Экзамен
Сегодня был тот самый день, когда нервы не выдержали. Подустав на пределе, я бросил свой ранец в угол прихожей так, что тот с глухим стуком ударился о стену и, не глядя на маму, содрал с головы ушанку.
Мама лишь вздохнула, даже не сказав ни слова, и скрылась на кухне.
Я повесил пальто на крючок в шкафу, хотя почти машинально хотел запустить его вслед за рюкзаком. Даже не знаю, почему передумал. Наверное, все эти наши вечные ссоры уже начинают давать свои плоды: делаешь что-то правильно, даже когда злость душит.
Опять повздорили. Как обычно, ни с того ни с сего. Мама опять начала с расспросами лезть: помню ли я, что сегодня идут занятия с новым репетитором, уже третьим за этот учебный год. Она вечно пытается меня контролировать, хотя я давно не мелкий мальчишка. Да, я помню все, что надо. Не маленький уже.
С этими мыслями я пошёл в ванную, вымыл руки и глянул на своё отражение. Парень как парень. Вечно лезущие вихры, круги под глазами, какие-то подростковые прыщи. Сколько я просил, чтобы разрешила наконец сделать нормальную стрижку нет, «подожди, рано еще». Что тут скажешь упрямая, как всегда.
Вспомнил, как мама чуть не заплакала, когда я сам в один вечер взял ножницы и остриг волосы почти под ноль, не выдержав вечно спутанных прядей. Сам виноват не нашел ножницы получше, начал резать теми, что нашлись в старом школьном пенале.
Вот и ещё раз: почему родители считают тебя своей собственностью? Я не их вещь, чтобы со мной как с куклой обращаться! Вечно советы, вечно наставления. Сама свою судьбу профукала, а теперь пытается мою устроить под себя.
Захотела, чтобы я стал юристом ей кажется, для меня это лучшая стезя. А мне уже давно всё понятно в этом мире: каждый сам для себя выбирает правила. Я ей говорю: у меня свой путь, свои законы, и интернет всё, чему надо, научит не хуже учителей. Но, по её мнению, только зубрёжка книг сделает из меня человека. Да что она знает, как подростком быть сегодня? В их времена вообще ни интернета, ни жизни нормальной…
Её забота меня раздражает. Пойдёт, расскажет кому-нибудь: «я ради него живу!» ну-ну, все они себе на уме. Каждый за своё держится, никому никто не нужен на самом деле. Я могу привести десятки примеров: даже их развод друг с другом исключительно ради удобства, меня по очереди используют.
Вот даже наша квартира Сначала была трехкомнатная, теперь осталась только «двушка» во втором подъезде. Но зато у меня большая комната, и это только потому, что отец уступил из-за чувства вины. Мать обменяла квадратные метры на возможность не ругаться при разделе. Всё через выгоду, а не через заботу обо мне.
Словно между родителями я теперь прокладка, чтобы они между собой не сцепились по-настоящему.
Почувствовав, как кожа зудит на подбородке, я достал из аптечки крем врача. Честно говоря, признать перед собой, что мама иногда бывает права неприятно, но с мазью легче засыпаешь, тем более, что вечер обещает быть особенным.
Потому что крыша. Крыша не просто место. Это настоящее наше убежище: несколько месяцев назад Макс парень из нашей школы, который мне всегда казался каким-то далёким и крутым, вдруг сам написал: «Погнали погуляем?». Я не поверил глазам. Все знали, что мне нравился Максим, но только ближний круг в курсе мы ведь не такие, чтобы орать на каждом углу.
Когда мы первый раз встретились на той самой крыше старого дома, у меня дыхание перехватило. Мы долго молчали и просто смотрели друг на друга, а потом он взял меня за руку. Там что-то внутри перевернулось, и прошлое показалось чем-то совсем чужим.
Так было и сегодня: в душе будто затеплилась радость предвкушения встречи. Но мама опять разрушила всё своим бесконечным «ты куда, когда вернёшься, поешь!». Словно мне пять, а не семнадцать.
Мама, дай жить нормально, а? не сдержался я, сорвался в ванной, едва не наорав в ответ на её стук.
Она лишь строго посмотрела и тихо сказала: Не опоздай к репетитору. Обед на столе.
Злость опять взыграла, но я сдержался. Хорошая бы вышла сцена, если бы я хлопнул дверью и опять ушёл по-дурацки. Я молча ухватил рюкзак, куртку и ушёл из дома, стараясь не дать себе распсиховаться до конца.
До репетитора было ещё полчаса. По пути зазвонил отец. У меня своё отношение к нему после развода он вроде как и хотел быть хорошим, а по факту ограничился алиментами. Сегодня позвонил лишь затем, чтобы сказать: «Не ругай маму. А я тебе деньги не переведу, если ещё что-нибудь услышишь».
Конкретно, чётко, по-отцовски. Позабавило даже каждый защищает свою территорию и свою правду.
Сам репетитор оказался приятным мужиком, на редкость терпеливым. На мои философские рассуждения о жизни отвечал не раздражением, а примерами из литературы. Даже задание дал небрежно: читай, потом обсудим. Первый раз стало интересно и захотелось не ударить лицом в грязь. Макс-то умный парень, надо хоть соответствовать.
После занятий я отправился на крышу где мы договорились встретиться. Но на месте никого не оказалось. Звонил Максу абонент недоступен. Даже ладони похолодели: таких проколов у него не бывает.
Тяжелее, чем обычно, поднимался по лестнице: всегда рядом крепкая Максова рука, а сегодня один, навалилась тревога. На крыше тишина. Только ветер гуляет да закат медленно тает за горизонтом.
Я чуть уже хотел уйти, как вдруг заметил на краю силуэт это был Макс. Он сидел, свесив ноги, и выглядел не своим.
Я подошёл как можно тише.
Привет…
Сел рядышком, не решаясь сесть совсем близко. Все внутри сжалось: от него веяло такой сильной болью, что стало страшно не за себя, а за него.
Протянул руку, нашёл его ладонь ледяную, совсем неживую. От голоса у меня дрожали губы:
Ты как?
Он никак, даже не смотрел на меня. Потом резко вскинул голову и выдохнул:
Мне плохо, Пётр Я не знаю, кто я. Мать сегодня сказала, что я приёмный. Они мне никто… Я чужой во всём этом мире, Петя!
В его голосе была такая боль, что у меня кололо в груди. Я понял вот для чего живут родители: попытаться защитить, когда тебе невыносимо одиноко. И неважно, как часто вы ссоритесь всё равно держишься за них, потому что другого-то и нет.
Молча слушал, не перебивал: Макс кричал, плакал, пытался рассмеяться, потом снова злился. Он поверил именно мне не своим, не матери.
Не знаю, что делать, Петя. Куда мне идти?
Я говорил глупости, уверял, что не важно, кто был его отец, что ему не обязательно возвращаться, если он не хочет. Главное остаться человеком и помнить, что рядом есть те, кому он нужен. И я не вру: мне он нужен.
Потом мы пошли к его дому вместе. Был трудный разговор с приёмной матерью. Оказалось, его настоящий отец освободился из заключения и теперь хочет встретиться. Она боялась, что правда ранит сильнее, чем молчание, но решила всё объяснить разом, чтобы Макс не узнал бы случайно и не уехал в никуда.
Он ругался, бросался упрёками, но потом понял: ему дали право выбирать. Мы стояли втроём, и всё, что было сложным, постепенно растворялось. Никто, кроме нас с Максом, не узнает всю тяжесть этого дня его слёзы, мамино молчание, мои неловкие слова
Когда вернулся домой было уже за полночь. В прихожей темно, мама не спит, греется на кухне у окна. Я подошёл, обнял её, вдохнул родной запах парфюма и вдруг сказал:
Прости
Она только ответила: И ты меня Голодный?
Нет Спасибо, мам. Ты знаешь, кажется, я сегодня сдал свой самый важный экзамен.
Какой экзамен, Петь? До ЕГЭ ещё месяц.
Главный, мам. Тот, который про людей.
А расскажешь?
Потом, мам. У меня завтра пробник. Пойду спать.
Сегодня я понял: важнее всего не оценки, не курсы, не контроль. Главное остаться честным в своих чувствах и рядом с теми, кто тебя любит, даже если вы ругаетесь и не понимаете друг друга. Это и есть тот самый, настоящий экзамен.
