28апреля, 2026г.
Дневник.
Сегодняшний рейс ничем не отличался от многих остальных: маршрут КиевОдесса, груз обычный строительный материал, погода ветреная, но проезжать без пробуждения духа как бы не хочется. На обочине, в густой траве, я заметил чтото, шевелящееся, будто небольшая живность пыталась прорваться в мир. Инстинкт заставил меня затормозить, хотя обычный водитель в моей сфере редко останавливается без необходимости.
Перед моим грузовиком шипел огромный полосатый кот, израненный, покрытый кровью, с пятой лапой, видимо, уже давно ушедшей в прошлое. Я, Фёдор Петрович Иванов, наклонился и произнёс:
Что же тебя в такую беду привело, грозный котёк?
Зверёк фыркнул, будто отказывался от всякой помощи, но в глазах сверкает гордость, напоминающая мне старого семейного кота, с которым я в детстве делил горячий очаг в дедушке Петровиче. Я не ветеран в лечении животных, однако всё, что я видел, подсказало: без вмешательства будет хуже.
Осторожно подняв кота, я посадил его в кабину, где он, устав, замолчал, словно понял, что теперь в пути не один. Свернув в сторону, я заехал в маленький провинциальный городок Харьков, где нашёл ветеринарную клинику. Доктор, пожилой мужчина, сразу заметил меня с пострадавшим «партнёром» и, не дожидаясь очереди, принялся за осмотр.
Счастливец, сказал он, сейчас продезинфицируем, наложим гипс, и ты сможешь продолжать путь.
Я, как обычно, отмахивался от лишних проблем, ведь мой рейс горел на расписании. Ветеринар объяснил, что приюта в городе нет, а кот слишком здоров, чтобы отдать в благотворительные организации. Глаза животного, зелёные, будто заглядывали в самое сердце, и в тот миг я ощутил тяжесть своего выбора.
В коридоре клиники болтали две пожилые женщины. Одна жаловалась, что её муж, Николай Иванович, «раздаёт порусски» и прячет их от дочери. Другая, с сочувствием, говорила, что её муж настоящий «медведь», и она боится, что он её «перебьёт». Я лишь кивнул, понимая, как часто в личных делах людей крутятся ветры судьбы.
Врач отдал мне кота, шепотом пожелав скорейшего заживления. На прощание я всё ещё не знал, что делать с «подарком», который упал мне на голову. Но груз ждёт, а время неумолимо.
Садясь в путь, я заметил на обочине двоих: женщину в старой куртке и маленькую девочку с заплаканными глазами. Они просили помощи, но я уже был непреклонен:
Попутчиков не беру, пробормотал я, будто в принципе не желаю ни кого, ни чего.
В ответ услышал «мяу», будто кот, сидящий на сиденье, хотел привлечь внимание. Я понял, что животное может ощутить голод или страх. Сняв кота, он сразу поднял хвост, подтверждая догадку.
Куда вы так спешите? спросил я, когда женщина и ребёнок бросились к машине.
Пожалуйста, возьмите нас! Мы за тридцать километров от дома, умоляла она, слёзы скатывались по щекам. Я ответил, что я не такси, а дальнобойщик, но в сердце появился крохотный проблеск сочувствия.
Я предложил: если они возьмут кота, то я их подвезу. Женщина, работающая в ветеринарной клинике, согласилась, хотя не знала, где её тётка в Хмельнице могла приютить их.
Кот, пока мы ехали, прижался к девочке, которая погладила его мягкую шерсть. Я слышал, как она шепчет «Верочка», и понял, что имя её редкое русское: Вероника, но прозвали её Верочка, как у нас в деревне.
Разговор в клинике напомнил мне о Елене, женщине, которой я когдато спас кота в Харькове. Может, это судьба? Я позвонил ей, но её телефон был отключён, а муж, как говорила она, «разбил телефон» и исчез. Я всё же пообещал позвонить, если найду её тётку.
Когда мы подошли к дому, Верочка с радостью обняла кота, а её мать, Елена, плакала, прося меня не уезжать. Я чувствовал, как в груди стучит сердце, будто напоминая о собственных мечтах о семье, о которой давно не думал. Дети и коты, кажется, могут заполнить пустоту, оставшуюся после прошлых потерь.
Я оставил кота у Елены, обещав вернуться. Она сказала, что её тётка в Хмельнице, но «нет телефона», и они всё равно примут животное. Я попрощался, чувствуя лёгкую тяжесть, но и странную радость от того, что хотя бы один живой организм спасён.
Дальше путь шел тяжёлый, но в кабине я слышал, как кот, даже ставший «Дальнобой», тихо мяучит, будто поддерживая меня в тяжёлых мыслях о войне, о службе, о родине. Я поделился с ним историями о своей службе в армии, о разочарованиях в политике, а он время от времени отвечал лёгким «мяу», будто соглашаясь.
На обочине дороги я увидел группу людей, один из них держал пистолет. Ситуация накалилась: ктото выстрелил, и кот, как настоящий рыцарь, бросился в бой, когти врезались в лицо нападавшего. Я схватил оружие, крикнул:
Руки вверх!
Бандиты бросились бежать, а я, не медля, схватил их обоих, позвонил в ГАИ, и через полчаса их уже задержали. Офицер, прибывший на место, сказал, что такие «герои» нужны стране, но я лишь кивнул, понимая, что без кота я бы давно уже упал.
Эти три недели с «напарником» пролетели, как один миг. Когда пришло время снимать гипс, я заехал в тот же Харьков, где оставил Елену и Верочку. Ветеринарная клиника встретила меня тем же взглядом:
О, это вы! воскликнула Елена, будто ждала меня с рассвета.
Мы поговорили о её разводе, о тётке, о коте. Я сказал, что готов заботиться, если она позволит. Кот тихо мяукнул в ответ, как бы подтверждая свои чувства.
Через месяц мы поженились, я сменил работу, став водителем в транспортной службе, перевозившей больных животных. Кот Дальнобой до сих пор живёт с нами, охраняя Верочку и иногда вспоминая дороги, когда уютно укладывается на широкий диван.
Каждый раз, глядя на него, понимаю: даже в самых тяжёлых буднях есть место доброте и случайным встречам, которые меняют всё. И, как говорят в Украине, «підлога не криша, а серце наш дім».
Фёдор Петрович Иванов.
