Мы сразу же возненавидели её, как только она переступила порог нашего дома в Киеве.
Светловолосая, высокая, хрупкая. Куртка у неё была без изъяна, но руки от мамы всё не походили. Пальцы были короче и толще, а она их сжатием «замка» прятала. Ноги её были тоньше маминных, а ступни заметно длиннее.
Мы с братом Валерием, ему семь, мне девять, бросали в неё резкие замечания.
Длинная Мила? резали мы, а не «милая»!
Папа заметил наш пренебрежительный тон и отреагировал:
Ведите себя прилично! Что вы, как бездомные?
А она надолго к нам придёт? спросил Валерий, будто это его право. Он ведь маленький мальчишка.
Навечно, ответил папа, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. Если он выйдет из себя, нам будет не поздоровится, так что лучше его не злить.
Через час «Алёна» собиралась идти домой. Обулась, и, когда уже выходила, Валерий придумал сделать ей подножку. Она чуть не упала в подъезд. Папа взволнованно спросил:
Что случилось?
Споткнулась о чужую обувь, ответила она, не глядя на Валерия.
Всё в порядке, я всё поправлю! быстро пообещал он. И мы поняли: папа её любит.
Мы никак не могли выгнать её из жизни, сколь бы ни пытались. Однажды, когда Алёна была дома без папы, она, в очередной момент отвратительного поведения, произнесла ровным голосом:
Ваша мама умерла. К сожалению, так бывает. Сейчас она сидит на небесном балконе и всё видит. Думаю, ей не нравится, как вы себя ведёте. Вы так «защищаете» её память из злобы.
Мы насторожились.
Валера, Алёна, вы же хорошие ребятишки! Разве так надо охранять память мамы? Хорошим человеком становятся поступки, а не колючие споры, как у ёжиков!
Её ровные реплики постепенно отгоняли от нас желание вести себя плохо. Однажды я помогла ей разложить покупки из магазина. Алёна погладила меня по спине, похвалила. Пальцы её не были мамины, но всё равно приятно было.
Валерий позавидовал. Он тоже вымыл чашки и поставил их на полку, а Алёна его похвалила. Вечером он с восторгом рассказал папе, какие мы «помощники». Папа радовался.
Иноя её странность долго не давала нам расслабиться. Хотелось впустить её в душу, но не удавалось. «Не мама, и всё!» думали мы.
Год пролетел, и мы уже забыли, как жили без неё. После одного случая мы влюбились в Алёну без памяти, как наш папа.
В седьмом классе у Валерия были трудности. Его постоянно дразнил парень Ваня Храмцов, того же роста, только наглее. Храмцов, будучи сыном крепкой семьи, получал поддержку отца, который открыто говорил: «Ты же мужчина, бей всех. Не жди, пока тебя раздавят». Так он выбрал Валерия своей лёгкой мишенью.
Ваня стал открыто бить брата, ударяя в плечо каждый раз, когда проходил мимо. Я выдворила эту информацию из Валерия, заметив синяки на его плечах. Он считал, что мужчины не должны перекладывать проблемы на сестёр, даже старших. Не знали мы, что под дверью стояла Алёна и подслушивала наш разговор.
Валерий умолял меня не рассказывать папе, иначе всё станет хуже. Он даже просил меня не идти сейчас к Ване, чтобы «поцарапать» ему морду. Мне так хотелось защитить брата! Папу в курс дел вводить было опасно он мог схлестнуться с отцом Храмцова, а оттуда уже недалеко до тюрьмы
Завтра была пятница. Алёна под предлогом похода в магазин привела нас в школу и тайком попросила показать Ваню. Я показала, а ему в ответ: «Козёл, готовься!»
И всё стало феерично. На уроке русского языка Алёна вежливо заглянула в класс, с аккуратной причёской и маникюром, и попросила Ваню выйти из кабинета, потому что у неё к нему «дело». Учительница согласилась, ничего не заподозрив. Ваня вышел, приняв Алёну за нового организатора.
Алёна схватила его за грудки, оторвала от пола и прорычала:
Что тебе от моего сына?
Какогото сына? запнулся он.
От Валеры Рябинина! крикнула она.
Нничего пробормотал он.
И я хочу, чтобы ничего! Если ты ещё раз потрогашь моего сына, подойдёшь к нему или посмотришь не тем взглядом, я тебя уронию, говнюка! рычала она.
Тётенька, отпустите, запищал Ваня. Я больше не буду!
Убирайся отсюда! поставила его на место учительница. И попробуй чтонибудь про меня сказать, а я отца твоего в тюрьму посажу за воспитание малолетнего преступника! Понял? Скажи учительнице, что я твоя соседка, а потом извинись перед Валерой! Я сама прослежу
Ваня бросился в кабинет, поправляя форму, и больше не смотрел на Валерия. Он стал его избегать, извинившись в тот же день, коротко и нервно.
Алёна попросила: «Не говорите папе», но мы всё рассказали. Папа был в восторге.
В какойто момент она наставила меня на путь истинный. Я влюбилась в неё в шестнадцать лет, в ту дурную любовь, где гормоны заслоняют разум и хочется запретного.
Стыдно вспоминать, но расскажу: я связалась с безработным, вечно пьяным пианистом, не замечая очевидного. Он шептал мне, что я его муза, а я таяла в его руках, как воск. Это был мой первый опыт общения с мужчиной. Мама пришла к нему и спросила: «Трезвеет ли он и на что мы будем жить?» При наличии реального плана она обещала рассмотреть шанс нашей любви, если пианист возьмёт меня на содержание. Одна прокуренная квартира едва покрывала серьёзные намерения.
Он был на пять лет младше Алёны, а я старше её на двадцать пять лет. Она с ним не церемонилась. Ответы пианиста я не стану приводить, но стыдно перед мамой было. Особенно когда она сказала: «Я думала, ты умнее».
Так закончилась моя любовная история гадко и некрасиво, но до тюрьмы (у пианиста и у папы) не дошло, ведь Алёна вовремя вмешалась
С тех пор прошло много лет. У нас с Валерием семьи, где главные ценности любовь, уважение, нежность к близким, даже если они ошибаются. Всё это привила нам Алёна.
Женщины, готовой сделать для нас больше, нет в этом мире. Папа с ней счастлив, ухожен и любим.
Однажды у неё случилась семейная трагедия, о которой мы с Валерием и не подозревали. Папа не упоминал об этом. Алёна полюбила нашего отца и ушла от мужа. Был у неё сын, но он погиб по вине мужа, и она не смогла простить его.
Мы хотим верить, что хоть чутьчуть ослабили её боль. Её роль в нашем воспитании никогда не умаляется. Вокруг неё собирается вся наша семья. Мы не знаем, какие тапочки надеть ей на ножки, но ценим и оберегаем её.
Потому что настоящие «мамы», даже сталкиваясь с чужими коварными ногами, никогда не спотыкаются.
