Артист
Этот кот несчастье настоящее, Инночка! От него надо избавляться! Виктория Сергеевна капризно сморщила губы, глядя, как одноглазый, лоскутный кот вертится у ног сестры.
Что ты такое несёшь, Вика?! всполошилась Инна. Это же живое существо!
Существо подходящее слово! Самое точное! Ты не замечаешь, Инночка, будто он здесь хозяин?
Кот, будто почуяв недобрый взгляд, вдруг зашипел, выгнув позвоночник, и, вбок, скользя лапами, направился на гостью, потревожившую сонный воздух.
Вот! жизнерадостно ткнула Виктория пальцем в негодяя и тревожно отошла. Я же говорила!
Инна ахнула и мягко поманила защитника:
Артист, хороший, не нужно! Всё нормально!
Кот глянул на хозяйку, помедлил оттаял, вернулся к Инне, заботливо подтолкнул её колено, устроился рядом сторожить, глаз не спускать.
Жулик! шипнула Виктория, опасливо обходя его стороной. А ты всё ему прощаешь!
Кто-нибудь же должен его пожалеть, Вика, грустно улыбнулась Инна.
Три года назад этот Артист явился будто бы не с улицы с чужого, чёрного, гула, хриплого воздуха. Тогда для Инны был мутный, тяжёлый год: как только простилась с мужем, пришлось отпустить в иной мир единственного сына осталась одна, только сестра да пара знакомых по памяти.
Виктория сестра. Старшая, разница между ними всего год, но родители неизменно вбивали:
Викуся у нас глава! Всё умная да ловкая, ей любое дело по плечу. Инночка наш ангелочек, нежность для души. Но такая ветреница одним словом, мечтательница.
Так и росли две девочки: Виктория звезда, Инна любимая кудесница, простушка для дома и чудес.
За что тебя никогда не ругают? завидовала Вика, если Инна демонстрировала дневник с пятёрками. Учиться хорошо это же норма! За норму хвалиться стыдно!
Вика, я не умная, как ты. Это у тебя всё идеально, у меня и четвёрки бывают
Вот именно! А их радует! дулась сестра. А Инна прятала улыбку, не хотела раздражать её больше.
Как Виктория поступила в университет, почти пропала из дома.
Как дела, Викуська? пыталась узнать Инна.
Идут. Только времени мало днём бы больше!
А зачем? Не хватает на учёбу? тревожилась Инна.
Какая там учёба? смеялась Виктория. Личной жизни не хватает! Кто ж меня заметит, если всё учёба, работа и круговорот дел?
Ой, Вика, я об этом даже не думала
Ты когда-нибудь вообще думала, сестричка? Это взрослое, не твой уровень!
Инна всё принимала на себя, прятала обиду, а если у Вики что-то выходило, радовалась по-своему пусть сияет звезда, а ей наблюдать, не мешать.
К окончанию университета Виктория всё была одна: парни обходили её стороной язык остёр, характер железный. И никакие мамины уговоры смягчиться не помогали:
Мам, как мне сидеть кулёчком в углу и глазами на предмет смотреть? Вот пусть Инночка так сидит она юная барышня! А я не такая!
Да не надо перестраиваться совсем, просто будь чуть мягче Юношам это по душе.
Вот разве мамам старой закалки об этом судить!
А потом вдруг Инна, которую никто не поощрял к учёбе, привела жениха, и показалось, будто в комнату ворвался солнечный буран.
Знакомьтесь, это мой Саша
Александр родителям Инны понравился сразу: красивый, умный, уверенный, журналист на телевидении. Он был по-детски влюблён в Инну хоть, казалось, в неё и влюбляться негде всё просто, бесхитростно.
Инна всегда любила красивые платья, яркие ткани, сама с детства мастерила одежду вот и пошла в техникум, на портниху.
Инна, ну что это такое портниха?! Виктория была обижена выбором.
Вика, я не учёная, как ты. А красивую юбку не каждая придумает. Хочу, чтобы люди вокруг были радостными и красочными.
Чепуха какая-то! ворчала Вика. Но всё равно платье, что ты мне сшила, я буду носить!
Так все и говорили: наряды Инны чудо, все спрашивают, где взять такие же, а Вика хитро отвечала:
Это секрет!
И продувала только себе приятно, что сестра всем нравится.
Но когда появился в жизни Инны Саша, для Виктории это была пощёчина.
Как это невзрачная Инна с женихом, да ещё и таким?! Этого не может быть!
На свадьбе Вика сидела каменным идолом, а Инна в ручной работе платье впервые стала заметна для всех гостящих.
Какая красавица! Вот пара так пара! Пусть будут счастливы!
Виктория узнала вкус зависти резкой, жгучей, как водка натощак. Инна будто разом зажглась её светом, а она осталась одна на промёрзшем ветру.
Не выдержав до конца гуляния, ушла домой, зубами впиваясь в подушку, и выла кому всё, а кому ничего.
Вскоре Виктория собралась и взяла жизнь в руки. Вышла замуж первой встречной зимой: её избранник серьёзен, старше, с лысиной и кольцом уверенности. Они сразу договорились:
Я обеспечу быт, карьеру, дом будет полон; ты верность, уют, семья. Согласна?
Согласна.
И зажили странно, но крепко: не было там страсти, как у Инны с Сашей, но была железобетонная стабильность.
Вика подарила мужу сына, потом дочку няни, расписание, воспитание и вечные вечерние приёмы. Виктория блистала, гордо умалчивая, откуда у неё все платья.
Инна жила медленно, шила дома в начале девяностых, у клиенток передавали её адрес с шёпотом: портниха от Бога новых не берёт. И депутаты, и балерины, и жёны бизнесменов в очереди стояли за эскизами Инны. Она открыла маленькое ателье, стала хозяйкой уюта, где пересекалась вся светская Одесса.
А Вика помогла нашла помещение, купила технику, дала гривны в долг.
Рассчитаемся!
Сестра поддержала сестру, коря себя за когда-то съедающую зависть. Теперь её дети крепки и здоровы, а у Инны мальчик особенный Солнечный. Кто-то пошутил про Солнышко и только так Вика его называла.
Котёнок! Я тебе подарки привезла! нежился племянник, впервые забывая о боли.
Вика, ты Кирюшу любишь больше, чем своих! смеялась Инна, смотря, как сын с громким хохотом бросается Вике на шею. Он тебя так ждал
Это было правдой лишь наполовину, но так хотелось верить, будто Кирюша благополучнее.
Вика помогала с поисками няни, с врачами, с развитием ателье.
Работай, тебе так надо! Саша всегда командировках, сидеть одной тоска. А так дело, дом, Кирилл рядом.
Спасибо, Вик, одна бы я не справилась.
Так и жили без конфликтов.
Вика искала лучших врачей Кирюше, волновалась, подолгу бодрствуя. Сердце мальчика было беспокойным, органы слабые.
Вика, где я ошиблась? Почему всё плохое ему?
Не ищи виноватых, Инна. Это судьба, не мы решаем. Но мы можем сделать его мир хоть немного спокойным и радостным.
Наверное
Тогда делай, а не плачь. Вот ещё невролога нашла профессор, говорят, светило!
Спасибо
Налей мне чаю, бутербродик дай! Я с утра ничего не ела.
Муж Вики к заботе о племяннике относился с пониманием:
Жаль только, сделать мало что можно Если что скажешь, помогу.
Дети взрослели, родители старились, между сёстрами было лишь тепло и знание: кто, как не сестра, поддержит.
Инна не только получала помощь: когда у мужа Вики случился кризис на работе, она уговорила Александра помочь. Много лет спустя узнала, что это ему едва не стоило жизни, но Виктория поблагодарила коротко и крепко:
Ты не знаешь, что сделали для меня ты и Саша. Но обещаю: ни ты, ни семья не будете в беде, пока дышу.
В слове своём Виктория была твёрда.
Она держала сестру за руку, когда болел и умирал Александр медленно, на глазах угасал любимый. Инна рыдала, на плече сестры снова, как когда-то Виктория на её.
Потом всё случилось с Кирюшей. Сердце мальчика остановилось. Две женщины, потеряв друг друга, шли сквозь громаду Киева, не помня себя: держались за руки и молчали.
Жёлтая футболка. Красные кеды…
Да
Им не нужно было объяснять: дитя уходило так, как любило.
Инна сникла после. Всё делал на автомате; лишь порой Виктория навещала сестру в ателье и находила её, заснувшей над эскизом, не в силах даже линию провести.
Инночка
Я просто немного отдохну, ладно? глаза были пусты, зрачки без искорки.
Так нельзя, сестра!
А мне уж всё можно. Правда, всё, Вик
Поворот случился странным днём, как в сне, когда в ателье пришёл кот.
Откуда взялся неясно: грязный, ухо клочком, спасался от людей. Пытался войти прогнали.
Кот улёгся на ступень у порога, свесив лапы и голову, будто стал ненужной тряпкой. Так и заметила его Инна, приехав позже обычного.
Девочки, это что у дверей?
Кот, Инна Ивановна! Пришёл и не уходит.
Он живой вообще? бережно коснулась его туфлями.
Кот открыл глаз, тяжело вздохнул, высунул язык: будто жаловался беззвучно.
В тот миг Инна впервые улыбнулась за долгое время:
Какой артист! Посмотри, как играет! Станиславский бы сгорел от зависти! Идём, странник, дам тебе кров и борща.
Забрала с собой, осмотрела, покачала головой:
Нет, сначала к ветеринару. Ухо твое мне не нравится.
Кот не возражал. Молча просидел всю дорогу, смирился с уколами, только раз рыкнул, когда больно. Потом, гордо усевшись в машине, отпраздновал победу паштетом.
Теперь ты у меня живёшь, Артист. Договоримся?
Кот изобразил сфинкса и стал смотреть на машины за окном, а Инна снова улыбнулась:
Поглядим, что скажет Вика
Виктория кота не приняла на словах! Она гоняла его по углам, притворяясь язвительной, хотя, на самом деле, замечала: у Инны в глазах разгорается жизнь, огонь. Инна стала снова кому-то необходима так, что сердцем согревалась от одного его мурлыканья.
Он странно на тебя смотрит!
Пусть, Вика! Так на меня никто давно не смотрел
Как?
С нежностью, как будто по-настоящему.
Он тебя дурачит, жулик!
Пусть! Зато он мне ноги согревает, кино со мной смотрит так в экран утыкается, будто понимает сюжет!
Сама виновата! Надо было звать Мурлыкой! А то Артист!
Имя ему идёт, смеялась Инна, а у Вики теплело на душе. Сестра вновь улыбается что ещё надо?
Но окончательно Виктория приняла Артиста той ночью, когда едва не потеряла саму Инну.
Был выходной странный, медовый, как во сне. Виктория не договаривалась о встрече, просто оказалась рядом с ателье и решила зайти. После появления у Инны Артиста работа шла, как по маслу: новые коллекции, очередь на платья.
В ателье свет, тёмно и странно тихо. Виктория открыла дверь своими ключами:
Инна! Я тут!
Рыжая молния бросилась под ноги. Виктория вскрикнула кошачьи когти полоснули колготки:
С ума сошёл, Артист?!
Кот стоял перед нею, дико блестел глазами, будто звал.
Господи, ты бешеный, что ли?!
Она схватила с раскройного стола линейку, хотела дать джазу, но вдруг кот жалобно мяукнул и заметался между нею и дверью, за которой была старая детская Кирюши.
Там кто? вдруг шёпотом обратилась к коту. Инна?
Виктория пронеслась к двери и застыла: на полу, сжимая фотографию сына, лежала Инна.
Инна!
Скорая, госпиталь, сутки без снов.
Виктория ходила по коридору, молилась про себя, не вспоминая правильных слов:
Только не забирай. Оставь сестру, пусть живёт.
А после она узнает, что Артист всё это время метался по комнате, выл диким кошачьим криком, пока Инна не очнулась. Потом он свернулся в углу и ждал.
Инну выписали через три недели.
Вика, хочу сразу в ателье.
Я привезу тебе кота.
Нет! Я сама!
В тесном холле девушки засмеялись, когда рыжее пламя кота закрутилось вокруг ног хозяйки, обнявшись так, будто век не видел.
Артист!
Инна прижала его, проверила ухо, прошептала:
Он звал меня. Я его слышала сначала его, а потом тебя. Тогда, перед больницей. И даже там…
Там?!
Не могу объяснить. Вначале Сашин голос, потом Кирюшин, но всех заглушил кот… Потом твой… Всё перепуталось.
Как странно…
Зато кот понимал. Он тронул лапой подбородок хозяйки, глянул на Викторию, свернулся клубочком у Инны на коленях убаюкивая воздух.
Похоже, меня приняли, улыбнулась Виктория. Пусть даже для кота…
Кот открыл глаз, метнул зелёную искру и замурлыкал так, что все тревоги отступили.
Инна снова улыбалась, и Виктории становилось тепло.
Что человеку надо? Родные рядом, и покой на душе.
Так мало Так многоВ тот вечер они сидели втроём на старом диване две сестры и Артист, будто маленькая семья, где никто не лишний. За окном мир кутался в сумерки, в ателье неспешно гас свет, а кот, согрев обеих, мурлыкал ровно, уверенно, будто колыбельную.
Знаешь, Вик, я думала, всё закончено, тихо сказала Инна, гладя пушистого друга. Но оказалось, в жизни всегда находится кто-то или что-то кто помогает вспомнить: мы всё ещё живы.
Конечно, кивнула Виктория, осторожно взяв сестру за руку. Жизнь ведь не про потери, а про то, что у нас остаётся.
Кот вдруг подтолкнул мордой ладонь Виктории раз, другой и она не удержалась, рассмеялась сквозь всё своё прежнее недоверие:
Ну раз уж даже Артист меня признал значит, всё будет хорошо, сказала она, наконец вслух.
Всё обязательно будет хорошо, отозвалась Инна.
За окном промелькнула летняя ветка с багровой пылью цветка, а где-то в ночной глубине маленького дома старое радио, работающее через раз, заиграло их детскую любимую про солнце, боль и, несмотря ни на что, веру, что завтра опять придёт утро.
Две женщины, одна судьба и один полосатый артист легли на спину, вытянув лапы в бесконечно уютный вечер, где больше не было одиночества. А мир, казалось, слушал и запоминал: даже если разыграть целую пьесу боли, всегда найдётся упрямый актёр, который выйдет на сцену, поднимет занавес и напомнит любовь остаётся.