«Как стыдно так жить? Доченька, тебе совсем совести нет? Ты ведь здоровая, руки и ноги целы, почему не найдёшь работу?» укоряли уличную нищенку с малышом.
Анна Семёновна медленно бродила между полок огромного гипермаркета где-то в пригороде Киева, пристально рассматривая разнообразные товары. Эти походы стали для неё ежедневным ритуалом, почти как работа. Не то чтобы ей нужны были продукты для большой семьи её давно нет. Просто одинокой женщине супермаркет давал иллюзию общения, спасал от одиночества.
С весной и летом было проще: можно было присесть на скамейке во дворе и поговорить с соседями, а вот зимой приходилось искать уголок потеплее. Так Анна Семёновна привыкла к шумному магазину среди ярких огней и гомона покупателей.
Там всегда кипела жизнь, вкусно пахло свежеиспечённым хлебом и дорогим кофе, а над всем этим мягко лилась музыка. Многообразие продукции в красочных пачках притягивало взгляд, напоминая Анне Семёновне игрушки, какие были в её детстве дарили улыбку, хоть и казались недосягаемыми.
В руках она вертела баночку малинового йогурта, щурясь, пыталась разобрать мелкий шрифт, но осторожно вернула на полку: подобное угощение непозволительная роскошь даже и за 20 гривен. Смотреть хотя бы никто ведь не запрещал.
Погружаясь в атмосферу изобилия, невольно вспоминала, как в юности отстаивала длиннющие очереди за крупой или молоком в советском гастрономе: чтобы порадовать свою дочь, Анна Семёновна могла выстоять несколько часов. Мысли о дочери тут же отдавались болью сердце било сильно и неровно. Остановилась она у морозильника для рыбы, опёрлась о край рукой, чтобы легче было отдышаться.
В памяти всплыло рыжее, веснушчатое лицо её Кати весёлые васильковые глаза, копной кудрявых волос. Сколько раз, забыв про себя, она отдавала дочке всё лучшее…
Под недовольными взглядами работников прошла дальше к полкам с хлебом.
Катя была единственным смыслом её жизни, умница и красавица. Когда дочке наскучила скучная работа с нищенской зарплатой, Катя решилась на суррогатное материнство. Анна Семёновна пыталась отговаривать, но разве дети тогда слушают родителей? Катя только смеялась, да гладила свой живот.
Это уже не ребёнок, а просто деньги, отмахивалась она.
Всё кончилось трагедией: тяжёлые роды, недосмотр врачей за трое суток после рождения малышки Кати не стало. Заказчики ребёнка сразу увезли к себе, а Анне Семёновне ничего не выплатили: договор был на имя дочери.
Осталась она одна, словно канула в пустоту. Родных не осталось, друзей разбросало по всей Украине. В такие вечера она шла в магазин, будто в гости.
Тщательно отсчитала в кармане горсть мелочи ровно 7 гривен 20 копеек, купила булочку и направилась к выходу.
Ещё в первые дни после открытия супермаркета Анна Семёновна приметила нищенку с младенцем. Каждый раз взгляд сам собой останавливался на молодой женщине то ли из-за её обречённости, то ли из-за того, как она держала малыша. В этот раз она подошла, положила гривну в пластиковый стаканчик.
Доченька, тебе не стыдно так сидеть? Ты же молодая, здоровая…
Спасибо, бабушка, но мне пока нельзя работать. Нужно собрать деньги, иначе беда.
Анна Семёновна ничего не ответила. Не хотелось читать морали, хотела просто поддержать как умела. Все уже давно привыкли к попрошайкам, но эту девушку ей было особенно жаль.
Целый вечер она вспоминала её глаза, голос, интонации. Что-то знакомое и тревожное.
Дома разложила хлеб и колбасу по тарелкам, заварила сладкой заварки в любимом стакане и думала о нищенке. Каково ей, молодой, с ребёнком на трескучем морозе? Что за судьба досталась?
Из окна вдруг увидела двух мужчин, которые грубо затащили уличную попрошайку в машину. Сердце ушло в пятки. Она хватилась за телефон, но побоялась усугубить ситуацию. До утра Анна Семёновна не сомкнула глаз, тревожно борясь с невидимым страхом.
Сон привиделся странный: её Катя стояла на пороге магазина с ребёнком, девочка в руках посинела от холода. Анна Семёновна кинулась греть её в объятиях, но дочь только сказала: «Мама, мне не холодно». На шее малышки болтался знакомый кулон.
Проснулась в слезах. Было уже девять. Взглянула в окно к счастью, нищенка с ребёнком снова на месте, целы. Облегчённо перекрестилась.
На дворе канун Нового года, мороз под тридцать. Девочка стояла без движения, могла замёрзнуть. Анна Семёновна быстро собрала бутерброды с «Докторской», налила чай в термос и через десять минут была возле девушки.
Кушай, милая, не стесняйся, мягко сказала она и вложила ей свёрток.
Та жадно ела, глотая чай большими глотками и всё озираясь на ребёнка. Потом, тихонько поблагодарив, сказала:
Дай бог здоровья, теперь я дотяну до вечера.
В этот день Анна Семёновна всю дорогу к окну заглядывала крепчал мороз. Вечером пошла снова, уже с банкой борща и пригоршней копеек. Девушка приняла с благодарностью, сразу спрятав еду и деньги.
Когда бабушка вернулась из супермаркета с варёной колбасой для салата оливье, попрошайки уже не было. «Наверное, греется где-то», облегчённо подумала она.
Вечер прошёл в заботах: нарезала продукты, поставила в духовку рыбу, приготовила недельный запас чая. Неожиданно к одиннадцати послышался тихий плач. Заглянув в окно, Анна Семёновна увидела знакомую девушку, одиноко плачущую на лавке. Тут же, забыв пронырливое сердце, накинула тёплый платок и выскочила наружу.
Мы с сыном больше не нужны… проговорила молодая женщина и нерешительно протянула бабушке ребёнка в одеяльце.
Анна Семёновна всё поняла без слов: такими жестами жизнь не кончается. Она буквально потащила девушку домой.
В квартире у батареи, разворачивая младенца, она заметила кулон с медвежонком тот самый, что когда-то подарила Кате. Все догадки слились в одну больную мысль: перед ней внучка!
Девушка, заметив взгляд хозяйки, тихо проговорила:
Это всё, что осталось от мамы.
Умылись обе валерьянкой бабушка впервые за долгие годы не находила себе места. В душе накатывало счастье и тревога.
Потом, угостив гостей, Анна Семёновна осторожно спросила:
Как тебя звать, родимая?
Дарина, ответила девушка, не удивляясь любви в голосе.
Дарина рассказала свою судьбу: до пяти лет жила с мамой и папой, потом попала в интернат. Полюбив первого встречного, оказалась брошенной. На руках остался сын Ваня. Потом её подмяли местные «крыши» Игорь Прядкин собрал с улицы самых несчастных, и Дарина вынуждена была просить милостыню в обмен на ночлег. Долго такой жизни она не выдержала, и вот в морозный вечер осталась одна.
Спасибо вам, бабушка. Пусть хоть эту ночь мы проведём под крышей.
Дарина уснула прямо за столом, а Анна Семёновна, укрыв малыша, села перед телевизором слушать новогоднюю речь президента.
«Нет, не отпущу их больше никуда. Теперь у меня снова есть семья. Пусть поживут, обретут угол, почувствуют домашнее тепло. Я помогу Дариночке встать на ноги, вырастить Ваню, расскажу, когда придёт время, кто я ей на самом деле», думала она, разливая в бокалы малиновую настойку.
Глядя в окно на улицу, где хлопьями сыпался пушистый снег, Анна Семёновна впервые за долгое время чувствовала себя счастливой.
Сегодня я понял: одиночество лучше побеждать не словами, а заботой, делами и умением дать шанс тому, кто в этом нуждается, пусть даже в самый неожиданный момент.
