Едва только исполнилось мне восемнадцать, я неожиданно для всех и для самой себя тоже вышла замуж. Слово «выскочила» тут самое подходящее: словно прыгнула в неизвестное. Но уж что случилось, то случилось, выбора не осталось. Началась новая, совершенно мне неведомая жизнь. Одним из первых этапов стало знакомство с родителями моего молодого мужа, который, надо сказать, был не менее растерян, чем я сама. Мы оба словно выпали из родного гнезда, еще толком не научившись летать.
В один из таких утренних дней, когда моя тетя Анна кормила меня завтраком, уговаривая есть еще кусочек запеканки и наливала чай с малиновым вареньем, к нам заглянула соседка, бабушка из квартиры напротив. Она внимательно посмотрела, как тетя заботится обо мне, и с грустью вздохнула:
Ох ты, балованная ты, девка. Вот поживёшь с мужем, узнаешь, как свекровь характер покажет.
Не пугай ребенка, Мария Петровна, строго сказала тетя Анна.
И правда, в обидах я не знала толка. Наша семья была необычная бабушка и три ее дочери. Моя мама младшая, Евгения, у нее был еще брат, Женя (названный в честь матери). А я любимица Анны, самой старшей. Мужчин у нас давно не было всех сестер война лишила мужей. Жили мы мирно, детей любили, забота была с избытком.
Меня, как младшую, баловали особенно. Старушка-соседка была права я не знала, что такое обиды. Но вот слово «свекровь», каким-то образом произнесенное с опаской, заело мне в памяти. Казалось оно чем-то зловещим, колючим и нехорошим словно обещанием предстоящих неприятностей.
Однако когда я наконец встретила свекровь, все оказалось иначе. Высокая, статная женщина встретила меня словами: «Заходи, доченька!» и приветливо улыбнулась. Все хлопотала, угощала нас, провела потом во двор, показала свой аккуратный огород с холёными грядками, где уже тянулась зелёная ботва разной рассады, и гордо показала резвого поросёнка, который радостно завизжал, увидев хозяйку.
Васька, Васька, сейчас покормлю, хороший ты у меня, молодец, ласково говорила она поросёнку, и мне стало тепло на душе, словно эти слова предназначались и мне.
Огород, заботы о поросёнке Ваське всё это было знакомо и понятно с детства. У нас во дворе тоже были поросята, и обязательно хотя бы одного звали Васькой. Всё это как-то мне нравилось.
По утрам мужики уходили на работу на какую-то стройку, а мы оставались дома. Всё шло хорошо, но вот кличка «свекровь» мешала мне как-то к ней обращаться всё необходимее становилось её как-то называть. Однажды она похвалила моё имя, и я рассказала ей историю про свою тёзку какую-то древнюю княжну Таисию. Свекровь засмеялась и сказала:
Да ты так и зови меня, Тасей. Я Таисия Егоровна, почти как твоя княжна. Тебе нравится это имя?
Так она и помогла решить мне сложный вопрос я стала звать её Таисией Егоровной, и жизнь пошла по-новому. Быстрая, трудолюбивая, улыбчивая она прекрасно всё успевала. Когда я просыпалась, завтрак уже стоял на столе, полы блестели, в огороде чистота, и Васька сыт.
По вечерам мы садились на крыльцо и болтали. Таисия Егоровна смеялась и вспоминала, как пришлось ей на войне сладко сама с тремя сыновьями, работала на лесозаготовках, потом начальник перевел её в магазин уборщицей и разрешил забирать хлебные крошки для мальчишек. Благодарила по-хорошему того человека помог выжить, особенно младшему, моему мужу, тому хворого был.
Картины её жизни так и рвались в воображении мир расширялся, наполнялся новыми чувствами. Всё было спокойно, пока не случилось одно происшествие.
Однажды утром свекровь разбудила меня:
Доченька, тут женщины собрались за ягодами, хочу тоже сходить в лес. Борщику покормишь? Всё там в ведёрке, только насыпать.
Да конечно поухаживаю, не переживайте, сказала я, оставшись дома одна.
Быстро Васька о себе напомнил громко визжа, будто уже проголодался. Я взяла ведро, пошла к хлеву. Думаю, что всё просто открыть дверь, высыпать корм. Как бы не так! Лишь приоткрыла дверцу, как Васька с разбега вывалился наружу, выбил у меня ведро и понёсся на грядки. На радостях стал носиться по огороду, мять зелёную ботву, кататься по капусте, в восторге повизгивать а у меня просто руки опустились от ужасного беспокойства. Остановить этот разгром вопрос чести! Уже понимала: вот оно, «испортит кровь свекровь» будь здорова, заслуженно!
Загнать Ваську не тут-то было. Сколько ни старалась, хватала за упитанные бока, но он вырывался и ещё быстрее носился, совсем не собираясь возвращаться.
Бросилась в дом за хлебом, решила подманить. Васька ест из рук, понемного подвигались ко входу в хлев. Но стоило приблизиться с новой силой рванул обратно. Ох и отчаянно он скакал! Уже и парничок разбил, где ровненько росла рассада помидоров Огороду конец!
Но вот поросёнок устал, сел, сопит, глазами моргает, довольный. Тут мне на ум пришло: а не почухать ли ему пузо, как мы ласкали когда-то дворового поросёнка? Васька явно меня не боится, я наклоняюсь, валю его на бок и начинаю чесать ему живот. Он аж глаза закрыл, нежится, хватает кайф я только и чешу, руки меняю, сама мокрая и грязная среди разбитого огорода и почти в отчаянии только бы он не вставал да не гонять всё по новой.
Тут хлопнула калитка и к нам со двора вбежала Таисия Егоровна.
Ах ты шалопай, девчонку замучил! крикнула с ходу, поймала Ваську за заднюю ногу, закинула в хлев, захлопнула дверь.
Я встать-то не могу, ноги не слушаются, от усталости слёзы текут. Она сразу же помогла мне подняться, подвела к крыльцу.
Подожди, доченька, сейчас водой умою, и уже тащит тяжелое ведро воды с колонки, а сама моет мне ноги, руки, лицо, смывает грязь, пыль и с ней уходит куда-то прочь это страшное и колючее слово СВЕКРОВЬ.
Я вдруг шепчу: «Ой, мамочка моя» и она смеётся, обнимает, ведёт в дом, угощает ягодами с леса.
Об испорченном огороде мы почти не говорили, она рукой махнула:
Ну что там, дочка, отрастёт ещё зелёнка, всё поправим. Помидорчики снова вырастут. А Ваську что ругать, ну побегал ничего страшного. Отдохни, обед приготовлю!
Откуда столько терпения у такой женщины со сложной судьбой, откуда в ней мудрость и теплота? Не знаю, кто её так наделил искусством сострадания, но теперь понимаю вот почему сильные и добрые сыновья растут у таких матерей, и потому доверяют они чужим девчатам своё самое дорогое. А слово «свекровь» оно вовсе не колючее, если за ним живёт настоящая любовь.
