02марта, 2025г.
С утра опять слышу, как Лариса толкает меня в бок и кричит: «Боря, сделай хоть чтонибудь, уже нельзя так терпеть!» Я лишь бормочу во сне, не понимая, что происходит.
Голоса соседей сверху меня совсем не беспокоят, но Ларисе невозможно уснуть: «Нина опять орёт! Ты слышишь?» шепчет она, а я всё дальше погружаюсь в дрему.
«Ну и спи!» вспыльчивая она, собирает халат и, хлопнув дверь, бросается в коридор. Я, уже проснувшись, с грохотом в голове, вырвался из сна и пошёл за ней.
У входа в квартиру соседей уже стоял Павел, распахнув дверь. Внутри слышался плач шестилетнего Дениса и рыдания Нины.
«Что тебе надо?!» прорычал Павел, шатаясь, как будто только что выпил пару бутылок водки.
«Ты на часы смотрел? Ночь уже!» бросила Лариса, сжимая зубы.
Павел шагнул ко мне, сжатые кулаки дрожали.
«Ничего», рычал я и одним быстрым движением сбил соседку с ноги. Она упала у порога, а в комнате замерло.
Через минуту в дверях появилась Нина с растрёпанными волосами, глаза полны страха.
«Вызывайте наряд», сказал я, пытаясь выглядеть сострадательно.
«Он будет спать», всхлипнула она, глядя на меня.
«Уверена?» спросила Лариса, подводя брови.
«Надеюсь», ответила Нина, пожав плечами.
«Нет», отрезала я, не оставляя места для возражений. «Я не выдержу этого бала. Утром на работу, так что берите сына, ночуете у меня. А завтра разберёмся».
В нашем доме ночные разборки давно стали привычкой, и почти никто не вмешивается. Я, подгоняемый женой, собираюсь, одеваюсь и поднимаюсь наверх.
Лариса устала от того, как я каждый раз бросаюсь «спасать» соседку. «Опять? Благодетель!», шипела она. Я же видел лишь испуганные глаза Дениса, сжимающего мамуколени, и бледное лицо Нины, искавшее убежище.
После того как я оттолкнул Павла, я привёз Нину с ребёнком к себе подальше от «греха». Мы расстелили им ковер в гостиной.
Вечером Нина принесла домашние пирожки, а потом булочки, кексики. Так соседи подружились. Через несколько недель Нина и Денис стали частыми гостями в нашем доме. Нина помогала мне убирать, а Денис тянулся ко мне, словно к супергерою: к крепкому, спокойному, пахнущему табаком мужчине. Я стал покупать ему игрушки, чинить машинки, даже принёс металлический конструктор и позже футбольный мяч.
У Ларисы и меня детей не было. Мы хотели построить свою семью, но всё не получалось эта пустота стала третьим жильцом в квартире.
Однажды, вернувшись с работы, я увидел, как Лариса, устав от рутины, вдыхает дым в курилке. На перерыве она громко рассказывает коллегам: «Соседка опять пришла в слезах! Её муж опять буянит! Как можно так себя не уважать?»
«Любит её, наверное», осторожно заметила Валентина Ивановна, старейшая в отделе.
«Золотомужик? Да это же телёнок без мозгов!» фыркала Лариса. «Терпила бы его бы уже давно!»
Я слышу её гнев, но в квартире слышу счастлиный смех: Денис и я собираем конструктор, а Нина сидит у стены, улыбаясь.
В субботу я возвращался из магазина с тяжёлыми пакетами. Дверь в квартире Нины была приоткрыта, я заглянул внутрь и застыл. Никакой тайны, нет ни поцелуев, ни объятий. Просто Борис я, сидел на табурете с молотком, а Денис подавал гвозди, а Нина, прислонившись к стене, смотрела на нас с безмятежным счастьем.
«Какой кошмар», отреклась я в себе и ушла. «Боря не такой, он мой. А эта Нина глупая курица!»
Когда Нина в следующий раз пришла просить помощи, я сказал ей прямо в лицо: «Сколько можно, Нина?! Он же не твой муж! Выгони его, хватит терпеть это пьяное чудовище!» Слова мои, как ядовитое семя, упали в её сознание.
Через неделю Павел, скрючившийся и жалкий, собрал чемодан и уехал. Лариса радовалась: «Наконец-то!».
Тишина наступила, но она оказалась тяжёлой, как глина. Я приходил с работы, молча ужинал, сидел перед телевизором, становясь всё мрачнее.
Однажды, вернувшись с работы рано изза сильной головной боли, я в лифте нажал неверную кнопку и вышел на этаж ниже. Дверь в квартиру Нины снова была приоткрыта. Дежавю. Я вошёл, но, увидев меня, Нина и я замерли, не сказав ни слова. Я тихо вышел, закрыв дверь.
Борис пришёл через час, поужинал в молчании и включил телевизор. Я ничего не сказал мужу, хотя знал его тайну.
Я ненавидел Нину и себя за то, что прогнал Павла, освободив место для «своего» мужа. Но Боря не мой муж, а лишь человек, который несколько раз приглашал меня в ЗАГС, а я отказывался, считая, что штамп не главное. Сейчас он может уйти к ней.
Я не скажу Борису, что знаю об измене. Может, у меня с этой «курицей» ничего не будет? Я подожду, терпеть буду.
Всё продолжается: Нина иногда приходит с сыном и пирогами, я улыбаюсь, «притворяюсь», молчу.
Вот так бывает. Однажды, назвав соседку «терпилой», я, не осознавая, сам программировал своё будущее. Сейчас я в незавидном положении, а моё молчание самая громкая исповедь о поражении.
Урок, который я вынес: иногда лучше говорить правду, чем прятаться в тени, иначе тень превратится в стену, которую уже нельзя будет разрушить.
