Ловец снов
Опять, опять! всё словно в вихре снежной метели, в которой Лена никак не может найти свои тапочки. Сима! Симочка! Просыпайся, а то Соня сейчас поднимет на уши весь подъезд! Лена почти падает с пухового дивана, работающий дверной звонок поёт ей мелодию из детства, а в коридоре мягко светит лампа, как будто одуванчик.
Соня ворочалась, стон её был протяжным, каким-то колокольным, будто по нитке времени протягивался через квартиру и ты, не понимая почему, вздрагиваешь и озираешься, не встаёт ли в углу тень давно забытой дворовой бабки.
Как в старых советских сказках про Бабу Ягу бормочет Сима, тащит за собой тёплое одеяло и вслепую прокладывает путь к кровати сестры.
Она накинув одеяло на Соню и сама свернулась в сверкающий клубок рядом, едва касается её плеча и начинает напевать:
Бай-бай, малыш, не лежи на краешке Эй, Лен, тут не до баек! Она вся пылает! Беги зови маму!
Лена топчется возле кровати Сони, будто ищет во сне свои сны. Вздыхает и ступает по полу словно марш по хрустящему снегу в сторону родительской комнаты. Что делать? Соня тоже ребёнок, как и все. И мама не простит секрета, если что-то случится.
В родительской комнате тихо. Лена протягивает руку над кроваткой младшего Серёжи, тронув мамино плечо.
Мамочка
Карие глаза Оксаны открываются тут же кажется, она уже сто лет дремлет в этом коридоре между сном и бодрствованием, и горячая ладонь накрывает девочку.
Что такое, солнышко?
Соне плохо У неё жара Она как печка!
Сережа вертит ладошками во сне, Оксана тут же напевает старую колыбельную, словно достаёт её нитку из бабушкиного платка:
Бай-бай, баюшки-баю
Её пальцы, тонкие и верные, укладывают Ленину ладонь на бочок брата.
Погладь его, чтобы не проснулся. Сейчас я
Оксана встаёт ловко, на цыпочках проносится по коридору, хотя ещё вчера жаловалась на спину оказалась ведь опять в обнимку со стремянкой и тряпкой и теперь слушает, как их дом дышит во тьме, как живой.
Этот дом её гордость. Ещё бы: сколько родственников шепталось, что строительством им не справиться, что «у них-то детей нет и не надо тратить жизнь и гривны, в квартире лучше жить».
Тётки и дяди улыбались беззубо, не стесняясь, бросали:
К чему такие палаты? Вы всё равно одни!
И Оксанино сердце в такие моменты скукоживалось и опадало вниз, будто кто-то сбрасывал его в глубокий колодец. Не можешь родить не смотри с надеждой на горизонт.
А Алексей-такой ей попадался муж: видя её с потупленным взглядом после тяжёлых разговоров с матерью или бабушками, обнимал, словно хочет спаять их души неразлучно, щекой в ямочку на шее и будто не осталось даже воздуха между ними, одна любовь и крохотные секреты на двоих.
Не надо слушать их, пусть петухи кукарекают! шептал он, злясь.
С чего ты взял, Лёша? Они правы: нет детей, нет продолжения
Ещё посмотрим! и стискивал зубы, в уголках губ играя улыбка-гроздь.
Они бегали по клиникам под Киевом, пусть и гривны таяли, но надежда держалась зубами. И всегда отказ. «Мы врачи, а не чудотворцы»
Оксана отводила взор уже и от Алексея. Долго не могла ему выговорить, что давно в сердце считает вопрос решённым. Только когда он предложил построить дом за городом, она отмерзла решиться:
Не со мной, Лёша Я люблю тебя, но ты достоин семьи Я подам на развод.
Мечтай! воскликнул, перестав горячий чай через всю кухню, отплясал босыми ногами по плитке. Куда я тебя, глупую, отпущу
Она впервые не расплакалась от его реплики, потому что почти верила: он не отпустит.
Оксана знала: мужчины в молодости могут говорить всё что угодно. Потом всё равно вспоминают недосказанное.
Но Алексей ждал её долго, а для неё он свет меж двух жизней. Ведь впервые она была замужем рано, и хотела вовсе не счастья с мужем, а спастись от вечных упрёков матери, Лидии Степановны.
Свою дочь Лидия то обожала, расхваливала среди соседей, то вдруг будто соревновалась с чёртом, и забвенно нападала снова и снова: «Какая я несчастная, что мне досталось такое»
Иногда ты как гений, а иногда Кто тебя поймёт!
Едва ли кто-нибудь спросил бы Оксану: любит ли она мать? «Да», ответила бы без раздумий. Но взрослела девочка и понимала: ни дипломы, ни дружбы не заменят тепло души. А мать была человеком впечатляющим, чужим лишь по отношению к собственной дочери.
Мама, почему ты так меня не любишь? сорвалось впервые только перед свадьбой, когда Лидия скривилась, увидев платье.
Вместо ответа укоры: «Ты сделай «как надо», и всё будет хорошо. Мать не для того, чтобы тебя лелеять Будут у тебя свои дети и поймёшь Как трудно любить ребёнка!»
Тогда и осенила Оксану леденящая истина: родители хотели сына. В семье давно ждали мальчика, а на свет появилась она случайная снежинка. Разве это важно? Она клялась себе: никогда свои детей делить не будет.
Свадьба вышла весёлой и напрасной, в корсете едва дышала, искала глазами подругу, чтобы та ослабила его, да только мать сердилась: «Не женилась бы я тебя отговорила Отец мальчиком только занимался, а девочка мой крест»
Брак закончился раньше, чем она ожидала. Узнав об утрате ребёнка, муж ушёл, и квартира осталась наполненной эхом. Мать успокаивала: «Погуляла хватит, домой». Оксана сумела выпросить у отца возможность жить отдельно. Он, странно, понял её и молча поддержал.
В работе Оксана держалась, но свет стих внутри осложнения после родов сделали её тенью. На семейных сборищах её вдруг окружали «подходящие женихи», но именно так (почти случайно) пришёл Алексей: он подвозил тётю и увидел замёрзшую среди снега Оксану. Она забыла в суматохе подарочную сумочку, расплачивалась лишь улыбкой.
А потом белое утро, Алексей с её двором, неспешный разговор в машине, будто всё вокруг плыло мимо.
Отношения развивались парадоксально: дочь профессора и таксист? Что скажет семья Но внутри этого парня был свет, который согревал сильнее родных стен.
Лидия превратила ситуацию в семейную бурю: «Прокляну!» грозила. Но Оксану это уже не тянуло обратно.
О своих проблемах рассказала сразу:
Я могу не быть матерью, понимаешь?
Меня отец учил слову-мужика: если женился, держись за своего, отвечал Алексей.
Свадьбу отпраздновали в черниговской деревне, родители Оксаны не приехали только отец, суровый и молчаливый, появился к концу застолья.
С будущей свекровью сблизились при клейкой варке варенья. «Кормить её надо! Да не печалься, Оксанка, жизнь короткая, а счастье надо выцарапывать руками!»
Татьяна Ивановна, ставшая ей второй матерью, сказала:
Спасибо за правду! Видишь, я приёмная дочь была Материнское сердце не кровью родное, а любовью.
К словам будущей свекрови Оксана прислушалась ведь у неё была душа космическая, нетленная.
Школу приёмных родителей прошли, дом рос, как фантастический гриб после дождя. Алексей стал хозяином маленькой фирмы, тесть помог связями. Оксана работала адвокатом по сделкам с жильём, но помыслы уже о другом.
Звонок Татьяны Ивановны был как вспышка: «Наши соседи, Смирновы, отдали детей! Дети родные почти, я их с первых дней знала Я понимаю, ответственность, но сердце не выдерживает!..»
Так в их семье оказалось сразу трое: семилетняя Сима, шестилетняя Лена, двухлетний Саша
«Ты хорошая, мы видим!» заявили девочки Оксане по-взрослому. Саша сразу же стал звать её мамой.
Глупость! Приёмные, с плохой наследственностью голосила родная мать. Ты погубишь себя
Я юрист, мама. Мне виднее.
Ты неправильно выбираешь!
А Оксана впервые сбросила материнский звонок в сон вроде бы просто пальцем по клавише.
Дети росли, дом наполнился их голосами. Она перешла на удалённую работу, больше времени для семьи.
Оказалось, она беременна. Удивление как сон наизнанку. Доктор в киевской клинике шутил на УЗИ: «Ха, вот ваше не может быть!»
Сережа родился зимой. Среди шумных ладошек детей и ночных недосыпов. Девочки были спокойны, Саша ревновал, как в старой русской сказке.
А потом в жизни семьи появилась Соня дочь двоюродной сестры Насти, уехавшей в Харьков и покинутой трагедией. Мать позвонила ночью сквозь сон: «Насти нет Соня сирота»
Оксана поехала через метель на вокзал, забирала девочку через гроздь бумажек и слёз, Соня отвыкла от мира людей: по ночам кричала так, что тени дрожали на потолке.
Бабушка, когда у неё страх пройдёт? спрашивали Сима и Лена у Татьяны Ивановны.
В страхе любовь лечит, отвечала она. Пусть поймёт, что дом этот для неё.
Девочки пытались радовать Соню подарками: игрушки, блузка… Не работает. Соня даже мишку выставила на полку: «Спасибо, Оксана мне купила, а блузку тебе же она больше нравится.»
Решил всё Саша притащил дома книгу о индейцах, ткнул пальцем младшим:
Вот! Ловец снов. Надо сплести его для Сони. Плохие сны запутаются в паутинке, и всё будет по-другому!
Потерялись в бусах и перьях, хлопотали, шептал Саша: «Эта голубая как твой цвет, красная как мой»
Соню не посвящали, ждали, что сюрприз сработает.
В ту ночь Соня закричала, кинулась к Оксане «Не отдавай! Даже ему?»
Кто ему? Папе? Оксана поняла: Соня всё помнит, была на том страшном месте.
Вызвали скорую. Ночные доктора переглянулись: «Не ребёнок упал, а температура. Утром покажитесь педиатру.»
На следующее утро Оксана увидела над кроватью Сони странную паутинку.
Мам, ловец снов! Мы с Симой доделали, шептала Лена. Но он теперь и не нужен ты сама ловец.
Почему?
Соня за руку тебя держала и не кричала больше
Значит, у неё не один ловец. Ты, Сима, Саша, папа, я
А ещё обе бабушки! ахнула Лена.
Из кухни шли ароматы и голоса: бабушка Таня привезла цыплёнка, Саша не отходил от коробки, где птенец клюёт песчинки. «Мам, а можно кота или собачку?» мечтала Лена.
Скоро в комнату войдёт Саша, закроет глаза от счастья от маминых ладоней, обе бабушки принесут горячий борщ и блины, свекровь подмигнёт «Любовь нужна, а не психологи ваши»
Оксана поцелует лоб спящей Сони и тихо прошепчет в сон:
Уходи, боль, моя она! Наша!
В кухне звонко смеются, машина Алексея сигналит во дворе, и Оксана думает: вот оно странное маленькое чудо, весь мой сон-по-русски! Всё свои, всё дома. А кого ещё приведёт во снах жизнь, покажет время.
