Муж однажды велел: «Не спорь со мной». Я и не спорила я перестала соглашаться. Именно с этого всё вдруг и началось.
Максим ввалился на кухню, будто только что заключил вечный мир между Млечным Путём и туманностью Андромеды, хотя всего лишь купил батон и пачку молока в супермаркете на Подоле. В его фигуре появилось что-то статное, монументальное чистая гипсовая копия мужества. Как только неделю назад его сделали «исполняющим обязанности зама начальника отдела» в киевской конторе, мой муж перестал ходить он стал шествовать, будто маршал на параде.
Алёна, возвестил он, глазами прошивая мой румяный ужин из запечённого карпа взглядом таможенника.
Я сегодня устал. Принимал стратегические решения. Давай так: в квартире тишина и абсолютный акцепт. Не хочу споров. Хочу, чтобы ты со всем соглашалась. Моим мозгам необходим отпуск от сопротивляющейся среды.
Я зависла с вилкой в руке свежо, дерзко, даже витиевато. С учётом того, что мы живём в МОЕЙ квартире, купленной на ДОХОДЫ аналитика, а инфляция и рост цен в гривнах нам едва ли страшны, заявление звучало, как если бы морская свинка выдвинула коту ультиматум по жилплощади.
Ты хочешь эха, что ли? уточнила я, чувствуя, как внутри просыпается тот самый почтенный зверь, за который меня уважают коллеги и которого опасается даже моя тёща.
Я требую признания авторитета! с пафосом ответил он, зачем-то поправив галстук, надетый с футболкой из чистого упрямства. Мужчина это направление. Женщина это фон. Хватит искажать мой курс, Алёна.
Я посмотрела в его глаза. Там отражалась истовая, безоблачная решимость такая встречается только у людей, собравшихся бежать через проспект Победы в самый час пик.
Конечно, любимый, кивнула я, отрезая карпу хвост. Больше никаких споров. Только согласие.
Тут началась моя любимая забава: «Бойся своих желаний, ведь они сбываются буквально».
Первый акт балета абсурда разыгрался в субботу. Максим собирался на корпоративный тимбилдинг, который он называл «форум лидеров», а я «вывоз офисного планктона на шашлыки в Борисполь».
Вертелся перед зеркалом в новых брюках купил сам, без моего ведома. Брюки горчичного цвета, модные, на его взгляд, но сидели на нём так, будто сшиты были на беременного кенгуру. На бёдрах пустота, икра перетянута туго, как колбаса в целлофане.
Ну как? выпятил грудь. Солидно? Руководящий статус видно?
Раньше я бы мягко намекнула, что в этих штанах его статус только для цирка шапито подошёл бы. Но я же обещала.
Безусловно, Максим, не глядя от книги в телефоне. Очень смело. Все сразу поймут, кто тут альфа. Фасон кричит о твоей индивидуальности.
Максим расцвёл.
Вот видишь! А раньше бы закатила: «сними, не позорься»… Учишься, жена!
Он ушёл, гордый павлин. Вернулся мрачный, в чужих джинсах. Оказалось, что во время конкурса «Перетягивание каната успеха» его горчичные штаны лопнули словно снаряд в танке с оглушительным треском оптимизма.
Почему ты молчала, что они маленькие в стратегически важных местах?! орал он, бросая разорванные вещи в угол.
Любимый, ты же сам сказал подчёркивают статус. Я ведь не спорила. Вот и вышло: статус оказался круче ткани.
Драма закрутилась, когда вмешалась артиллерия тёща Галина Тимофеевна. Приехала проведать сына, и Максим, окрылённый моей покорностью, возомнил, что уже может всё.
Сидим за столом. Галина Тимофеевна, женщина с химией «я у мамы кудрявый шпиц» и прокурорским прищуром, разглядывает мой салон.
Алёночка, у тебя шторы какие-то печальные, проворчала она, жуя мой пирог. И пыль на жалюзи. У хорошей хозяйки пыль не живёт! А тут всё как в офисе. Максиму уюта не хватает.
Максим, почуяв фланг, поддержал:
Правда, Аля. Мама дело говорит. Ты слишком много работаешь, а дома хаос. Пора бы тебе пересмотреть приоритеты. Может, на полставки перейдёшь? Денег и так хватает, я же теперь типа зам.
Это было смешно. Его «надбавка» только бензин покрывала. Но я помнила: не спорить.
Вы правы, Галина Тимофеевна, покорно кивнула я. И ты тоже, Максим. Я действительно слишком много работаю. Шторы лицо женщины.
Вот! обрадовалась свекровь. Умнеешь.
Поэтому, продолжила я, я увольняю клининг.
Повисла тишина. Галина Тимофеевна чуть не подавилась пирогом.
Какой клининг? напрягся Максим.
Ту женщину, что приходит дважды в неделю. Ты же велел экономить, чтобы соответствовать твоему статусу хлебосола, а мама говорит уют только жениными руками. Я согласна. Увольняю её. Буду сама убирать. По выходным.
А в будни? насторожился муж.
В будни, дорогой, будем радоваться природе энтропии. Ты не хочешь, чтобы я уставала?
Следующие две недели Максим испытал ад. Я приходила и ложилась читать новые отчёты. Посуда горой. Пыль лежала гордо, как снежная целина на Чукотке. Рубашки Максима вялая, несчастная тряпь на плечиках.
Алёна, у меня нет чистых рубашек! крикнул он утром во вторник.
Знаю, любимый. Я вчера цвет штор выбирала, устала, на глажку сил не осталось. Ты же зам, делегируй глажку самому себе.
Максим выхватил утюг, обжёг палец, прожёг дыру и ушёл в свитере как чувак, проигравший схватку с режимом.
Финал настал, когда он решил закатить «деловой ужин». Должен был прийти сам Виктор Аркадьевич нынешний начальник отдела, и ещё пара важных коллег.
Алёна, это мой шанс, бегал мужик по кухне. Надо показать, что у меня надёжный тыл. Что я глава семьи. На столе должно быть щедро, но традиционно! Без суши. Мясо, борщ. Не встревай в мужские разговоры. Просто подавай и молчи. Поняла?
Поняла, покорно ответила я.
И надень что-то женственное.
Будет сделано, любимый.
К вечеру я всё подготовила. На мне пестрый халат с рюшами подарок Галины Тимофеевны, хранила в коробке из-под торта. На голове конструкция из бигуди и заколок, среднее между гнездом и луганским вокзалом.
На столе холодец из гастронома на Лукьяновке (дрожал, как сам Максим перед шефом), картошка-«в мундирах» и огромная запечённая рулька, так и просившая прощение за своё существование. Ни изысков, ни салфеток в кольцах. Всё по завещанию.
Гости пришли. Виктор Аркадьевич мельком окинул мой вид, но промолчал. Максим порозовел так, что стал неотличим от бархатных обоев.
Присаживайтесь, уважаемые! пропела я, словно сваха с Михайловского переулка.
Пир начался. Максим крутил ерунду о «перераспределении потоков человеческого ресурса», слов он не понимал, но старался.
Максим, мягко остановил его Виктор Аркадьевич. Если мы сделаем так, мы потеряем контракт. Алёна, а вы что думаете, я слышал, вы номер один в аналитике у нас в «Прайм Финанс»?
Наступил миг истины. Максим застыл, его глаза гремели молниями: «Молчи!».
Я расплылась в улыбке и заглянула мужу в глаза:
Ой, Виктор Аркадьевич, ну что вы! Я у нас не умничаю. У нас в семье умный Максимушка. Он же у нас направление, а я антураж. Моё дело варить картошечку. А споры для других. Мне нельзя, у меня от этого кожа портится.
Виктор Аркадьевич поперхнулся. Коллеги переглянулись.
Максим побледнел, пот с виска в салат побежал.
Нет, правда, не унималась я. Максим сам говорит, что его решения на миллионы. А у меня что отчётики… Ах, Максим, расскажи Виктору Аркадьевичу свою гениальную идею про «1С в облаке»!
Это был контрольный. В офисе про эту идею хохочут уже четвёртый месяц, а дома он её заливал как золотую.
Максим? Виктор Аркадьевич снял очки, осмотрел мужа как экзотическую, но не полезную букашку. Вы это предлагали?
Я это ж так, гипотеза заикнулся Максим. Он пытался спасти лицо, но оно медленно сползало прямо в желе из холодца. Всё не так, Алёна не поняла
Как не так, милый? удивилась я. Ты сам вчера полвечера объяснял, что шефы тормоза, а ты пророк. Я не спорила. Я антураж.
Максим дёрнулся, задел соусник по скатерти поползла красная лужа к его штанам. Он выглядел так, будто сам развернул «Титаник» навстречу айсбергу.
Гости ушли быстро, сославшись на цейтнот. Виктор Аркадьевич на пороге пожал мне руку:
Алёна Евгеньевна, если надоест варить картошку в моём отделе как раз нужен зам по стратегии. Вы умеете расставлять приоритеты по местам.
Когда дверь закрылась, Максим стоял, дрожал.
Ты всё нарочно! Ты меня уничтожила!
Я? безучастно сняла халат. Максим, я весь вечер делала ровно то, чего ты хотел не спорила, не лезла, создавала тебе фон. Если ты выглядишь на фоне идиотом может, проблема в фигуре?
Он открыл было рот, но я показала ладонь.
Теперь слушай. И не спорь. Мозгу моему от глупости тоже отдых нужен. Вещи твои собраны. Чемодан в прихожей. Твой «направленный вектор» теперь ведёт на мамину квартиру в Харькове. И шторы там классические, и спорить с тобой никто не будет.
Ты не посмеешь! Я муж!
Был мужем, пока партнёр. Как только решил быть господином забыл, на чьей площади сидишь.
Я смотрела в окно, как он грузит чемодан в такси. Мне не было ни капли жаль. Сейчас в квартире пахло свободой и чуть запечённой свининой это легко проветрить.
Запомните, девочки: не спорьте с тем, кто мнит себя умнее. Просто стойте в сторонке и дайте ему разбежаться и самим лицом встретить реальность. Грохот короны о землю лучшая мелодия для женских ушей.
