И вот же судьба настигла Олю рожать в самую лютую вьюгу. По сроку ей ещё три недели оставалось бы ходить глядишь, тогда бы снег успокоился, морозы зашли, и в роддом доставили бы спокойно. А нет, тут уж малышу изнутри невтерпёж стало, решил на свет появиться среди метели. Да ведь и на дороге не выберешься: седьмой день пурга не стихает, заметает так, что по пояс люди проваливаются. В окно выглянешь один сплошной снег и белые вихри тянутся до горизонта. На улицу выйдешь глаза открыть невозможно: ветер по лицу хлещет, снежная крупа сыплет, что только держись.
Вот в такую стужу и начались у Оли странные ощущения: то тянет поясницу, то силы совсем нет лечь бы, а лёг и не усидишь, всё куда-то тянет ходить. Заметила её метания свекровь, Мария Яковлевна:
Олюшка, что-то с тобой творится? Не к родам ли готовишься?
Не знаю, мама, жарко мне, тревожно внутри.
Давай посмотрю живот.
Мария Яковлевна хоть и женщина бывалая, но дело это всегда врачам доверяла сейчас каждый роженицу в роддом везёт. А прежние повивальные традиции в деревне почти сгинули, осталась одна повитуха, баба Галина, а в молодости Марии Яковлевны таких баб в их селе аж трое было.
Живот уж низко Похоже, решил ребёнок появиться.
Как появиться? Ещё же рано! растерялась Оля.
Мы тут уже не властны, дочка, как Бог даст, так и будет.
Оля в слезах испуг да первый раз, никто не объяснит, что и как. Мария Яковлевна сама только сына родила, да и то двадцать лет назад, всё забылось.
Я за бабой Галиной сгоняю, решила свекровь. Вот на плиту ведро с водой поставлю, вскипит выключай. Если можешь, достань простыни и полотенца чистые. Где лежат знаешь. Готовь потихоньку, да не перенапрягайся. Мне вот баба Галина когда-то советовала: ходи, дыши глубже, легче будет. А я и послушала быстрее всё прошло тогда. Я ещё к Лидии Захаровне, твоей маме, забегу позову. Держись, доча, повитуха наша дело знает, вся округа к ней приезжала. Хорошая она бабка.
Свекровь повязала пуховый платок, взяла черенок от лопаты, чтобы удобней по сугробам пробираться и в метель. Оля осталась одна, страх только сильней. А вдруг роды начнутся прямо сейчас, а дома никого? Как мать и свекровь доберутся до сюда в такой буран? Что делать, не знает. Помнит только одно: ходить и дышать велели. А как дышать, если воздух перекрывает боль?
Нет рядом Андрея поддержал бы, обнял, ободрил, сказал бы: «Всё получится, я рядом». Ведь через метель не пробраться, автобуса нет да и дороги переметены. Наверняка и не догадывается Андрей, что стать ему отцом совсем скоро.
В сенях раздался шум с сугробами, с коммунальной суетой ввалилась Лидия Захаровна:
Олечка! Доченька! Мария твоя говорит ты рожать собралась?
Кажется, мама, да.
Сейчас, родная, сейчас Вот ягод из морозильника принесла компот тебе заварю. Воды вскипячу
Спустя час явилась и свекровь с бабой Галиной старушка быстрая, сморщенная, но глазами смотрит цепко. Осмотрела Олю:
К утру, девочка, у тебя сын появится.
Как к утру? вздохнула Оля. Ещё ведь и обед не наступил, а у меня только вчера всё тянуть стало.
То были предвестники За дня три и раньше бывают. Сейчас раскрытие едва началось, поспешить тут нечего давай к утру и подождём. Я пока домой пойду.
Останьтесь, баба Галя, упросила Оля. Как с вами так спокойней
Хорошо, зайка, побуду пока. Когда мать спокойна и ребёнок здоровей появится.
Не знала Оля, что предвестники это только лёгкое волнение перед самым штормом. За ним и «цветочки»: боль разламывает изнутри, и вдохнуть порой невозможно, ни лечь, ни встать только терпеть. Мать с Марией мечутся, тоже в смятении, но помочь не умеют, повитуха их погнала бельё гладить, чтоб не мешались.
К ночи всё чуть стихло, баба Галина посмотрела на четыре пальца раскрытие, медленно идёт, первый раз всё тяжелее. Оля еле силы нашла чуть поесть, баба Галя настояла спать, сил набираться.
Вьюга на улице словно понеслась сильней. К четырём утра Оля вскочила от боли. Рядом посапывает баба Галя. Оля к иконам обратилась:
Господи, помоги мне, пусть скорее малыш явится
С рассветом уже из сил вся: сорочка мокрая, волосы слиплись, глаза как у совы.
Осталось немножко, подбодрила баба Галина. Сын рядом уже
Бабушка, помоги! зовёт Оля сквозь слёзы. Бабушка, помоги!
Оля, нет тут бабушки твоей встревоженно говорит мать и тихо объясняет повитухе: Бабушку свою она так с детства называла, ей ближе всех была
Олечка, макушка уже видна. Потерпи, ещё немного, повторяет баба Галя и дышит вместе с Олей: Пуф-пуф, давай, милая
Кричит Оля, из последних сил тужится и вот малыш на свет появляется, прямо в тёплые руки бабы Галины.
«Может, последний, кого я встречаю», подумала повитуха и улыбнулась новой жизни. Осторожно положила младенца Оле на грудь:
Сын, Олечка, мальчик Вот какой у тебя богатырь, смотри. Голосистый такой председателем будет, не иначе.
Оля рыдает от счастья, пальчики крошечные целует. Как поместилось такое чудо в ней? Вот бы Андрей увидел!
Димочка, мой Димочка, шепчет она.
Как Дима? Ты ж говорила, если сын будет Павел, удивилась Мария Яковлевна.
Какой же он Павел, если видно: Дмитрий Андреевич он! улыбается Оля.
Баба Галя собрала свои вещи, уставшая, но довольная. Новая жизнь радость, но и сил забирает много, теперь бы ещё до дома добраться сквозь снегопад.
Оля уснула с сыном, Лидия Захаровна отправилась домой сутки не была. Закуталась потуже, попрощалась и вышла в голубой предрассвет. А пурга вроде успокаивается, снег уже не хлопьями, а мелкой крупой пылит. Может, завтра-послезавтра и сын с дороги вернётся.
По пути Лидия Захаровна подумала: зайду-ка к бабушке Варваре проведать может, хлеба поднести, хоть мало она ест, всё равно. Старушка живёт за два дома, 92 год пошёл, одна не переезжает, хозяйством своим занимается, а семья рядом, всегда поможет.
Еле калитку открыла видно, внук вчера помогал, снег почистил. Прошла до крыльца, открыла дверь.
Бабушка Варя, это я, Лида! громко, чтоб услышала.
Ответа нет спит старушка. Разделась, зашла в комнату Бабушка лежит на кровати, руки на груди, чистое платье, белоснежный платок. На тумбочке фотография Оли, икона Святого Николая, свеча.
Лидия тихонько заплакала, прикрыла старушке глаза:
Спасибо тебе, бабушка Варя, помогла ты Оле. Сын у неё, Димочка. Ты ведь и сама всё знаешь. СпасибоВдруг из-за печки пискнуло радио длинные зимние паузы, треск, потом голос знакомый: «Дорогие земляки, метель стихает. Ждите жильцов с больших дорог, скоро путь откроется». Лидия взглянула в окно: нежное предутреннее небо засияло розовым светом, и над свежевыпавшим снегом протянулась первая солнечная дорожка.
В этот момент, будто почувствовав, что все правильно, что жизнь не обрывается, а продолжается в ком-то младенчески слабом и удивительно крепком Лидия улыбнулась сквозь слёзы: бабушка Варвара тихо ушла вслед за новой жизнью, когда родился Димочка. Одна душа ушла, другая пришла вот и вечный круговорот, от которого деревня стоит, а весна каждый раз наступает, даже после самой долгой зимы.
В доме Оли малыш сопел у неё на груди, а за окном рассвет встречал первые лёгкие шаги затихающей вьюги. И, может быть, с этими первыми лучами Андрей уже пробивался по расчистившейся дороге домой, туда, где в трёх женских ладонях и по сговору двух бабушек из метели и молитвы родилась новая радость маленький Димочка, первый лучик семейной весны.
