросы, а она сидела возле шкафчика с альбомом, методично закрашивая листы чёрным, чтобы не осталось светлой полосочки.
Первой спохватилась бабушка.
На что ребёнка довели! Это кто так придумал?
Бабушка, кстати, по отцовской линии, на удивление оказалась на маминой стороне.
Всё от отца! Он тоже ходил по чужим весёлым углам, сколько мы вместе прожили. Порода.
И вы терпели?
А куда мне? Любила. И знала, что и он меня любит. Раз возвращался всегда.
Тяжело?
Мучение. Но чем теперь вернёшь? Может, даже хорошо, что судьба тебе такого не уготовила. Будь по-моему, ты бы простила и назад приняла такая же упрямица, как я. А толку?
Не знаю, бабушка Больно
Вижу. Но жаль Олю, как между молотом и наковальней. Тут только взрослым виниться. О дитёне пожалейте; ей-то за что попало?..
В итоге мама решилась на откровенный разговор, усадила шестилетнюю Олю напротив.
Олечка, мы с папой теперь жить вместе не будем.
Почему?
Разводимся. Теперь будем вдвоём, а с папой по выходным. Ты хоть и не плачь. Вот, смотри, папа твой всегда останется.
А ты не уйдёшь?
Утирая слёзы, Оля не понимала: почему у взрослых всегда всё «по-своему»?
Только тогда мама осознала, чего боялась дочка, закрашивая всё чёрной краской. Долго объясняла и боялась, что её не поймут. Но со временем Оля свыклась: с отцом виделась нечасто, но достаточно, чтобы понять папа бросил маму, не её. С отцом было по-прежнему неплохо: возил к морю, устраивал прогулки, знакомил с братом, а с новой женой Ирой даже завязались нормальные отношения детишек она любила и Оле мешать не пыталась.
Но своё отпечаталось: Оля иногда думала, что, может, из семьи ушли из-за неё. Может, лучше быть другой? И хоть мама и бабушка уверяли, что это не так, какой-то противный червячок сомнения всё грыз и грыз.
Причём, именно в самых неподходящих ситуациях. То за коленки возьмёт дрожь, когда стихотворение на линейке выучено, а сказать не можешь всё забыто. Слёзы льются, а мыслей ноль.
Завуч Ирина Львовна посадила к себе, успокоила и прошептала: «Потом расскажешь?» Остаётся только кивнуть.
К счастью, про стих Марина Сергеевна помнила и, дождавшись Олю у школьного крыльца после уроков, попросила повторить и тут у Оли вышло идеально, так что взрослые аплодировали.
Молодец! Я знала, что всё получится!
Но я же не смогла
Да как же не смогла?! Тут сколько людей все слышали! Неважно: на линейке или сейчас! Ты же справилась, Оль! Запомни.
Оля это на всю жизнь в памяти оставила. Когда с Мариной Сергеевной случилось стать её классухой, обрадовалась: свой человек, понимает.
Марина Сергеевна реально следила за ней:
Очень тонкая девочка. Умна не по годам, но чувствительна, беречь надо. Может, подумать о физмате? Тут коллектив простоват; с сильными ей легче будет, говорила маме Оли. В нашем классе многим ничего не нужно, а Оле конкуренция свежий воздух.
Но пока переводить Олю было некому: школа в другом районе, в отцовской семье ждали пополнение, бабушка болела, мама работала на двух работах, да и жили в однушке тесновато для двоих.
Олечка, потерпи чуть-чуть. Освобожусь что-нибудь придумаем… уставала мама, зажимая рядом на диване дочку.
Всё нормально, мам, потерплю
Как в школе?
По-тихоньку, как можно бодрее, а сама думала: не очень.
Ну-ну! По-честному выкладывай! начинала щекотать, и Оля, хохоча, сдавала «подробности».
В классе в открытую её не трогали, но за спиной частенько слышалось:
Опять Олька умничает. После такого ответа пятёрку только ей дадут! Не могла попроще ответить?
В лицо ни слова, но рано или поздно всё вышло наружу.
Олька, дай на десять минут! У меня пусто! Лиза шипела так, что Оля всучила ей черновик.
Марина Сергеевна в тот момент в телефоне залипла, не заметила. А Вова, сосед по парте, просто подвинул задачу, чтоб Оле было удобнее сравнивать варианты.
Спасибо, прошептала Оля, ткнула пальцем, где косяк.
Без лишних слов всё поняли. Фигурки на черновике, кивочек и Вова переписал верно.
Черновик мигрировал к Лизе, и до конца тишина.
А вот после урока понеслось
Ты нормальная? Сидишь тут, как Будда! Конец четверти, а у меня бала, а ты! Вот подруга! Лиза стучала кулаком по парте.
Ты не права, Лиза! спокойно ответила Оля, а внутри закипала злость: почему она всем должна?!
Про «лешего» это, конечно, из бабушкиных запасов: ругалась она только этим «лёгким» словом, а Оле мат таскать не позволяла.
Ты девушка, а не грузчик с порта! Вот и веди себя подобающе!
Ба, ты сама ругалась!
Так я уже не ликвидная барышня, а тебе ещё девичий возраст, язык береги, а то изюминка твоя кому понравится!
Вот и тут хотелось бы Оле высказаться крепче, но сдержалась.
Отвали от неё, Лиза! буркнул Вова, заталкивая физику в портфель. Сама виновата, всё у всех требуешь.
А что, друзья так не делают?! Лиза ударила кулачком ещё раз, сверкнула зато у самой не получилось, обидно.
Оля скинула ранец на плечо, пробурчала «помогла же», оттолкнула Лизу и вылетела из класса, боясь зареветь на глазах у всех.
Лиза догонять не стала, но себе под нос: «Ну-ну, ясно с тобой, Оля Иванова.» Скромнее, говорит, надо быть.
Неделю они не разговаривали. Класс ждал, что Лиза учудит, у неё на такие штучки фантазии хватало.
И когда Оля вытащила из портфеля странную записку не связала с Лизой.
«Оля! Ты мне очень нравишься! Вова.»
Почерк ну вылитый сосед! Оля и поверила.
Не знала же, что Лиза неделю таскала тетради Галине Аркадьевне, пока не нашла девочку из другой параллели с похожим почерком и уговорила написать нужную фразу. Записку в портфель Оле. Гениально!
В спортзале раздевалка пуста, рядом Лизкины подруги отвлекают от работы.
Оль, не тяни! Ещё раз бей!
А потом
О-па! Олька, гляньте, какие признания! Вова наш, оказывается Девочки, держитесь!
Лиза, размахивая бумажкой, вылетает из раздевалки, носится по залу, а Оля с белым лицом в углу, ничего понять не может.
Что случилось?! появляется Марина Сергеевна. Все замолкают, знают: если что получат все.
Марина Сергеевна! У нас тут новость! Лиза театрально машет запиской. Тили-тили-тесто
Лиза, хватит чушь нести. Это что?
Да просто записочка! Вовка Оле написал!
В этот момент Марина Сергеевна повернулась к Оле:
Оля?
И вдруг Оля вспомнила то утро, когда плакала на линейке
И сама, не понимая как, отлипла от стены, подошла к Марине Сергеевне: ну прямо как к маме с тревогой и нежностью.
Лиза отобрала мою записку. Я не хотела показывать.
Поняла тебя. Вова?
И тут случилось чудо.
Да, я написал! совершенно спокойно сказал Вова.
Опа-на, Лиза этого не ждала.
Врёшь! завизжала Лиза, но всё. Издёвки не прокатили, травли не будет. А Оля Оля вдруг почувствовала необыкновенную лёгкость, будто крылья выросли. Глупости, конечно, где у отличницы крылья? но как-то сразу стало проще жить.
Лиза? хмуро спросила Марина Сергеевна.
Просто шутка, пробубнила Лиза и чуть не заревела.
А ты, Вова аккуратно потрепал записку, вложил Оле в ладонь, больше никому не давай читать, ладно? Марина Сергеевна, а сочинение-то будет сегодня? Галине Аркадьевне обещали.
Ну молодцы! Тему дам посвежее, под сегодняшний день Всё, марш в класс! Звонок был, а вы всё играете.
И разлетелся седьмой «А» по залу, не замечая ни багровой Лизы, ни улыбающихся Оли и Вовы, ни маленькой бумажки.
Оля аккуратно вклеит её в дневник. А на свадьбе (суеверия прочь!) подарит Вове в виде реликвии.
Держи, муж!
Это ещё что?
Наше начало
И ты мне доверяешь? Прочитать можно?
Ты и так всё знаешь!
Да не всё. А что осталось тайной? спрашивает Вова, наплевав на гостей, столик, салаты и покрикивающих друзей.
Помнишь, я тебе о влюблённости рассказывала? Про порог и дверь
Ага.
Так вот, я перешагнула. За дверью теперь живу. Ты для меня не только влюблённость.
Как это?
Вот так: я тебя люблю! Уловил?
Теперь да! Горько, Оля?
Ой, горько! заливается она, не в силах сдержать слёзы и смех сквозь весь этот шум свадьбы и жизнь напролёт.
Вот такая «шуточка».
