Мои правила
Нет, Коль, всё же хорошо, что ты приехал! Ирина Петровна села напротив меня, упёрла щёки маленькими кулачками, улыбнулась. Так соскучилась. Ты ешь, ешь, сынок. Котлеточку ещё положить?
Я покачал головой.
Невкусно? мама вдруг напряглась, расправила плечи, подняла брови. Я вроде как обычно всё готовила Я же отцу говорила, что ты свинину не ешь Говорила, ну?! Чего, привкус какой-то?
Мама всполошилась настолько ждала меня, что наготoвила еды, как будто я армию веду. Людей надо накормить, приласкать, обогреть так всегда у неё. А тут вдруг я котлету не доел ей обидно
Мам, ну что ты? Всё отлично, просто объелся.
Осторожно положил вилку на тарелку мелкую, аж смешно с моей ручищей; поправил салфетку. Даже странно: такая маленькая мама, а я плечистый, словно от породы медвежьей. Это я в отца, Михаила. Тот тоже крепкий, гора, а мама на его фоне всегда девчонкой казалась.
Всё было просто восхитительно, как всегда! Я встал, обошёл стол, по-отечески обнял мать за плечи, как будто воздушное пальто накинул. Ей сразу спокойней стало. Ну, говори, что хотела обсудить. Я скоро уезжаю, с Любавой в магазин Ромке нужны новые джинсы.
Любавa моя жена, аккуратная, порядочная, очень красивая. Как её встретил с ума сошёл. На улице увидел отвлёкся, врезался в столб. Рассёк бровь, кровь. Любава, увидев, аж рот открыла от удивления, а я столб мну, стыдно, что сломал, наверное Вместе потом в травмпункт поехали; Люба, смешная, молоденькая, поддерживала за локоть и спрашивала не кружится ли голова. Что я ей отвечу? Еще как кружится! Не от сотрясения, а от такой красавицы рядом
Поженились. Теперь сын Ромка растёт, Любава работает логопедом, ученики часто у нас на дому удобно, времени больше на быт. Я каждое утро Ромку в школу отвожу, не в простую, а в гимназию Любава достала место, талантливая. В общем, живём мирно: дом, заботы и любовь.
А почему Любава не приехала? спросила мама, прибирая со стола. Она знала, что у Любы занятия, даже по выходным, но тянула момент, стеснялась попросить о чём-то.
Я ж говорил, у неё два ученика сегодня. А Роман Николаевич, люблю сына по имени-отчеству звать, красиво, строго, делает уроки. Ну что хотела спросить?
Я взял чашки из её рук, осторожно, будто хрусталь, поставил в раковину, посмотрел на маму.
Мам, пугаешь уже С отцом что-то? Почему он в комнате сидит? Кредит взяли, мошенники? Квартиру или почку заложили? Или вдруг нашёлся мой брат-близнец из роддома?
Я улыбнулся, доволен своими шутками. Мир вокруг весёлый, по-весеннему звонкий.
Мать махнула рукой, я по её жесту сел, провёл ладонью по животу и потянулся стукнул рукой по шкафчику. Да, маловата у них квартира. Не то что у меня с Любавой нам повезло, трёхкомнатная: место всем. Квартиру подарили родственники по линии Любы профессора, потом они уехали в провинцию, а нам оставили да ещё каждую осень присылали мешками картошку, свёклу, загадочный топинамбур и огромные астры космос, не цветы! Всё это вез дядя Степан на своей «каблуке». Я Степана Фёдоровича уважал; всегда помогал, если машина ломалась; по его квартире в шортах с пальмами ходил уютно.
Я вот что хотела у тебя спросить Мама вдохнула глубже, замялась, придвинула пряники. Ты же помнишь Марию Львовну?
Я поморщился, брови сдвинул.
Конечно, мам. Как не помнить! взял напропалую здоровенный пряник с куполами, налил себе чай.
Так вот Машеньке, ну, Марии Львовне направили в нашу областную больницу, глаза лечить, операция нужна Точный диагноз не знаю, но что-то серьёзное.
Я жую, слушаю. Конечно помню тётю Машу соседка, помогала маме, меня нянчила, пока родители работали. Всегда в огромных очках, глаза из них будто у совы, ресницы хлопали как крылышки.
Ну и?..
Мама замолчала, стала ладони мять, собирать крошки со скатерти обычно нервничает.
Ей бы пожить у вас, с Любой, на время лечения Снимать квартиру дорого и тяжело, да и мотаться неудобно, сил нет Чужой человек, конечно, но это ненадолго Я себя ей обязанной чувствую она тебя вырастила.
Я перестал жевать, чай глотнул, пожал плечами.
Ну на минуту стало неуютно от мысли о тёте Маше в нашем доме: шорты придётся отложить, Любе на кухню ночью не выйти Но раз надо надо. Да без проблем, мам. Конечно! Она мне тогда помогала теперь я ей. Она заслужила! Я почувствовал себя героем Мама гордится, Люба тоже будет.
За окном весеннее солнце, у мамы глаза светятся счастьем, в церквушке рядом звенят колокола, душа поёт.
Коля, это поступок! Мама растрогалась, подошла, погладила по голове, будто я маленький. Былa бы тут Любава обязательно бы смеялась над нашей сентиментальностью. Но её нет, поэтому можно позволить себе быть благодарным мальчиком.
Только надо спросить у Любочки, вдруг испуганно шепнула мама.
Я пробормотал, что Люба не возражает. Дал маме руку и совсем размяк, так мне было уютно, гордился собой, что благороден
Сейчас позову тётю Машу, договоритесь, весело сказала мама, выскочила из кухни. В комнате зашуршал газетой отец, я набрал Любу.
Люба красила глаза, слушала:
И на сколько это?
Ну Две недели, кажется. Любань, ну человек болеет, операция Ей негде жить.
Коль, а в больнице нельзя остаться?.. начала она, я перебил.
После операции надо наблюдаться, ездить неудобно. Любаша, ты же у меня гостеприимная, а Мария Львовна тихая, аккуратная женщина, всё будет нормально
Знаешь Мне это не нравится. Помню, как она на меня смотрела на свадьбе строго. Она меня не любит, твоя тётя Маша.
Мария. Она добрая, тебе поможет, и Рому присмотрит
Сыну шестнадцать, чем ему поможет? Люба воздохнула, хотела накраситься передумала.
Всем Она человек опытный, жизнь знает! Ну, ты не против?
Люба была «против», но не сказала не хотела обижать меня.
Ладно. Когда ждать? устало спросила она.
В воскресенье.
В это, то есть завтра?
Люба осмотрелась вокруг беспорядок, кто угодно увидит Она тщательно всему придавала порядок: ни ученики, ни гости не должны видеть нашу жизнь без прикрас. А тут появится тётя Маша будет везде заглядывать! Подумaет, что Люба плохая хозяйка. Мама Любы, конечно, всегда учила: «Чистый дом порядок в голове!». Люба мысленно моргнула, словно мама стояла рядом.
В следующее, уточнил я.
Ну тогда ещё жить можно, выдохнула она. Пойду, сообщу Роману
У неё ещё была неделя на генеральную уборку
Рома новостью про приезд старушки, нянившей когда-то отца, не шибко заинтересовался: Да перестань, ма! Живи спокойно и всё. Это наша экосистема. Она чужеродный организм, пусть адаптируется, я так считаю.
Мы не растём, Ромка, мы зарастаем! Помогай, бери второй пылесос! Люба сгоняла Рому за помощь не хотелось перед тетей М. ударить в грязь лицом.
Рома пожал плечами, ушёл.
Люба всполошилась, но отвлек первый ученик пухлый Андрюша. Пока тот упражнялся в «р» и «л», Люба боковым зрением выискивала, что не доделано
«Окна!» вспомнила вдруг. Мама в голове тут же говорила: «Окна должны быть прозрачнее стекла!»
Я вернулся домой, отвлёк жену от уборки: всю дорогу до магазина расхваливал тётю Машу. Люба кивала, молчала.
Пап, хватит, приезжает ваша мама номер два, давай закроем тему, вставил Ромка. Я был ему благодарен.
Время до воскресенья пролетело мгновенно.
В субботу я поехал встречать Марию Львовну, Люба отменила все занятия, дома суета.
Рома в парикмахерской, пёс Барсик вымыт, окна сияют.
Любаня, будем к трём, не раньше, сказал я не суетитесь, занимайтесь делами. Тётя Маша и так переживает, что нарушает наш режим.
Принято, ждём к обеду.
Обед задумали традиционный: курица, картошка, салат
Люба встала в семь утра, отправила Рому гулять с Барсиком, сама пошла в душ, стала напевать известную песню Уют. И вдруг замок в прихожей грохнул. Голос мой, ему вторит тоненький, виноватый женский. Барсик радуется, Ромка ворчит.
Зеркало мутно отражает Любу с зубной щеткой и в халате.
А вот и мы, объявил я, втащив огромный красный чемодан, за мной румяная женщина, Мария Львовна. Она восхищается домом, хвалит, благодарит, всё ей нравится. А Люба в халате, на голове кавардак, курица не готова и Барсик наляпал грязи. Стыд! Тётя Маша поджимает губы, переступает лужи и смотрит вслед убегающей жене, а та уносится переодеваться.
Вот тут твоя комната, открыл я дверь. Располагайся. Переоденусь и что-нибудь приготовлю.
Мария Львовна поблагодарила, закрылась.
Почему вы так рано?! зашипела Люба из-за ширмы. Я не ждала! Не готова! Так нельзя, Коля! Опозорил!
Я смотрю на жену, любуюсь её грациями
Что?
Почему рано приехали? Люба уже в платье, уложила волосы. Молнию застегни, пожалуйста.
У тёти Маши запись на сегодня. Решили пораньше, пожал плечами, подошёл, хотел поцеловать. Не дала.
Зачем у неё столько вещей? спрашивает.
Женщины все такие: коробейницы.
Я довольно улыбнулся.
Сели завтракать. Люба пожарила яичницу, Рома бутерброды.
Мария Львовна вошла последней присела рядом с Ромкой.
Всем аппетита. Очень уютно у вас. Люба, я ведь вам на свадьбу сервиз дарила, с красными маками Нет? Или ошибаюсь?
Люба пожала плечами. Уронил я тот сервиз при переезде вдребезги.
Наверное, не вам Люба налила всем кофе.
А мне тут дует, пожаловалась Маша. Можно, я на твое место, Любонька?
Рома поднял брови, Люба смутилась.
Я расправил плечи защитник на страже:
Люба, пересядь. Нельзя простыть перед операцией! поднял жену, переставил её ближе к себе, а гостью усадил там, где ей хотелось.
Я ведь Кольку с младенчества растила, вдруг заявила Мария Львовна. Пеленки меняла, такой мальчик был неспокойный, ел нехотя, но вырос образцовым
Люба поперхнулась, Рома фыркнул.
А вы, молодой человек, идите уроки делать. Коля всегда с утра всё делал. Маша убрала тарелки Ромы, посмотрела на Любу. Та молчала.
Рома ушёл обиженно.
Поблагодарив за завтрак, Маша скрылась у себя, что-то двигала, позвала меня переставить телевизор.
Книг-то у вас мало, сказала, стоя в прихожей. Роме бы читать классику, Достоевского хотя бы Я привезла подборку, к вечеру разберёмся!
Конечно, тёть Маш. Иначе совсем футбол и футбол, ни культуры! подмигнул я сыну. Знал я, что тётя Маша с Достоевским никогда не расстаётся, по важности носит, но не читает. Лишь бы вид имела солидный.
Проводили Ромку, я ушёл по делам.
Вам когда выходить? спросила Люба.
Мне? Да, к часу надо. А у Ромы есть уже девушка? За Колей в школе дамы гонялись. Особенно Риточка такая послушная А ещё, нужно бы Барсика убрать с дивана: плохо, если гостья собак боится! тут же заглянула в комнату, галошницу передвинуть надо Вот, что я говорила! ногой зацепила, всё попадало. А такие туфли носить вредно Ну, я пошла. Спасибо за приют!
Мария Львовна похлопала Любу по плечу и уехала.
Ма, зачем она командует? И Барсика выгнала с дивана! Рома ворчал, псина скулила.
Она привыкла всех воспитывать. Потерпи Это ненадолго.
Люба стыдилась, что перестала быть полной хозяйкой дома, но перечить не могла.
Вечером Мария Львовна организовала варку голубцов всем нашлось дело, а я только успевал благодарить.
Дальше больше. В понедельник завела будильник, всех подняла рано: зарядка, подвигались по системе «сорок-десять». Рома сразу сбежал, но я с рвением отжимался. Люба спрашивала:
Кого и когда оперировать? Маша бодро включила таймер, гоняла нас по упражнениям.
Завтра кладуся. Николаюшка, будешь навещать? спросила она.
Да всего-то на два дня! Операция простая Я кивнул.
День выдался тяжёлым. У Любы то занятия срывались, то ученики не могли дойти, то звонки. Мария Львовна слушала Магомаева: «Ах, эта свадьба», потом: «Но я лечу с тобой». Подпевала звонко, танцевала на своей половине.
Она волнуется, когда Магомаева слушает, объяснил я жене.
Вечером Маша позвала Ромку Достоевского с ним читать. Он отказался. Она поначалу удивилась такому отпору, потом вызвала Любу. Люба, хватая телефон, шептала по ходу: «Ладно, сама доеду, сейчас поеду»
Нет! выхватила Маша мобильник, гаркнула в трубку: Если хотите, чтобы сын стал человеком привозите его немедленно! Нет вычеркиваю из списка! Кто я? Секретарь Любови Сергеевны. До свидания.
Жена тяжело вздохнула и вдруг, впервые, разозлилась.
Знаете что, Мария Львовна? Хватит! Это наш дом, наша жизнь! И Барсик будет лежать, где мы разрешаем! И голубцы делайте у себя дома! Не ваше дело мои консервы, мои ученики, моя работа! Операция пройдёт, вернётесь к себе. Очень на это надеюсь!
Рома зааплодировал, Барсик радостно заскулил, а Мария Львовна вдруг улыбнулась:
Вот и хорошо, Люба! Никогда не прогибайся, умей сказать «нет». Я боялась, что ты мягкотелая, а ты молодец, будь собой. Прощай мне старую. Я всегда провоцировала Колька знает, а на самом деле мне страшно, поэтому иногда перегибаю. Барсик, хороший пёс! потрепала собаку по голове. Хочешь мармелад? У меня яблочный с собой.
Рома закатил глаза: женщины странные существа
Позвонили привели Андрюшку на факультатив. После занятия и ему мармелад достался.
Или мне с вашим секретарём связаться? спросила испуганная мама ученика.
Нет-нет, вы молодцы.
Вечером, когда мы с Ромой ушли в соседнюю комнату, Мария Львовна рассказывала за чаем, каким я был ребёнком: как обои драл, как в пруду провалился под лёд, как она спасала А потом про Риточку «без характера». И сервиз с маками не жаль: на счастье разбился.
Спасибо тебе, Любушка, что приютила, добавила она.
Мармелад на блюде таял, за окном сгущались сумерки, на востоке багровел рассвет.
Пора шепнула Мария Львовна. В восемь уже нужно быть там
Я посадил её в машину, вёз по спокойным улицам. Люба с нами поправляла шарф на шее гостьи, держала за руку.
Вечером наберу, сказала. Потом к нам.
Мария Львовна кивнула. Всё равно весело с молодыми, Рома особенно интересен не в меня: дерзкий, живой, говорит: «Это мой внутренний мир, его не изменить».
