Любовь Сергеевна остановилась у знакомого крошечного калитки, прислонившись к плетёной ограде. Она успела добежать от маршрутки, словно после марафона, и силы её были на исходе. Подняв руку к груди, она ощутила, как сердце стучит так громко, будто хочет вырваться из груди. Несмотря на прохладу вечернего воздуха, её лоб был блестящим от пота, который она быстро вытерла и решительно толкнула засов.
Взглядом, привыкшим к заплатанным стенам, она заметила, что подсобка была подшита. Сын ей больше не писал, но лгать ей не пришлось: семейный дом всё ещё стоял, как и обещали. Она подскочила на ступеньки веранды, готовая обнять своего дорогого Игоря.
Вы когото ищете? прорычал незнакомый, бросив кухонное полотенце на плечо, когда открылась дверь.
Любовь замерла.
А Игорь где?
Мужчина нервно почесал подбородок, глядя на неё без малейшего учёта. Его одежда старая утеплёнка, потёртые ботинки, запачканная сумка говорила о бедности. В летний день его бы вытянули из дома, а сейчас, в осенний холод, он выглядел как только что с места лишения свободы.
Игорь мой сын. Где он? Всё в порядке?
Наверное, да. Вы же лучше сами знаете. Он уже собирался закрыть дверь, но вдруг задумался. Игорь Смирнов?
Любовь кивнула, почти в панике. Незнакомец посмотрел на неё с пониманием.
Я продал вам этот дом четыре года назад. Заходите, если хотите…
Нет, нет! взволнованно размахивая руками, она чуть не упала со ступеней. Подскажете, где его найти?
Он качнул головой. Любовь шагнула к засову. Можно было бы позвонить подруге Даше, но та любит подшучивать, и разговор превратился бы в шквал ругани. Мать интуитивно чувствовала, что с сыном случилось чтото плохое.
Она шла к автобусной остановке, погружённая в мрачные мысли. Что же произошло? Игорь тогда доверился «другу» и попал в мошенническую схему. Если бы Любовь не взяла вину на себя, он отбывал бы гораздо более тяжкое наказание. Её приговорили к пяти годам, но три дня до освобождения за хорошее поведение ей даже выплатили проезд на маршрутку.
Сев на бетонную скамейку, она прошептала:
Где же тебя искать, малый?
Слёзы навернулись в глаза. Вспомнила, как три года назад письма Игоря прекратились, и теперь её худшие страхи подтвердились: дом действительно продали. Она смочила щеки платком.
Вдруг к ней подошёл чёрный «скутер» и из окна вышел тот же мрачный мужчина, новый владелец дома, протягивая листок:
Нашёл в бумагах этот адрес. Если хотите, могу довезти до города.
Любовь схватила лист, как спасательный круг.
Спасибо, молодой человек, не переживайте; справлюсь. Подбодренная, она пошла к прибывающей маршрутке.
Полчаса полных сует, тревог и заблуждений в городе, и наконец она стоит перед трёхэтажным ветхим зданием в Киеве. Несколько раз позвонила в домофон, задерживая дыхание. Дверь откроется с вестью о чёмто ужасном её слёзы лились без остановки.
Дверь распахнулась, и её радость не знала границ: вмятой, слегка пьяный, но живой её Игорь! Она расплакалась от счастья и бросилась его обнимать, но мальчик выглядел совсем не радостным. Он отступил, оставив дверь приоткрытой:
Как ты меня нашёл?
Потрясённый холодным приёмом, она не знала, что ответить. Игорь оттолкнул её к лестнице:
Прости, мам, но сюда нельзя. Я живу с женщиной, которая ненавидит бывших заключённых. У меня нет ни копейки.
Любовь попыталась заговорить о вырученных деньгах от продажи дома, но дверь захлопнулась как выстрел в сердце. Она больше не плакала. Сгорбившись, спустилась по ступенькам. Даша была права: она вырастила бродягу. Теперь ей пришлось признать свою несчастную судьбу без крыши над головой.
Вернувшись в родной село, судьба вновь подставила её: Даша умерла шесть месяцев назад, а её дом теперь занимали почти чужие внуки. Под лёгким дождём Любовь укрылась у автобусной остановки, размышляя о будущем.
Фары автомобиля осветили её: тот же мужчина, новый хозяин дома, крикнул:
Садись, ты вся промокла!
Она, рыдая, отказалась: места у неё нет, а незнакомец выглядел чересчур доброжелательно. Он почти заставил её запрыгнуть в машину.
Разговорились. Любовь рассказала горькую историю, скрыв лишь визит к сыну из чувства стыда. Водитель, Андрей, предложил ей остаться у него хотя бы на время. Так Любовь Сергеевна вернулась в свой старый дом, теперь уже принадлежащий Андрею, и осталась там.
Андрей с утра до вечера возглавлял растущий лесопильный завод; она же занималась домом: готовка, стирка, быт. Современная техника ей не давала проблем. Андрей, ещё молод, разведен, пока не думал о новой семье.
Его присутствие было именно тем, что ей было нужно: под его «материнским» крылом, Андрей, выросший в приёмных семьях, наконец ощутил тепло домашнего очага. Каждый раз, когда она говорила о том, чтобы уйти, он отвечал:
Куда бы ты ни шла, здесь твой дом!
Постепенно и сердце его согрелось. Кровный сын не заменит, но Андрей оказался добрым почти как родной. С приближением зимы он стал приносить ей обед в лесопилку в двух шагах, а иногда даже забывал вернуться к еде.
В тот день он привёз термос горячего борща и огромные котлеты, прогнал постороннего из офиса, расстелил чистую скатерть. Андрей рассмеялся:
Сергеевна, ты как генерал: без обсуждений! А если обидятся?
Любовь нахмурилась:
Хочешь взять его в бригаду? Видно по лицу, он мошенник. Доверяй моему чутью, тюрьма научила меня читать людей.
Андрей покачал головой:
Да ладно, мамка! У него солидное резюме. Не будем судить по внешности.
Она была права: через месяц в лесопилке случились крупные потери; тот «человек» тайком продавал древесину и уехал на полном грузовике. Андрей, сгорбившись, признал ошибку.
Подбирая новую команду, он решил: «Бабушка» знает дело пусть помогает. С тех пор Любовь Сергеевна участвовала в собеседованиях: Андрей задавал вопросы, она делала заметки, выдавая вердикт. Тетради полные: «пьяный сварщик», «проверенный мошенник», «алкоголикленивец» лаконично, строго.
Но когда появился кандидат, она задержалась, руки дрожали.
Андрей взглянул на посетителя: это был тот самый мужчина, продавший дом! Игорь остолбенел, глядя на мать, сидевшую рядом с хозяином, прищурив брови, играя с кепкой. Его жена отправила его работать; завод платил хорошо. Он не ожидал увидеть мать здесь, полагал её исчезнувшей.
Тишина. Андрей поднял лист с вердиктом. Любовь вписала пару слов и бросилась к двери. Игорь ухмыльнулся иронично: конечно, его возьмут, мать всё признаётся за него.
Андрей прочитал вслух:
«Тип опасный». Пожав Игоря, будто мухой, крикнул: Вон! Доверяю маминому суду.
