Что? прошептал Слава беззвучным тоном.
Как «что»? Что мне делать?
Сначала слезь с машины, посмотри, жив ли он.
Я зацепилась за руль. Двор был пуст, вечер пахнул гнилым дымом с ноткой железа запах, будто бы исходил из страха. Медленно открыл дверцу, не вылезая, наклонился, чтобы заглянуть под машину. И увидел: маленькая серая комочка, дрожащая, но глаза открыты.
Он жив, Слава. Он жив Что дальше?
Что дальше? Отвези в ветеринарную клинику. Ты всё равно туда едешь. Давай, торопись!
Я осторожно поднял котёнка он не сопротивлялся, лишь лежал, тяжело дыша. Положил его на заднее сиденье, в коробку из картона, которая стояла на полу. И выехал.
Клиника находилась в полчаса езды. Обычно нет. Но в тот день полчаса растянулось на вечность. День, который запомнится надолго, а тридцать минут превратились в бесконечность.
В багажнике уже лежала собака. Старый дворняжка, которого сбила электричка. Соседям, у которых были дачи, сказали привезти её в клинику «положите её на мирный конец, чтобы страдания прекратились», говорили они. Бездомная собака, никому не нужная, но нам всётаки жаль её. Я зашёл в машину, будто бы подгоняя себя к чемуто неизбежному.
И теперь эта кошка тоже.
Я мчался по шоссе, словно одержимый, в голове только один вопрос:
Какой же это день? Какая же это жизнь?
В клинику, к моему удивлению, не было очереди. Я вкидал коробку в приёмную, как будто везу жену в роддом, а врач сразу принял её и отнёс в осмотр.
Что с ним? Как оно? запинался я у двери.
Сейчас сделаем рентген, кивнула ассистентка. Похоже, ничего серьёзного, но проверим.
Пятнадцать минут. Полет вечности. Часы будто подшучивали надо мной и остановились. Я ходил по кругу, уставился в потолок, в окна, в плакаты с британскими и мейн-кунами
Внутри всё бурлило. Не просто тревога стыд, вина. Я не заметил, как слишком быстро завёл машину. Всё могло быть иначе. Маленькое, беззащитное существо, которое на секунду позже уже стояло на дороге, а я думал, где съезд к клинике. И всётолько одно мгновение клик судьбы и я уже стою, глотая страх, шепча себе: «Пусть живёт. Дайте мне шанс поправить всё»
Врач, наконец, вышел.
Нужно оперировать
И в этот момент вспомнил: собака всё ещё в багажнике!
Я бросился обратно. Тишина. Ни рычания, ни шевеления. Нажал кнопку багажник медленно открылся.
Два испуганных глаза посмотрели на меня из темноты. Живы.
Эй, прошептал я. Прости Сейчас посмотрим, что делать.
Снова мчался в клинику. Поймал врача строгую, сухую женщину.
В багажнике ещё собака. Электричка её сбила, задние лапы
Нам уже звонили с просьбой усыпить Сказали, шансов нет.
Я замолчал, не знал, как продолжить. Лицо женщины осталось бесстрастным. Она молча подняла плащ и пошла со мной.
Мы открыли багажник. Она посмотрела на собаку, потом на меня. Глаза её проскочили, как луч рентгена.
Вы сошли с ума? Кто сказал, что её нужно усыплять? Да, лапы не восстановятся, но она может жить. Мы уже воскрешали подобных. Привезите её.
Я кивнул. Не возразил. Врач сказала: «Она выживет». Этого было достаточно.
Вечером я бросился домой. Слава, удивлённо отойдя от плиты, крикнула:
Что с тобой, Слава?
Я молча вошёл в комнату, достал старую книгу, где между листами прятал деньги. Мечта. Мотоцикл. Всё перестало важным.
Слава?! Что происходит? закричал я. Они выживут! крикнул я. Оба!
Кто? Ты сошёл с ума? спросила она.
Я всё объясню!
Мы спасли их. Кошка получила имя Маша, собакам Боря. Вместе пережили инфузии, бессонные ночи, реабилитацию.
Слава лишь тихо произнесла:
Если они теперь с нами, мы решим всё.
И действительно решили. С любовью кормили Машу, ухаживали за Борей. Плакали, когда Маша впервые встала на лапы. Смеялись, когда Боря, в коляске, мчался по двору.
Прошло пять лет. Они уже не просто питомцы. Они семья.
Сегодня, когда я вошёл, запах выпечки наполнил дом. Слава обняла меня сзади, крепко, и тряслась.
Что случилось? спросил я.
Мы будем процветать шепнула она, положив руку ей на живот.
Сначала я не понял. Потом понял.
Мне сорок, ей тридцать семь. Мы долго пытались. Было почти всё, что могло сломаться. Но однажды странная женщина сказала:
У вас будет трое детей. Двое дар природы. Третий от Бога. За доброту, за терпение. Путь будет тяжёл, но светлым.
Маша, свернувшись к плюшевому зайцу, спала на подоконнике. Боря, уже старый, подполз к нам, прислонился к ноге и глубоко выдохнул.
Тогда я не верил. Сейчас верю. Потому что однажды мы сказали «да» жизни, и жизнь ответила тем же.
