Когда Валера приходил ко мне, я сразу начинала суетиться, будто и правда головушка становилась легковесной от счастья. Слезно прятала по углам все шмотки, которые примеряла перед его приходом, выдергивала из волос бигуди, бежала в ванну красила губы, причесывалась, подрисовывала стрелки. Только тогда и выходила к нему, уже вся, как с картинки.
А разве могла я быть несчастна? Ну сами судите. Я, Зинаида, одна растила сына, а никакой замужней жизни толком не пытала. С Сережей-то своим и жила считай понарошку помыслили пожениться, и всё. Через пару месяцев Сережка куда-то испарился, так и не объяснив, куда то ли вернулся к себе в Кишинёв, то ли домой на Украину. Здесь он у нас на харьковском рынке работал, чем я и не знала. Вот и осталась я с легкой беременностью и самой не поняла, как обнаружила: неделю-две носила, когда он и вовсе исчез. Месяц его не было, а я тогда только и догадалась, что будет у меня ребёнок.
В своё время я родила сына. Красавец получился ясно, в кого удался! Я-то сама всегда была славная красавица, а Серёга у меня был парень видный, хоть на икону пиши. Оно, конечно, с малышом мне повезло: тихий, как вода всё спал да спокойно ел, никогда не капризничал. Молока у меня было, как у доброй здоровой сельской бабы аж на двоих хватило бы. Болезни его стороной обходили, только иногда подкашливало, но мелочи.
Назвала я сына Славиком в честь Тихонова, всё у меня после той беременности впечатления остались от старого фильма «Война и мир», который по телевизору шёл: князя Андрея Болконского играл там молодой Вячеслав Тихонов, похожий чуть-чуть на моего Серёгу. Так в метрике и написали: «Вячеслав Сергеевич Болотов». Повторяла я его полное имя, будто напевала любимую мелодию.
Слава у меня солнечный ребёнок. Когда хозяйничала, клала его на одеяло, ограждала стульями, а по центру сажала: держи тебе мамину старую сумку, бигуди, какие-нибудь тряпки. Сидел, играл часами ни слёз, ни капризов. Даже если умудрялся застрять между ножками стульев, молчал, только сопел да толкал ручонками преграды, чтобы выбраться.
Когда сын стал повзрослее, никаких особенных забот не добавилось. Двор у нас был большой, я выпускала Славика играть и просила подбегать к нашему окошку (квартира была на первом этаже) каждые 10 минут, кричать: «Мама, я здесь!» Часы ему были ни к чему: прибегал каждые три, звал, пока не выгляну. Спросишь: «Что ещё?» «Ты мне не улыбнулась» Улыбнусь и он, довольный, ускакивал назад к остальным мальчишкам и девчонкам.
Однажды замаячил в окошке сын с котёнком на руках:
Мама, тётя отдала. Говорит, его зовут Еремей. Ещё сказала, что ты будешь рада и чтобы мы его берегли.
Честное лицо у сына было такое, что я только улыбнуться могла и сказать:
Ну, Еремей, наверное, голодный. Заходите оба, я ему молочка налью.
Забежали домой счастливыми оба, только котёнок поначалу был немного ошалевший.
Вот так мы и жили втроём, пока не встретился мне Валера.
Ровесник мой, не был женат ни разу. Видный, степенный мужик, без лишней суеты работал на местной мебельной фабрике, в месяц зарабатывал по 20 000 гривен, мог себе позволить что угодно. Каждую субботу стал оставаться у меня с ночёвкой. Говорил он мало, ел исправно, пил умеренно. Я к его приходу всегда ставила в морозилку бутылку холодной пшеничной водки и готовила гранёный лафитничек Валера эти рюмочки любил больше всего.
И в тот раз всё было, как обычно. Валера пришёл, Славе руку пожал, на диване уселся. Я тем временем заканчивала свои приготовления. Потом мы всей компанией я, Валера, сын и Еремей (Слава держал котёнка на коленях) смотрели телевизор, а после садились обедать. Потом, как заведено, отдыхали днём, собирались вечером пройтись в парк.
Когда я прикрыла дверь в комнату сына и улеглась рядом с Валерой, и голову положила ему на плечо, он первый раз начал разговор о будущем.
Думаю, пока поживём у тебя, потом может комнату снимем побольше. Или мою отдавать сдавать, чтоб доход дополнительный шел. Но, знаешь, Зина, есть одно Я вот кошек не перевариваю. Надо будет вашего Еремея кому-то отдать
Не Елизар, а Еремей, поправила я, вся напряглась.
Да-да, Еремей
Подумал немного, да опять добавляет, солидно так, будто уже всё решил:
А Славу к моей матери в село отправим. Воздух свежий, школа там есть. Мы-то с тобой ещё молодые своих нарожаем
У меня голова на его плече будто окаменела, не шелохнулась. В тишине полежали недолго. Потом я, вся как будто чужая и стыдная, накинула халат, взяла с кресла его брюки, подала ему:
Собирай свои порты, надевай и дуй
Куда?
К матери в село. Там воздуха больше, чем нам надо. А мы тут, втроём и без тебя обойдёмся. Нам и нашего парка хватает!
Вот как всё и вышло.
