Они хихикали над её простым пальто, пока не пробудились среди абсурдной правды
В этом странном мире, где всё измеряется гривнами, лейблами и звонким эхом чужого мнения, люди порой забывают смотреть друг другу в глаза. Случилось это будто бы на закрытом балу в шумном сердце Киева, в старинном отеле на Крещатике, где мрамор сиял, будто под ногами разлили само солнце, а бриллианты на шее гостей отражали танцующие огни четырёх царств.
Арина в платье цвета жидкого золота, похожем на отсвет чужого сна, с улыбкой ускользающей змейки, лениво играла бокалом коллекционного вина. Рядом её спутник Пётр блестящим взглядом ловил сплетни из воздуха, которые вились вокруг словно прозрачные ручьи. Их смех эхом отражался от потолка, таял где-то за далёкими колоннами, пока будто бы из параллельного пространства не появилась девушка тихая, усталая, с глазами цвета спрятанной зелени, по имени Лидия.
На ней было некогда светлое бежевое пальто, немного потертое, будто перенесённое из другого времени, и на ногах обычные серые туфли, без намёка на брендовую магию. Арина с театральной скукой преградила ей путь и, поднимая бровь в изгибе, оглядела Лидию взглядом острым, как морозное киевское утро. Пётр, улыбаясь в пол-голоса, нарочито громко произнёс:
Ты не ошиблась, часом? Наверно, сегодня уборщицы перепутали двери а то глянь, как выбивается из общей картины.
Арина сделала неслышный шаг вперёд, рассыпав жемчужины сарказма:
Дорогая, на Богдана Хмельницкого бесплатный борщ раздают до семи вечера. Ты слишком реальна для нашей вечеринки.
Но Лидия стояла спокойно, без тени смущения, словно они разговаривают не здесь, а где-то на заре человеческой души. В её молчании был такой покой, что Арина вдруг почувствовала под коленями зыбкую воду.
И тогда из густого золотого света вышел пожилой мужчина в строгом костюме, запахнутом как старое дерево на морозе господин Глеб Григорьевич, главный в благотворительном фонде, что вечно присутствует в украинских снах. Он шёл, будто в другом времени, прямо к Лидии, не замечая Арину и Петра, которые уже сложили сиятельные улыбки на лица.
Остановившись перед девушкой, он склонил голову с уважением, которого не смогли бы купить даже за миллион гривен.
Госпожа Коваленко, извините за суету ваш самолёт из Одессы прилетел на сорок минут раньше. Контракт на покупку холдинга уже ждёт вашего росчерка.
Лицо Арины растянулось в удивлённой гримасе, а пальцы разжались, будто у марионетки, и бокал вина с глухим звоном разлетелся на кусочки о киевский мрамор. Капли красного как следы перемешанных снов впитались в пол.
Лидия легко взяла ручку, не снимая своего старого пальто, и размашисто подписала документ. После она медленно повернулась к Арине и тонким, ледяным голосом, в котором не слышалось ни страха, ни гнева, только вкрадчивый эхо:
Кстати, Арина, теперь это уже не твоя вечеринка. Я только что выкупила и здание, и компанию твоего мужа. Твоя эстетика теперь не совпадает с нашими планами Охрана, сопроводите гостей.
Пётр и Арина остались стоять, как две забытые тени, пока строгие мужчины в костюмах мягко, но бесповоротно не попросили их уйти.
И тут тишина стала густой, как сметана в украинской печи, а мораль зависла между строк, будто в финале длинного сна:
Никогда не суди о силе человека по изнанке его пальто. Сегодня он в туфлях без имени а завтра держит в руках твой ключ от судьбы.
