Падчерица
Вспоминая те далекие времена, когда мы с Мариной впервые встретились, Алене было едва шесть лет. Она росла без отца, и потому с таким нетерпением ожидала любви, что у нас с ней никогда не возникало трудностей в общении и привыкании. Мы жили тихо и счастливо, пока не наступила пора сложный подростковый возраст.
Ты мне не отец! однажды раздалось из уст Алены.
Как не отец? Кто все эти годы выслушивал твои жалобы на соседских детей, защищал тебя на школьных собраниях? Кто прятал последний кусочек халвы, чтобы отдать тебе, когда ты приходила мрачной? Кто знал твой маленький секрет о том, как ты вынесла куклу вредной Женьки с соседнего двора, а потом возвращал ее ночью аккуратно под куст сирени, чтобы никто и не догадался? А когда ты звала меня «папой» разве мы не договаривались, что каждое слово значит многое и за него стоит отвечать? Почему вдруг я стал «не отец»?
Слова падчерицы, которой я душу отдавал и которую всегда считал своей дочерью, больно ранили, но вида я не подал. С одной стороны мужчина не должен показывать слабость, с другой обида не решит вопрос, а лишь приведет к большему отчуждению.
Аргумент принят, кивнул я, почти по-военному приложив ладонь к виску. Значит, обсудим новые правила нашего общежития? Права и обязанности «не отца» и «не дочери».
Сердце мое ныло от этих слов, но я понимал так вернее. Ей нужно было дать право выбора, свободу выражаться, но в пределах разумного и ею же очерченного. Но Алена в тот раз только буркнула свое «не хочу» и с грохотом захлопнула дверь. Так за ней подобного ни разу не бывало. Она всегда умела честно и четко объяснять, чего хочет, и вместе мы разбирались, возможно ли это достичь. Если, например, прыгнуть с крыши сарая я обстоятельно рассказывал о последствиях. А если, учась в первом классе, она решила выйти замуж за Мишку из параллели и переехать к нему я кивал, мол, когда закон позволит, сам перевезу тебе вещи. Как правило, раньше месяца она сама забывала про эти решения.
Раньше мы всегда спокойно, по-взрослому обсуждали любые вопросы. Даже когда не хотелось есть манную кашу.
Не вкусно, капризничала Алена.
Почему?
Сахара мало и пенка сверху.
Прозрачно, честно. Вари новую кашу или отдай ребенку пирожное, пользы будет больше.
Я постоял у двери, разглядывая старую древесную структуру дачной фанеры, и вконец не найдя ответа, отправился на кухню. Увидим
Марина относилась ко всему спокойно. Говорила, что и у нее в юности с отцом бывали такие ссоры, что он был бы счастлив, если бы она уехала куда угодно лишь бы не видеть ее с утра. По словам Марины, стоит только гормонам перестать кружиться в молодой крови, как всё наладится. Но сроки у каждого свои, и я скучал по дочке. Даже не с кем было смотреть хоккей по вечерам или смеяться над подругой Марины, Танькой, которой каждый раз удавалось удивить новым цветом волос.
Постепенно Алена стала временами «выходить из кокона» но большую часть времени становилась невыносимо раздражительной. Приближаться к ней в эти дни было опасно можно было нарваться на бурю. Схему её «просветов» знал только она, и мне оставалось радоваться этим моментам, будто ребенку.
Девочки, а не съездить ли нам на выходных на Ладогу? предложил я однажды. Погоду обещают теплую, удочки, палатка
Ой, Аленушка, давай, поддержала жена.
Никуда я не поеду! Свою рыбу сами ловите, туристы чертовы! после чего хлопок двери, и мы с Мариной только переглянулись. Ещё минуту назад девочка веселилась
Значит, и рыбалку она уже не любит, развел я руками.
И вот однажды Алена просто не вернулась из школы и не отвечала на звонки. Мы с Мариной обзвонили всех подруг, а я, не выдержав, помчался на поиски. Начал с Алексея, бывшего друга Алены.
Не знаю я, где она, пробурчал Леша.
Может, предположить что-то?
После того как она обозвала меня занудой, мы особо не общаемся.
А я вот стал «не отцом», но всё равно ищу ее. Дружба старая.
Я собрался уходить, но Леша окликнул:
Может, она с Владом.
Влад это кто?
Из параллели. Только характер у него неважный, сами посмотрите
Тем более покажи, где тот живёт.
Я не поеду
Алексей, иногда человеку нужна помощь, даже когда он считает иначе.
Он пожал плечами, но сел в машину.
Подъехали к гаражам, где гремела музыка. Возле входа подростки, Алены нет. Я подошёл:
Друзья, Алена с вами?
Отец-сыщик, шутят они.
Из гаража вышла Алена, глаза сверкают.
Что тебе здесь нужно?
За тобой приехал.
Я до дома и без тебя доберусь!
Да не вечером и не из полиции же тебя таскать?
Она фыркнула, но села в машину, бросив в сторону Леши предатель!. С тех пор она почти ежедневно пропадала из дома, а я каждый вечер, с упрямством упряжного коня, приезжал за ней к злополучному гаражу под насмешки дворовой компании. До поры. Однажды же она отказалась возвращаться.
Что тебе от меня надо? Оставь меня в покое, я взрослая!
Я попытался шутить:
Жалуйся в Думу там твои права расписаны.
Да пошёл ты! ответила она и отвернулась, а я тихо сказал: Я всё равно с тобой.
Когда мы ехали домой, она сказала тихо, почти шепотом:
Лучше бы ты маму не встретил.
Меня сковал холод, слёзы жгли глаза. Может и правда, отойти? Но я понимал, что не могу: её падения слишком опасны, а подать руку помощи больше может быть некому.
Вскоре гараж опустел, компания обосновалась в другом месте, а где именно я не знал. Алексей под моим напором назвал ещё несколько адресов, но нигде ее не было.
Алена приходила домой только когда хотела, иногда поздно ночью. Я видел, как переживает Марина. Внешнее спокойствие было лишь маской сидели, ждали, не спали, пока не хлопнет входная дверь.
Однажды, в одной из таких ночей, позвонил Леша:
Сергей Иванович, Алена звонила, она где-то на Невском, не может выбраться. Дом точно не сказала, но я понял район.
Поехали со мной.
Я взглянул на Марину. Губы её дрожали.
Не волнуйся, всё будет хорошо, пеки блинчики мне после ночных поездок всегда кушать хочется.
Я обнял жену, на губах солёные слезы. Мы сели в машину и понеслись через ночной Питер, нарушая ГАИ не раз. Центр города вечером и ночью дышал гулом, а на улицах встречались гуляющие, таксисты, и даже драчуны, однажды едва не разбившие моё окно.
Дома я попросил Лешу подождать в машине на случай сюрпризов. Подъезд старый, выбеленный известкой, часть окон светится, в других музыка или оранжевые бра.
На третьем этаже старушка, страдающая бессонницей.
Таковых три, сообщила она после моих расспросов, все подозрительные, все наркоманы.
Спасибо вам, бабушка, поблагодарил я.
В первой квартире подвыпивший мужик с молодой женщиной и умной овчаркой. Вторая тишина. На следующем этаже открылась дверь, и навстречу вышла девушка, похожая на Алену, но взгляд ее был пустым, стеклянным. Я похолодел, ворвался в квартиру.
Алена! кричал я в каждой комнате, расталкивал людей.
Голос дочери из ванной:
Папа! Папа!
Дверь распахнулась, и Алена, не сдерживая слез, бросилась ко мне. Она была одна, просто испугалась.
Когда мы возвращались, по лестнице уже бегали полицейские наша бдительная старушка вызвала патруль.
Это вашу дочь здесь удерживали? спросили у меня.
Я ее отчим, объяснил я.
Он мой отец! твердой голосом заявила Алена.
Дома мы ели блины со сметаной немного пересоленные, но самые вкусные на свете, потому что наконец все вместе. Я читал длинную лекцию, объясняя, что даже если она будет изгонять меня из своей жизни, я всё равно останусь рядом, потому что они с Мариной главное, что у меня есть. Говорил о жизни, как о цирке, где жонглёры иногда роняют мячи, и что наше дело каждый раз поднимать их и продолжать.
Марина и Алена слушали, улыбались и подперли щёки ладошками. Мои девочки. Мои родные.
