Терпи, доченька! Ты теперь в другой семье, а их порядки надо уважать. Ты вышла замуж, а не в гости пришла.
Какие порядки, мам? Всё у них тут «куку»! Особенно теща! Она меня ненавидит, это очевидно!
А ты слышала когда-нибудь, чтобы тещи были добрыми?
Гуляет! Гуляет! Вот опять! Светлана Петровна стояла посеред кухни, лицо её пылало от гнева, глаза сверлили. Если муж гуляет, то баба сама виновата. Что мне теперь всё объяснять тебе, а?
Теща была в ярости. Кричала на свою невестку Глафиру, будто безумная, да и всё изза того, что та заподозрила своего мужа, сына Бориса, в неверности.
Глафира, юная, хрупкая девушка с большими наивными глазами, прижалась к стене и пыталась успокоить разъярённую женщину.
Светлана Петровна, но это нелепо. У него уже семья, дети начала оправдываться Глафира, но теща сразу перебила её, отмахнувшись, как от надоедливой мухи.
Это ты, семья? Или твоё дитя, которое с дедом не желает дружить? пренебрежительно протянула теща. Какое у тебя воспитание, кстати!
Какое воспитание, Светлана Петровна? Ивану только год исполнился. Он совсем крошка, тихо возразила Глафира.
Крошка? морщится женщина. У Егоровых внук ещё меньше. И в руки хватает, и не репетирует, как этот твой она размахнула рукой в сторону детской комнаты.
Вопервых, он ваш внук, ответила Глафира, голос её дрожал. И, знаете, дети чувствуют плохих людей. Может, поэтому он к вам не тянется.
Это мы плохие? Вот и «коза фарбованная»! крикнула теща. А в чьих ты, красавица, живёшь на халяву? Чьи продукты ешь? Чьи деньги тратишь? Невдячка!
Глафира перестала спорить с этой скандальной тещей. Она уже тысячу раз говорила Борису, что хочет жить отдельно от его родителей, но Борис, погоревший мамин сынок, не видел в этом нужды.
Ему нравилось жить с родителями. Он чувствовал себя там, как в «храме» у отца. На работу ходил спокойно, а бытовые проблемы решали пожилые стирка, уборка, готовка. Не жизнь, а сказка!
Тем временем теща Глафиры, словно на допросе, задавала бесконечные вопросы. Сначала Глафира пыталась наладить контакт, помогала по дому, слушала её жалобы о соседях. Но с течением времени пришло осознание: всё напрасно.
Сколько бы она ни старалась быть доброй и полезной, её ненависть к тещe была открытой.
Привела в дом эту недотепу, будто нормальных девок не было, рассказывала Светлана Петровна соседке, пока Глафира собирала разбросанные Борисом игрушки за углом.
А её даже в соседнее село увёзли! Было бы за что! Наши бабки ведь лучше, трудолюбивее, умнее.
И не говори! поддержала её соседка, местная сплетница баба Маня, уже успевшая «перемыть кости» всей деревни.
Петровна, сами знаете, у вас руки не из того места, ничего в порядок не привести.
Ты не представляешь, насколько! Ничего ей нельзя доверять либо потеряет, либо сломает. А ребёнок у неё какойнибудь не такой.
А внук у Егоровых совсем другое дело. Спокойный, умный мальчишка. А этот всё репетирует, вертится. Видно, гены не те.
Когда жизнь становилась невыносимой, Глафира звонила маме в соседнее село, жаловалась, плакала, а мать отвечала:
Терпи, доченька! Ты теперь в другой семье, а их порядки надо уважать. Ты вышла замуж, а не в гости пришла.
Какие порядки, мам? Всё у них тут «куку»! Особенно теща! Она меня ненавидит, это очевидно!
А ты слышала, чтобы тещи были добрыми? Мы все через это прошли, и тебе тоже придётся. Главное не показывай, что тебе тяжело. Терпи.
Понимая, что с её боязливой мамой кураж не построишь, Глафира грозила позвонить отцу.
Жаловаться отцу! испугалась мать. Ты же знаешь, у него условный срок. Сделай шаг в сторону, и его вгонят в решётку!
Глафира знала всё. Отец её, Николай, любил единственную дочь. Он получил условный срок за «чубанину», которую устроил, когда ктото обидел Глафиру в местной лавке.
И он вряд ли промолчал бы, узнав, как её унижают в чужой семье. Николай был горячим человеком.
Хорошо, отцу не скажу, ответила Глафира. Но если они продолжат в том же духе, если теща будет так вести себя Я не знаю, что сделаю.
Всё обязательно уладится, дочурка, повторяла мать, пытаясь успокоить её. Через пару недель ты и не вспомнишь об этом разговоре.
Хотелось бы Глафире об этом не вспоминать, но отношения с тещей не улучшались. Светлана Петровна, казалось, только злобнее относилась к невестке, будто Глафира была виновата во всех её бедах. Даже её муж, Иван Степанович, старый, уставший от жизни человек, не выдержал.
Ну почему ты постоянно кричишь на девушку? однажды утром, когда скандал уже достиг апогея, Иван Степанович попытался вмешаться. Пойдёт от нас! И правильно сделает!
Я ей пойду! взревела Светлана Петровна, бросая всю свою ярость на мужа. В суд подам, верну каждую гривну, что у нас прошла за эти годы! И ребёнка её заберу, чтоб он не рос в такой никчёмной семье!
Глафира понимала, что теща несёт абсолютный бред, но всё равно боялась. Тем более, она всё ещё любила своего мужа Бориса.
Слухи о том, что Борис тайно гуляет с бывшей Оксаной, оказались лишь деревенскими сплетнями, которые такие же бабки, как Светлана Петровна, подхватывали и разносили по селу.
Неизвестно, сколько ещё будет длиться эта «запеканка» тещи над невесткой, если бы не её длинный язык. Однажды, будучи в приподнятом настроении после очередной «победы» над невесткой, теща в красных красках хвасталась своими «подвигами» лучшей подруге, бабе Манё.
А потом добавляла новенькое, приукрашивала, а дальше передавала ещё одной подруге, своему мужу и так история о «тупой невестке» и её строгой тёще, с деревенскими домыслами, дошла до отца Глафиры.
Отец Глафиры, суровый мужик, почти два метра ростом, широкими плечами, думал недолго. Он взял топор, которым только что рубил дрова, не сняв рабочую куртку, сел на свой старенький мотоцикл «Урал» и, не сказав ни слова жене, поехал в соседнее село спасать дочь от унизительного плена.
Тем временем в доме Петровны вспыхнул настоящий скандал. Молодая мама на мгновение оставила малыша Ваню на новеньком яркожёлтооранжевом диване, чтобы схватить свежий подгузник.
Вернувшись, она обнаружила под ребёнком небольшое коричневое пятно. Но в глазах тещи это пятно разрослось до невиданных размеров, как чёрная дыра, готовая поглотить всю комнату. Женщина, как гром, бросилась на невестку.
Испортила диван! Мой любимый! Ты знаешь, сколько он стоил? Отрежу тебе руки, а потом пришью, куда надо, чтоб не кортило!
Всё исправлю, всё уберу, пыталась успокоить тещу Глафира, дрожа в руках, хватая тряпку.
Что ты будешь убирать? Он же новый! И откуда тебе знать? Ты ведь никогда не покупала вещи за свой счёт!
А вы сами за свои берёте? не выдержала Глафира, и в тот момент осмелилась упрёкнуть тещу в том, что та всю жизнь живёт на шее мужа.
Посмотрите на неё! Хватит наглости грубить тёще! лицо Светланы Петровны покраснело.
А ну оттереть эту пятно, а потом марш в дом со своим сыном! Будете у меня жить и гадить, пока не научитесь вести себя прилично!
Глафира, обливаясь слезами, пыталась оттереть пятно. Коричневое пятно на яркожёлтооранжевой обивке упорно не сдавалось, будто издеваясь над её бессилием.
Маленький Ваня, чувствуя мамин страх, вопил на весь голос, а его плач усиливал уже и без того напряжённую атмосферу.
Светлана Петровна стояла над головой Глафиры, продолжая поливать её яркими руганями. Она даже не заметила, как в дверном проёме появился чужой человек. Это был отец Глафиры, Николай. Он стоял, как монумент, рука крепко сжимала деревянную рукоять топора.
На мгновение Светлана Петровна, будто почувствовав присутствие, обернулась. Её взгляд упал на инструмент.
Она прекрасно знала, какой Николай горячий человек, и о его условном сроке. Страх мгновенно пронзил её.
Поняв, что «сват» услышал достаточно, и дело принимает серьёзный оборот, Светлана Петровна попыталась сохранить лицо и отстоять свою правоту, хотя голос дрожал.
О, привет, Николай! А я вот, вашу Глафирку воспитываю
Слышал, как ты её воспитываешь, грозно произнёс сват, входя в комнату босиком.
Он поднял топор над головой, заставив Светлану Петровну инстинктивно сжаться и отступить. Но вместо удара он лёгко положил топор на плечо и протянул руку дочке.
Пойдем, Глафира, тебе здесь больше нечего делать, сказал он и повёл её к выходу.
Стой, сват, Светлана Петровна, оправившись от шока, попыталась вернуть контроль. А что я скажу своему сыну?
Пусть твой сын сам придёт ко мне. За своей женой. Я с ним поговорю помужски, Николай бросил короткий, ледяной взгляд, который сказал больше, чем любые слова.
Он забрал дочь и маленького Ваню. Долгое время Борис не решался приехать за женой и сыном, боясь столкнуться с тестем. Но всё же собрался.
Николай долго разговаривал со своим зятем. Он не угрожал, не орал, но его спокойный, твёрдый голос и топор, лежащий на столе, делали слова тяжёлыми.
Борис пообещал, что будет жить с Глафирой отдельно, мать его больше не будет вмешиваться, он будет защищать её и ребёнка, не даст обиды.
Когда Николай крепко пожал руку Борису, тот понял, что шутки с этим мужиком плохи, и обещания придётся выполнять.
С того дня Светлана Петровна обходила невестку и внука, больше не разговаривала с ними и даже не приветствовала, когда встречала их на улице.
Борис и Глафира жили отдельно. Всё в их семье стало гармоничным и понятным. Может, это были «наставления» тестя, а может, просто любовь…
Друзья, если вам понравилось, оставляйте комментарии и лайки это вдохновляет писать дальше!
