Сегодня вспоминаю тот последний день жизни моего пса. Он тихо поскуливал, сидя передо мной, на диване, который фактически давно стал его, хоть по праву должен был быть моим. Много лет назад, когда еще спорил с сорокакilограммовым питбулем за мебель, я понял, что в таких спорах всегда проиграю С тех пор это место принадлежало ему.
Звали его Серый. Назвал я его так, потому что не мог никак оставить позади ту военную жизнь, даже когда она сама меня отпустила.
Наутро, в десять часов, должен был прийти доктор Савченко. Я держал Серого у себя на руках, пока она помогала ему тихо уйти. И так уходил из жизни единственный, кто действительно меня спас.
Серый не просто вошёл в мою жизнь. Он пришёл ко мне в самую страшную ночь моего существования.
Вернулся я домой из Донбасса в четырнадцатом году. Два командировки. Тридцать один год. С виду всё нормально. А внутри всё рушилось.
К началу пятнадцатого я совсем отдалился от всех. Бессонные ночи. Почти ничего не ел. Не отвечал на звонки. Сидел на этом самом диване шторы задернуты, свет не включал, старался заглушить воспоминания, которые не давали мне покоя.
Родные пытались достучаться.
Друзья пытались.
Люди из старого батальона пытались.
Я гнал всех.
А потом, как-то вечером, стук в заднюю дверь. Тихо и снова Снова и снова, раз за разом. Два часа подряд.
В конце концов открыл а там он. Старый питбуль, худой, уставший, будто и сам через свой фронт прошёл.
Он ни минуты не колебался.
Вошёл, как будто всегда тут жил, вскочил на этот диван, два раза обернулся и лег.
Посмотрел на меня так, словно говорил:
Вот и хорошо, что ты наконец открылась.
Я не хотел собаку.
Я вообще ничего не хотел.
Но Серый не спрашивал.
Ему было нужно есть я пошёл в магазин.
Ему были нужны прогулки я открыл шторы и вышел с ним на улицу.
Ему нужен был ветеринар я набрал номер и пришёл вовремя.
Он не спас меня каким-то великим поступком.
Он спас меня простыми вещами ежедневной, упрямой заботой.
Дату, которую я однажды выбрал для себя, я пропустил оказался слишком занят поисками правильного корма для старого питбуля с чувствительным желудком.
Так, наверное, и приходишь в себя.
Не хлопая фейерверками.
Ответственностью.
Собакой, которой нужен ужин.
Девять лет эта большая добрая серая куча шерсти была рядом со мной.
Три квартиры сменили.
Две разные работы.
Женщина, которая полюбила нас обоих.
Дочь у нас родилась сейчас ей четыре года, и она уверена, что Серый её личный телохранитель.
Он спал у нас у кровати.
Сопровождал её по коридору, будто патруль нес.
Каждый вечер он ложился со мной на диван, голову мне на колени, и тихо следил, чтобы я был на месте. И я был. Благодаря ему.
Месяц назад мы узнали опухоль, злая, неоперабельная. Счёт пошёл на недели.
Мы стали жить иначе.
Прогулки стали короче.
Угощения слаще.
Долгие вечера на диване.
Я глажу его по большой седой голове той самой, что однажды постучалась в мой дом, не сдаваясь.
Дочка кладёт рядом с ним игрушки, чтобы «Серый не был один, когда спит» и он лежит, окружённый этим плюшевым войском, не сдвигая ни одной игрушки.
Он устал.
Я вижу это в его глазах.
В тех же самых глазах, что когда-то решили, что я стою того, чтобы его спасти.
Завтра мне надо быть мужественным ради него.
Крепко его обнять.
Сказать, что он самый лучший пёс.
Поблагодарить.
И дать ему покой.
Он подарил мне девять лет преданности, охраны и безусловной любви.
Меньшее, что могу дать ему мир.
Если вы когда-то любили питбуля
Если ваша собака спасла вас, когда вы этого, казалось, не заслуживали
Вы поймёте.
Спокойной ночи, Серый.
Мой старый солдат.
Спасибо, что однажды постучался в мою дверь.
Спасибо, что вам был нужен ужин.
Спасибо, что выбрал меня, когда я сам себя не выбирал.
До конца жизни буду стараться соответствовать.
