Тасюша, сходишь, милая, за хлебом? усталый, затуманенный взгляд сорокапятилетней женщины едва сфокусировался на худенькой семилетней дочке, которая жадно сглотнула, услышав слово «хлеб».
Конечно, мамочка
Девочка терпеливо ждала, пока ей дадут гривны на эти деньги продавщица круглосуточного магазинчика, тётя Света, громко вздыхая, обменивала девушке хайрковскую буханку, а иногда даже подсовывала молочный шоколад или пригоршню карамелек.
Ну надо ж, беда какая такая хорошая ребёнок у этих пьяниц растёт, бормотала тётя Света, отхлёбывая крепкий растворимый кофе.
Тася, сдерживая желание вдохнуть аромат свежей, жаркой корки, неслась домой так быстро, как могли только её худенькие ножки. Если она не шалит мама обязательно ласково отрывает ей хрустящий ломтик и сверху выкладывает две-три жирные шпротины: сладкое масло впитывается в хлеб. Девочка бережно отламывает по чуть-чуть, медленно жует своё скромное угощение. По бутылкам в коридоре ясно: родители ждут компанию, другого ужина не будет. Главное ускользнуть после покупки и не попадаться на глаза взрослым. В прошлый раз отец так отдубасил, что у Таси два дня потом болела голова, а из носа шла кровь.
Тася выскользнула из подъезда. В ладони остался добротный уголок хлеба и целая рыбинка. На улице уже стемнело, несмотря на приятную весну. Во дворе почти никого, где-то вдали музыка из кафешки, а в кармане ждали своего часа две шоколадные конфеты. Было хорошо. Не холодно гулять, да если что можно к тёте Свете забежать за стаканчиком «Галычанского» кофе с сахаром. Тася бродила по району, мечтая о настоящей подружке. Вот бы с кем делиться мыслями и тайнами, и просто иногда тихонько пройтись по Хайковским улицам, если домой нельзя. Но тут её остановил жалостливый писк неподалёку у мусорных баков в кустах.
Она осторожно заглянула в кучу тряпья. В рваной обувной коробке сидел полосатый котёнок, тонко мяукал. Тася протянула руку, и малыш обнюхал её. Запах шпрот подзадорил его, он начал жадно слизывать масло с её пальцев. Девочка тихо засмеялась от щекочущего язычка.
Ты что, бедняга, проголодался? А вот смотри, что у меня есть! торжественно она положила перед носом котёнка целую шпротину, а остаток хлеба засунула в рот.
Кушай, не торопись, а то животик заболит, уютно улыбнулась она ему.
Если хочешь, пойдём вместе жить? Я назову тебя Полосатиком, буду делиться едой, всегда! Тася осторожно прижала лёгкое, трепетное тельце к себе и положила котёнка за пазуху.
Под уличными фонарями, желтыми, как майский мёд, шла по тротуару маленькая девочка, весело воркуя с мокрым носом, выглядывающим из-за воротника куртки.
***
Дома всё стихло. Только грязные тарелки, пустые бутылки и переполненная пепельница остались на кухне. Шумел газовый котёл, часы мирно тикали. Тася села на табурет, а котёнка пристроила на стол. Котик опасливо принюхался к пустой рюмке.
Ой, Полосатик, не надо! Это гадость. Ещё захочешь пить такое каждый день и тогда мне уже никто не нужен будет, она крепко его обняла, не желая отпускать. Кот лишь заурчал, утыкаясь ей в нос мягкой лапкой, словно обещал: «Всё будет хорошо, мы вместе».
В ту ночь Тася спала удивительно сладко. Снился ей вкус бананового мороженого и пирожков с вишней. Полосатик уютно прильнул сбоку, мурлыча во сне.
Но утром отец, увидев котёнка, заорал так, что в подъезде всё погремело, чтобы этой дряни и следа не осталось в доме. Мать курила у окна, прикладывая мокрое полотенце ко лбу, хрипло сказала унести кота «подальше от греха».
Глотая слёзы, девочка уселась у подъезда с котёнком на руках. Куда его деть? Оставить такого славного друга на помойке? Сердце не выдерживало. Тася отправилась к тёте Свете, кое-как выговорила свою просьбу оставить Полосатика у неё. Женщины пожалели ребёнка и оставили котёнка жить в кладовке магазинчика. Ему выдали старый свитер и обрезанный пластиковый бачок из-под майонеза.
Всю весну и лето Тася бегала к Полосатику отламывала ему кусочек хлеба, из-за чего часто получала дома. Но какая разница, если есть такой друг? Она часами рассказывала о себе, Полосатик устраивался на коленях и щурил свои сиреневые глаза. Тётя Света, выгребая из миски остатки супа, однажды удивилась:
Вот ведь редкость, гляньте, Ольга Ильинична, какие у него глаза, как будто не кошачьи совсем!
И вправду, прямо как у человека, отвечала ей напарница.
Осенью Полосатик стал настоящим красавцем крупный пушистый кот с необыкновенными глазами. Несколько покупателей пытались его забрать, но он никого к себе не подпускал кроме Таси.
Однажды Тася не появилась. Прошло три дня: ни за хлебом, ни к коту. Тётя Света разволновалась вдруг заболела? Но вот Тася пришла: на щеках жёлтые синяки, на губе корка. Женщины ахнули.
Упала, бросила девочка сухо.
Позади магазина она долго плакала на шершавом боку кота. Там и уснула, прижавшись к нему. Тётя Света тихонько переложила её на старый диван, укрыла одеялом и позвонила участковому Аркадьичу. Но тот лишь пожал плечами: доказать побои нереально, да и связываться не хочет.
Тётя Света плакала, впервые по-настоящему пожалев девочку, которой не могла ничем помочь. Дети у неё не было, и она часто думала вот бы дочь такую.
Полосатик вокруг дивана круги наматывал, тревожно обнюхивал девочку, а наутро неожиданно пропал. Тася весь день его искала на помойке, у двора еда в миске нетронутая.
Тётя Света берегла Таисию, боясь, что её отберут. Через месяц она решилась подать заявку на удочерение. Но в опеке отказали: не замужем, ночами работает. Женщина переживала, но надежду не теряла. Тася привязалась к ней: научилась жарить яичницу, читать по складам, радовать хозяйку чистым полом.
Когда выпал снег а это случилось 3 ноября, Таисии исполнилось восемь. Она задула свечки на купленном в магазине медовике и обняла тётю Свету:
Хочу, чтобы мы всегда с тобой жили, чтобы ты была моя мама.
Я тоже этого хочу, милая, шепнула женщина.
Вдруг постучали в дверь. Никого не ждали, и тем сильнее удивились, увидев на пороге молодого человека в костюме.
Здравствуйте, меня зовут Павел Владимирович. Я из отдела опеки города Харьков. Получил ваши документы, вот решил познакомиться.
Заходите, пригласила Светлана Алексеевна на кухню.
Чаю хотите? У нас вот со вкусом тропических фруктов. Правда вкусно! Тася поставила чашку и радостно закивала.
Торт твой? с улыбкой спросил гость.
Да. Мне теперь восемь. В школу в будущем году пойду.
Хорошо тут живётся? Расскажи? Павел Владимирович присел за столик.
Очень! Тася засияла.
Долго они болтали, ели торт, пили чай втроём. Уютный кухонный вечер, маленькая девочка и вежливый чиновник.
К сожалению, мне пора, мужчина поднялся и достал из папки бумаги.
Вот, Светлана Алексеевна, утром подойдёте в райсуд, отдадите эти документы. Всё просто. И сможете забрать Таисию официально.
Забрать?.. взволнованно выдохнула женщина. А Тася обняла гостя и зашептала «Спасибо! Спасибо!».
Берегите её, сказал Павел Владимирович, глядя на Свету. Его сиреневые глаза были полны тепла и пониманияСнег за окном светился в свете фонаря, и всё было так тихо, будто даже город задержал дыхание, чтобы не спугнуть хрупкое счастье. Тася села на подоконник, притянула к себе тётю Свету и уткнулась в её плечо тёплое, родное, такое настоящее.
А вдруг завтра всё изменится? прошептала она неуверенно. Вдруг опять заберут?
Светлана Алексеевна погладила девочку по спутанным, пахнущим ванилью волосам:
Нет, Тась. Завтра у нас начнётся новая жизнь. Мы обязательно найдём Полосатика, ты увидишь. И больше никто не будет нас разлучать.
В этот миг за дверью скребанулись когти, раздался слабый, но уверенный мяуканье долгожданный, до слёз родной. Тася кинулась открывать. На коврике, густо присыпанном снегом, сидел огромный пушистый кот с сиреневыми человеческими глазами. Он покачал хвостом и осторожно вошёл в дом, словно бы никогда не уходил.
Полосатик! радостно выкрикнула Тася и, не удержавшись, всхлипнула, обняв обоих и Свету, и кота.
Трём теперь было тесно в прихожей, но очень светло внутри. Надоедливый холод не мог пробиться сквозь их маленькое семейное тепло. А за окном уже медленно падал первый настоящий снег детского счастья медовый и тёплый, как обещание того, что впереди всё будет хорошо.
