А где написано, что воздух твой? Подъезд территория общая. Хочу курю, хочу по подъезду слоняюсь, нахально сказала Вера, двадцатилетняя дочь соседки Людмилы. Она опустила новую струю сладкого пара прямо в лицо Татьяне Анатольевне. По обе стороны от неё на подоконнике, развалившись, сидели двое хохочущих парней. На бетонном полу рассыпаны были окурки, пустые жестянки из-под лимонада и шелуха от семечек.
Татьяна Анатольевна, главный бухгалтер крупного завода, не стала кашлять и не стала махать руками, как рассчитывали подростки. Она лишь поправила очки и посмотрела на соседку тем своим особым взглядом, от которого у начальников цехов во время проверки по спине пот проносится.
Это место общее, Вера, ледяным голосом произнесла Татьяна Анатольевна. Поэтому тут не курят, не плюют и не устраивают свинарник. У тебя пять минут, чтобы убраться. Иначе разговор будет другой.
Ах, боюсь! передразнила девушка, смачно стряхивая пепел на пол, недавно вымытый уборщицей бабой Маней. Идите валерианы выпейте, а то давление подскочит. Мамке пожалуетесь? Так она сама сказала тут сидеть, чтобы дома не дымить.
Парни громко засмеялись. Дверь Татьяны Анатольевны захлопнулась, отрезав их шум из подъезда.
В квартире пахло жареной картошкой и старой деревянной мебелью уютный запах дома, который теперь перебивала вонь дешёвых сигарет, просачивающаяся сквозь щель под дверью. На кухне, сутулясь над столом, сидел Дима.
Диме было тридцать два, но выглядел он куда старше из-за ранней лысины и сильной сутулости. Племянник покойного мужа Татьяны Анатольевны, он прожил с ней уже десять лет. Стеснительный, молчаливый, с лёгким заиканием, работал он в мастерской по ремонту часов и боялся почти всего на свете. Для соседей был удобной мишенью для насмешек чудила.
Т-та-татьяна, они снова там? Дима вжал голову в плечи, услышав топот за дверью.
Ешь, Дима. Это не твоя забота, спокойно ответила она, накладывая ему картошку. Но внутри всё горело и кипело.
Вечером Татьяна Анатольевна поднялась к Людмиле. Соседка открыла дверь в халате, с телефоном и маской для лица.
Люд, твоя дочь устроила притон у моей двери. Дым в квартиру тянет, шум до ночи. Прошу прими меры.
Людмила закатила глаза, практически не отрываясь от телефона:
Таня, ну чего ты заводишься? Молодёжь что с неё взять. Куда им? На улице мороз. Не наркоманы же, просто сидят, общаются. Будь помягче Ты же без детей осталась, вот и злишься. А твой Димка вовсе чудак, ему-то что?
Острое замечание било точно в цель. Татьяна выдохнула, сжав губы.
Значит, по-молодежному, да? И мой Дмитрий мешает? Хорошо, Людмила. Я поняла тебя.
Дома она открыла стол, достала папку с документами и включила компьютер. Тут нужны не эмоции а уголовный и административный кодексы.
Всю следующую неделю Татьяна вела себя тише воды. Вера, решив, что вредная соседка сдалась, окончательно захватила площадку появилась даже отвратительного вида потрёпанная тахта, громкая музыка ревела до двух ночи.
Развязка пришла в пятницу.
Дима возвращался с работы, в одной руке неся авоську с продуктами, в другой маленькую коробку с часами для клиента. Проходя мимо компании, он споткнулся о внезапно выставленную ногу Вериного Жорика. Коробка с часами улетела к стене, пакеты порвались яблоки укатились к пыльным окуркам.
Смотри, страус побежал! гулко заржал Жорик.
Вера лениво выпустила дым:
Ты бы смотри под ноги, чудак, а то ходишь тут воздух портишь. Быстрее собирай, пока добрая я.
Дима, густо покраснев, дрожащими руками стал собирать продукты. В глазах его стояла обида привычная, давняя. Он знал: он никто, его всегда можно унизить.
Дверь хлопнула на пороге появилась Татьяна Анатольевна. В руке телефон, камера смотрит чётко на Жорика.
Мелкое хулиганство. Оскорбления. Материальный ущерб, чётко сказала она. Всё снято и зафиксировано. Сейчас вызываю полицию, а завтра отнесу материалы в отдел.
Убери телефон, слышь, бабуля! потянулся парень, но подойти не решился взгляд Татьяны Анатольевны был ледяным.
Дмитрий, поднимись, не оборачиваясь скомандовала она племяннику. Зайди домой.
А я-яблоки прошептал Дима.
Оставь. Это не продукты, а мусор. Как и всё, что сейчас тут на площадке.
Когда за Димой закрылась дверь, Татьяна обратилась к побледневшей Вере:
Теперь слушай: считаешь, я молчала для того, чтобы стерпеть? Нет. Я собирала материалы.
Какие ещё материалы? выдавила Вера, но голос её дрогнул.
Я связалась с собственником вашей квартиры. Не твоя мать, ведь, хозяйка? Собственник твой отец, который живёт, между прочим, в Киеве, свято веря, что дочка отличница. Он уже получил видео и фото твоих забав. К ним приложено заявление в полицию и жалоба в ЖЭК на шум, мусор и курение. Участковый будет через полчаса. А твой отец обещал приехать завтра.
На следующее утро подъезд огласился громогласным мужским голосом.
Татьяна Анатольевна только разлила чай, когда позвонили в дверь. На пороге стоял высокий мужчина в дорогом пальто Павел Яковлевич, отец Веры. За его спиной заплаканная Людмила, а Вера даже не осмелилась показать лицо.
Татьяна Анатольевна? вежливо, но требовательно обратился он. Примите извинения за дочь и бывшую жену. Подъезд уже приводится в порядок, за ремонт стен я заплачу. Вера переводится будет жить в общежитии института, а не дома. Кошелек я перекрыл.
Татьяна кивнула невозмутимо.
Это справедливо. Но есть ещё вопрос.
Она позвала Диму, который ожидал худшего.
Ваш знакомый вчера разбил работу моего племянника. Дмитрий редкий мастер, реставратор часов, брался даже за то, за что отказывались мастера в Женеве.
Павел Яковлевич с интересом всмотрелся в лицо Димы.
Реставратор?
Да ч-часы. чуть заикаясь, подтверждал Дима.
Вот оно как У меня дома лежит карманный Patek Philippe три мастера отказались брать на ремонт, весь механизм встал. Возьмёшься глянуть?
Дима поднял глаза впервые без страха. Его смотрели как на мастера, а не как на чудила.
Я я попробую. Если с пружиной всё хорошо
Тогда по рукам! отец Веры уверенно обхватил ладонь Дмитрия. Прости за дочь. Не досмотрели мы. Компенсация и заказ за мной.
Когда дверь закрылась, Дима долго смотрел на руку. Потом медленно выпрямился, и первый раз за годы его спина расправилась полностью.
Тётя Таня, тихо, но твёрдо сказал он, почти не заикаясь, я, пожалуй, соберу те яблоки. Больно еде пропадать.
Татьяна отвернулась к яркому окну, чтобы он не заметил слёз.
Собери, Дима. И чайник поставь. У нас праздник, мягко ответила она.
На площадке было тихо и чисто, пахло хлоркой и свежей побелкой. А из квартиры Татьяны Анатольевны доносился весёлый голос Дмитрия, рассказывавший историю старых часов для самой лучшей тёти на свете.
Курилка прекратила своё существование навсегда.